Илья

Нет ничего ужасней, чем быть в неведении о том, что с твоими близкими. Сейчас я начинаю понимать, как чувствовала себя Полина, когда в прошлый раз в больнице была оторвана от меня и не знала, жив ли я вообще.

Когда меня прогоняют по всем возможным обследованиям от рентгена до МРТ и обкалывают обезболивающими, я уже готов сбежать, только бы получить хоть кроху информации.

На мою беду, у меня даже телефона нет, так как его забрали вместе с одеждой в камеру хранения. Руслан не появляется и это еще один повод для беспокойства. Как там моя девочка, где она и что с ней? Как там мой мальчик? Успокоился ли? Передумал вылезать на свет божий таким маленьким и неготовым?

Врачи в скорой мне сказали, что это вполне реально остановить роды уже в схватках, если еще слишком рано. Преждевременные роды все равно опасны для здоровья обоих. Организм матери и малыш еще не готовы к этому. И я пытаюсь вспомнить, как молиться.

А лучше найти способ отыскать Полину.

– Где моя жена? – цепляюсь я за медсестру, которая убирает опустевшую капельницу. – Полина Волкова, беременная, доставили вместе со мной!

– Откуда я знаю? – женщина среднего возраста не в настроении мне помогать. – Если привезли, значит лечат.

– Узнайте, пожалуйста!

– Глубокая ночь на дворе. Все спят, дежурные врачи только работают. Пациенты тоже спят.

– Она рожать начала, точно не спит!

– Значит, в родильном блоке.

– Но ей рано!

– Ну что вы пристаете? Утром придет врач, у него спросите. Или родных ждите в приемные часы! Вам вставать нельзя!

– Телефон мой отдайте, я позвоню!

– Куда вы позвоните? Ночь!

– Найдите Руслана Волкова, это ее брат, он где-то здесь, – я тяжелый пациент и не потому, что с телом что-то не так. Как показали обследования, позвоночник я не сломал, а только ушиб и заработал хорошее сотрясение.

Тяжелый я потому, что я могу ходить! А мне не дают!

У сумасшедших врачей была идея привязать меня к койке, но, слава богу, они ограничились фиксирующим воротником на моей шее.

– Спите, пациент! Утро вечера мудренее! – уходит из палаты медсестра.

Черта с два!

Я не знаю, что с моей любимой, как я могу спать?!

Поэтому я иду. Мелкими шажками вдоль стеночки и мимо кровати спящего соседа. Это мне не платная вип-палата частной клиники, это обычная городская. Я тоже обычный человек. А еще целеустремленный и сильно ушибленный на голову.

Поэтому в пижаме, босиком (надеть тапки нереально, чтобы нагнуться и не вырубиться), борясь с тошнотой и тьмой перед глазами, ползу по стенке в поисках родильного отделения. Меня так накачали обезболивающими, что я не чувствую ни спины, ни головы.

Коридоры пусты, даже персонала практически нет, но указатели есть на каждом углу. Я даже на лифте доезжаю до нужного этажа, с третьего раза попав по кнопке из-за того, что двоится перед глазами.

Как в кино прячусь в каких-то закоулках, когда мимо кто-то идет. Потому что меня определенно вернут в кровать и не дадут найти Полину. Я не в себе!

И в себе!

Я это я!

И как же страшно, что это может оказаться новым сном! Бредом в очередной травме головы! Как те самые кошмары, в которых я переживал нашу аварию снова и снова и не мог дотянуться до Полины.

Я и сейчас не могу дотянуться, пока не найду ее. И кошмар не хочет заканчиваться.

Лишь когда я оказываюсь у широких дверей с окошком и слышу за ним голоса, я понимаю, что нашел родильный зал. Лины может здесь не быть, она может спокойно спать в теплой кровати в палате после порции лекарств.

Но сердце мое не на месте, оно тянет меня, ведет, будто в него воткнут огромный крюк и толстенный канат. Он, как якорь тащит меня вперед, не давая даже думать, рефлексировать над своим нелогичным поведением.

Я. Хочу. Быть. Рядом!

Все, что я хочу в этой жизни!

Поэтому с темными пятнами перед глазами я приклеиваюсь к стене возле двери и слушаю эти голоса. Я держусь на одной силе воле, мир вокруг меня качается, как корабль в шторм. И только мой «якорь» моя Лина держит меня здесь.

– Давай, моя хорошая, еще разок, – слышу голос женщины в возрасте.

И сердце мое замирает. Давай, моя хорошая. Я с тобой!

– Тужься! – звучит команда и я царапаю краску на стене. Я словно чувствую ее боль.

Это моя девочка! Я знаю! Я чувствую!

А потом я слышу ее хриплый стон и будто рожаю вместе с ней, задерживая дыхание. Я не могу двигаться, я боюсь открыть глаза, я каменею несмотря на желание ввалится в родблок и взять ее за руку!

Я здесь! Я с тобой! Я хочу кричать, но не могу вдохнуть!

А потом ее сорванный выдох со стоном и радостный голос акушерки. Тишину ночной больницы разрезает тонкий едва слышный крик малыша, и я смеюсь от счастья как сумасшедший. В глазах горячо и что-то скользит вниз по моим щекам.

А сам я сползаю по стене вниз.

Она справилась! Моя сильная девочка! Моя умница! Она дала жизнь нашему малышу!

Разве может быть что-то прекрасней в этой жизни? Разве можно на что-то это променять?

– Тут мужчина! – раздается чей-то голос надо мной, когда открывается широкая дверь. А я слепой и глухой, в моих ушах бьется сердце, я на полу… но никогда еще не был так высоко в небесах от счастья!

Это того стоило!

Все мое безумное путешествие из Москвы за любимой в чужой город. Из жизни в полусмерть, из реальности в туман забытья и обратно. Все того стоило! Потому что привело к этому моменту!

И я не хочу, чтобы было иначе!

Я хочу жить эту жизнь дальше! Даже если сейчас слегка погаснет свет.