Полина

– Мне не нравится твой голос, можешь мне не заливать, что все прекрасно, ты как минимум вымоталась, а как максимум вообще заболела.

Руслан очень чутко ловит не просто интонации, а даже мое физическое состояние. Если бы был рядом, вообще просканировал бы насквозь своим рентгеновским зрением и выдал свой вердикт.

– Я не заболела, все хорошо, – знаю, что и эту ложь раскусит, но это у нас такие ритуалы, притворяться, чтобы не размазать остатки чувства собственного достоинства.

Я так же с ним делала, когда он валялся в больнице после взрыва на заводе, и силы тянуть реабилитацию покидали его. У него все всегда было хорошо на словах, а в душе он подыхал от беспомощности.

Вот и я сейчас подыхаю, потому что ничего не могу сделать.

– Когда ты приедешь к нам? Если я правильно помню, декретный должны дать ммм… недели через две, да? Правильно я срок считаю?

– Правильно. Но я не знаю, когда получится приехать. Проект надо завершить, уже срок сдачи подошел, жду, когда начальник объявится.

– Это тот, что отец-молодец? – в голосе его откровенная неприязнь, так и не смог смириться с тем, что Воронов сделал мне ребенка и «смылся». Принципиальный.

– Как Танюша? – резко меняю тему, – ваша малышка уже шевелится? Ты мне так и не рассказал, только снимочки УЗИ прислал.

– Танюша прекрасно, малышка растет и неплохо брыкается. А вот ты заговариваешь мне зубы. Что там с Вороновым? Ты мне ответишь?

– А у меня мальчик будет, – использую последнее самое убойное. Все мужчины мечтают о первенце мальчике, мой брат не исключение.

Я уверена, и дочь будет любить до беспамятства, но стопроцентно пойдет на второй заход и на третий, чтобы забацать наследника. Не удивлюсь, если будут рожать, пока целую пожарную команду не соберут. Руслан с Таней могут.

А вот я…

У Воронова будет наследник. Будет ли у наследника, Воронов, вот в чем вопрос.

– Я очень рад за тебя, кнопка, – чуть смягчается его голос, – но хочу, чтобы у твоего сына был отец! Где этот проходимец? Я знаю, что он не рядом с тобой, где должен быть! Какого черта? Он тебя все-таки кинул? После всего?

– Уф, Руслан, – вздыхаю и откидываюсь в кресле, глажу машинально живот, который растет не по дням, а по часам. – Все не так банально и просто, как ты думаешь.

– Куда уже проще? Сделал ребенка? Взял в жены его мать! Мужик он или кто? Что за танцы?

– Ну, он ведь сделал мне предложение, ты видел кольцо.

– Кольцо видел, его самого не видел! Только его расфуфыренную блондинку. Я тебе рассказывал, что мужик, изменивший однажды, изменит и еще раз? Особенно такой…

– Рус! – обрываю его, – какой такой? Ты совсем не знаешь Илью! Он принципиальный и упертый, как танк, ничуть не лучше тебя!

– Хорошо. Я ошибаюсь, а твой принц на белом коне уже стоит под твоей дверью на одном колене, – слышится в телефоне чистейший сарказм брата. – Дату мне скажи, когда тебе подпишут твой декретный отпуск. Приеду, заберу тебя.

– Я никуда не поеду! У меня здесь работа, квартира. Илья в конце концов!

– У него была уйма времени тебя вспомнить, исправить свои ошибки и жениться! Где он в итоге?

Хотела бы я сама знать, где в итоге носит Воронова, он работает на удаленке, но на этом все, сухие переписки, отчеты, фото с объекта. Я будто с ботом общаюсь. Скупо и редко.

– Рус, я разберусь. Илья просто в командировке, – вру. Или не вру. Я же не знаю, где он, могу ведь и угадать случайно.

– Ты его защищаешь? А он того не стоит.

– Не тебе судить. И вообще! – мне невыносимо хочется сделать все наперекор брату, достал его контроль! – Я буду рожать в Москве! Тут лучшие клиники! Ты и сам Таню сюда возишь вместо нашей дыры!

– Не приплетай. Ладно, упрямица, расслабься, у тебя еще есть время. Но я все равно приеду и заберу тебя. Ты нам обещала отпуск в кругу семьи, вот будь добра держать обещания.

Ага, а приедет в итоге он сам карать мужика, обидевшего его сестру. Ух! Мужчины! Бесят!

Получаю чувствительный пинок изнутри живота.

– Ну не ты, не ты маленький, – извиняюсь и глажу. – Ты хороший и мамочку любишь в отличие от папы. Правда спать не даешь и заставляешь есть всякую дрянь.

– Полина, – вспоминаю, что трубку еще не положила, – я не понял, ты что не спишь? А питаешься чем? Вышли-ка Глебу свою медкарту.

– Ой, все. Мне еще Глеба не хватало на мою голову! Все, пока! Танюшке привет!

Сбрасываю звонок.

От разговора с Русланом одновременно и лучше, и хуже. Он заставляет меня сомневаться в Воронове, а это в последние дни слишком просто стало сделать.

С момента его исчезновения из офиса все стало сложней. Я не могу понять, по моей вине это произошло или нет. И никто мне на это не ответит, боюсь, даже сам Илья не сможет.

Одно совершенно точно, он сорвался и исчез.

Если быть честной, то я очень за него волнуюсь.

У кого не спрошу, никто не знает, где он. Со всеми вот так общается, переписками. Но то, что работает уже хороший знак. Но почему ни с кем не говорит?

Не на месте у меня душа.

Тянет что-то внутри, как будто сердце на крючке.

Неспокойно.

Никогда не ощущала себя такой одинокой, как сейчас. Невыносимо.

Собираю пачку бумаг на подпись, что накопились за два дня, и иду на верхний этаж в приемную Воронова. Есть повод спросить Анфису, нет ли новостей.

Мне сдавать готовый кабинет, а хозяина нет. Еще же пресс-релиз делать, фото, видео для журналистов и блогеров.

В приемной Анфиса, собирается куда-то уходить, застаю ее практически в дверях.

– Привет, Полин, – видит меня издалека, – ты ко мне?

– Бумаги на подпись для Воронова, надо как можно быстрей подписать, сдаемся. Когда он уже вернется?

– Эх, знать бы, – вздыхает, но отпирает дверь для меня, – пойди положи мне на стол, я все подготовлю.

– Он что, даже курьеров за бумагами не присылает? В прошлый раз в больницу возили, а сейчас? С ним все хорошо?

Анфиса оглядывается, заталкивает меня в приемную и шепчет.

– А никто не знает, где он. Пишет, что скоро будет, но ни разу не звонил. Даже Толкунов с ним не говорил.

– Вдруг он заболел? Голос пропал, ангина или что?

– Заболел бы, не скрывал бы это от Светы, от нее нет же секретов! Она с ним в такие моменты рядом была, что ближе уже быть не может.

Ее слова колют меня под ребра, я должна была быть с ним в «такие» моменты. Я и была, пока его не увезли в Москву.

– Такая любовь, – вздыхает. – Но это же Воронов. Что ты его не знаешь? Если хочет исчезнуть, никто его не найдет.

Задумываюсь на мгновение. Если хочет исчезнуть…

– Ой, мне же надо бежать, давай клади быстрей, – кивает на бумаги. Я оставляю стопку у нее на краю стола и выхожу из приемной. Анфиса убегает в одну сторону, а я иду к лифту.

– Полина, – в раскрывшихся створках дверей стоит Игорь, – какой приятный сюрприз.

Ох, боже, не было печали.

– Добрый вечер, Игорь, и всего хорошего! – пытаюсь проскользнуть мимо него в лифт, но он ловит меня за локоть и мягко вытаскивает из него в коридор.

– Идем, напою тебя чаем, – даже не спрашивает, – что ты делаешь так поздно в офисе? Уже давно должна быть дома.

– То же, что и вы, работаю.

– Не вы, а ты, дорогая, – доводит меня до своего кабинета.

– Я лучше пойду. Спасибо за приглашение, но мы, кажется, уже выяснили наши отношения, – порываюсь уйти, но без резких движений. Не понимаю, что от него ждать.

– Зайди, хочу с тобой серьезно поговорить, и это в твоих интересах.

– Еще шантаж? Нет, спасибо.

– Лина, причём тут шантаж? Просто чай, конфеты, беседа о твоем будущем.

Чем ближе срок декрета, тем активней Игорь. Намеков не понимает, прямых слов тоже, угрозы на него не действуют. Знает свою силу и мою.

– Разве может тебя не волновать твое будущее? – взгляд его опускается на мой живот. Сволочь.

Берет под руку и, не дожидаясь ответа, ведет в кабинет, он опять здесь один, а я должна как минимум знать его планы, чтобы понять, с какой стороны защищаться. Удара исподтишка я сейчас не выдержу.

– Прошу, – помогает мне усесться на диван, придерживая под локоть. Неосознанно облокачиваюсь на спинку, поясницу в последнее время так и ломит к концу дня. Малыш все тяжелей. – У меня есть очень вкусный чай и молочный шоколад. Тоже твой любимый.

– Зачем это все? Давай уже ближе к делу… Игорь.

Но упрямец наперекор моей просьбе, нарочито медленно расставляет чашечки на столик перед диваном, потом наливает свежезаваренный ароматный чай из прозрачного чайника. Он никуда не торопится.

– Полина, я наблюдаю за тобой давно. – усаживается рядом, подает мне чашку. – Ты сильная. Умная. Упрямая, да. Но настоящая. Ты не прячешься за чужими решениями. И мне это… нравится, – берет вторую чашку и отпивает. – Та выходка с подменой проекта на выставке, это было очень смело. Такое нескоро забудут.

Пропускаю все комплименты.

– Игорь, я помню все твои «сотру тебя из авторов проекта». И что забудут меня мгновенно и никаких прав не останется. Что вдруг для тебя изменилось?

– Многое. Попробуй, – кивает на чай, – Те Гуань Инь.

– Зачем это все? Скажи прямо.

– Мне больно наблюдать за тем, как ты ждешь его.

– Кого? – устало опускаю плечи. Руслан прав в одном, я вымотана.

– Воронова, – отпивает еще. – Ходишь к нему, тоскуешь, надеешься, что вернется и все исправит.

– Рано или поздно он приедет, документы подпишет, работы примет. Мне не о чем… тосковать.

– Я немного о другом, – отставляет чай, достает телефон, – Илья сейчас немного не в себе, но я совершенно определенно могу сказать, что его решение было осознанным и принял он его давно. А учитывая обстоятельства, вряд ли изменит. Тебе нечего больше ждать.

Во рту пересыхает, прекрасно понимаю, куда он клонит.

– Не понимаю, о чем ты.

– Он женится на Свете, они ждут ребенка. Ты разве не знаешь, насколько он принципиальный? – ловит мой непроизвольный, но вполне испепеляющий взгляд. – Поверь, он уже сделал выбор и не в твою пользу. Думаешь, ему нужен твой ребенок?

– Пф, ты бредишь, Игорь! Причем тут Илья и мой… – резко замолкаю, подавившись словами, потому что Толкунов поворачивает ко мне экран телефона.

– Даже не знаю, – листает пальцем с идеальным маникюром по экрану, там следующее фото.

О, боже мой. Еще. Дает мне впитать увиденное и снова смахивает, открывая новое. Боже! Откуда?!

На фото я и Илья. И это не просто снимки, это стоп-кадры видео с камер!

Вот мы сладко целуемся в лифте, вот Илья срывает случайный поцелуй в пустом холле, вот мы в переговорной…

Чувствую, как краснею от того, что на изображении мы очень сильно неодетые и на большом столе. Вот мы в кабинете у Ильи… на объекте у панорамного окна, в машине на подземной стоянке, в подъезде жилого комплекса, где живет Воронов.

Здесь столько мест, где нас захватила страсть. Мы поглощаем друг друга, страстно целуемся и занимаемся сексом, наивно полагая, что никто и никогда этого не увидит.

И не должны были! Воронов же сказал, что все под контролем и он лично уничтожает все записи с камер!

Значит… нет? Обманул?

Последнее изображение из машины в тихом уголке стройки Игорь запускает, и это оказывается видео. Я сжимаю ладони в кулаки от вида того, как я с обнаженной в расстёгнутой блузке грудью скачу на опьяневшем от страсти Илье.

Закрываю глаза.

– Ты чертов извращенец.

– Я хороший друг и правая рука Воронова. Подчищаю за ним пропущенное.

– Это неправда, он все стер. Сам.

– Он так сказал? – кладет телефон на стол, – он всем так говорил. И что? Его постоянная женщина – это Света, он всегда к ней возвращается, они вместе много лет. Брак – логичный итог.

– И что? Зачем ты мне это показал? Что теперь будешь вымогать?

– Я ничего не собираюсь вымогать, дорогая Полиночка. Я хочу тебе, напротив, предложить.

– Что же? – сжимаю зубы и смотрю на него.

– Свободу хочу предложить, уверенность в завтрашнем дне. Спокойствие и защиту, вместо бесконечных переживаний и ожидания несбыточного. Я знаю, что ты ждешь ребенка от Ильи.

Отвожу взгляд и сразу же с болью понимаю, что так только подтверждаю его слова.

– Это не твое дело.

– Я согласен на этого ребенка. Потому что для меня он в первую очередь твой. Я сделаю для тебя все, что ты пожелаешь. Твое имя будет на всех билбордах и сайтах, в журналах и статьях. Я сделаю тебя знаменитой. Ты будешь жить в достатке и счастье.

Я слушаю все, что он перечисляет, и мне становится дурно, больно в груди, как от самого плохого предчувствия.

– Илья никогда не вернется к тебе, он не помнит. Врачи говорят, что память не восстановится и он смирился с этим фактом. Продолжает жить дальше, но ты нет. Зачем тебе это? Зачем тебе он? Если ты ему не нужна? – двигается ближе и берет меня за руку. – Ты нужна мне. Ты и твой ребенок.

Сползает вдруг с дивана на одно колено.

– Я люблю тебя, Полина. Выходи за меня замуж.