Илья

– Лана, не дави на меня, – пытаюсь говорить спокойно, но внутри меня сейчас самый натуральный шторм. Я лежу поперек огромной кровати в своих «особых» апартаментах, а меня едва не колбасит от внутренней дрожи.

– Илья, ты меня пугаешь, я же слышу по голосу, что тебе плохо.

– Мне не плохо, – вру я, пытаясь выровнять голос. Он чуть надломленный и хриплый, я вообще чувствую себя больным и разбитым физически и психически. – Мне прекрасно.

Как наркоман в жесткой ломке. Бьюсь внутри «клетки» головой в стены и боюсь выпускать себя на волю.

– Илья. Анатолий Маркович сказал, что лекарства нельзя так резко отменять. Он просил тебя вернуться, чтобы вы могли скорректировать лечение. Я боюсь за тебя, тебе нельзя оставаться одному! Ты делаешь сам себе хуже!

Игнорирую ее предупреждение, потому что спасибо, я уже знаю. Меня от этой «отмены» просто в клочья разносит, но я не могу придумать иного способа устроить себе жесткий детокс.

– Не звони мне среди ночи, я уже объяснил, что между нами ничего не поменялось, я тебя не бросил! Не выкинул на улицу беременную, живи в моей квартире, как жила! – к концу фразы я почти ору: не могу себя сдержать. Любые эмоции во мне сейчас усиливаются троекратно.

Вообще, я близок к тому, чтобы заблокировать и Свету в телефоне.

Для ее же безопасности.

– Мне просто нужна пауза, – накрываю ладонью лицо, хочу собрать его пальцами и оторвать с фонтаном крови. Оно будто не мое! – Я приду в себя, разберусь и вернусь.

– Мне плохо без тебя, – снова этот надрыв и слезы в голосе. Хочется заорать, потому что мне еще хреновей. Но так нельзя! Нельзя! Это гормоны, она беременна! Она слабая, зависимая от меня женщина, даже несмотря на то, что самостоятельная и даже ведет свой бизнес.

– Свет… – глотаю горечь на языке. Должен сказать что-то, что ее успокоит, что поселит в ней хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Например: «я люблю тебя». – Я… – слова застревают, она задерживает дыхание. – вернусь, как только расставлю все по своим местам. Все будет хорошо.

– Илья…

– Прости, – отрываю телефон от уха, быстро сбрасываю звонок и блокирую ее номер. И эта связь перерублена.

Все!

Трындец!

Меня натурально трясет, напоминая, что вся моя вменяемость держалась на таблетках, а сейчас без них я просто неадекватный псих. Мой детокс проходит… кошмарно!

Разумный человек должен был, наверное, пойти к другому врачу и попросить альтернативное лечение, выписать другие таблетки, другую терапию, другой… гипноз, чтоб его!

Но я упрямый баран, который никому не доверяет и маниакально держит все под личным контролем. С таблеткми, любыми, я теряю этот контроль.

Это не такая же проблема, как в управлении бизнесом. Там я могу найти лучших исполнителей, нанять любых от директоров до последних менеджеров, каждого проверить и испытать, а потом пустить в святая святых – управление моей кампанией.

Но в управление моей личной жизнью я не могу впустить никого!

Это область моей кристаллизованной и концентрированной ответственности и допущен в нее никто и никогда не будет!

Отшвыриваю молчащий черный кирпич телефона в сторону, накрываю лицо подушкой и ору в нее. За то бабло, что стоят мне эти апартаменты, я могу шуметь здесь, сколько мне влезет, хоть фейерверки пускать и оргии устраивать. Но…

Нет.

Переворачиваюсь на живот и пытаюсь себя задушить лицом в матрас. Ненадолго вырубаюсь. Шутка ли, два часа ночи, а я больше суток не спал от всей этой «ломки».

Просыпаюсь от собственного крика и на полу, запутавшийся в тонкую простыню, служившую мне вместо одеяла. В холодном поту, с охрипшим голосом и диким головокружением. Перед уже открытыми глазами все еще несутся картины из кошмара, где свет фар, скрежет металла, который мнется и жрет меня рваными острыми краями. А потом на меня капает кровь.

Льется!

И я не могу спать с этим кошмаром!

Вторые сутки!

Я два часа проспал. Да плевать.

Дорогу осилит идущий.

Иду в душ и на автомате прошу Федора включить холодную воду, вспоминаю, что здесь нет моей умной системы. Врубаю сам и долго стою под струями, пока не замерзаю.

Но это отрезвляет.

Моя жизнь сейчас одно сплошное убойное похмелье. Я проснулся и ничерта не помню! Осталось понять, чем так сильно я был пьян.

За окном все еще темно, но город всегда жив, шевелится, горит сотнями огней далеко внизу, слепит подсветкой соседних башен Сити.

Стою лбом в панорамное окно и смотрю перед собой, но внутрь себя. Кладу ладони по бокам от своих плеч, раздвигаю пальцы, ведомый непонятным мне порывом. И внезапно получаю как удар под дых картинку в голову, где точно в этом месте я стою, но под моими ладонями тонкие женские пальцы.

Я практически чувствую их, сжимаю, стискиваю между своими, наклоняю голову чуть вбок и вниз, будто я…

Закрываю глаза и вижу поцелуй в шею, чувствую его на губах. Горячее хрупкое тело между мной и стеклом. Вдыхаю! Это те духи, что стоят у меня в спальне на тумбе!

И мое тело будто оживает и по нему идет ток, мелкими мурашками просыпаются и расширяются сосуды, жаркая волна поднимается по затылку. Отшатываюсь от стекла.

Здесь была женщина.

В моей личной, никому не известной, хорошо спрятанной берлоге. Эти апартаменты у меня именно для того, чтобы я мог «уйти» от внешних раздражителей. Лифт из самых глубин подземной парковки в закрытое фойе, ограниченный доступ. Я даже соседей никогда в лицо не видел.

Но кого-то сюда привел.

Эта мысль меня пробуждает еще больше, я нахожу точку выхода своей маниакальности и хожу по комнатам, касаюсь всего, что вызывает у меня отклик. Перегородка в душе… рабочий стол у окна, широкий диван, мягкий ковер перед электрокамином. Здесь тоже не было ковра!

Откуда у меня везде ковры?

Он идеально вписался в интерьер, но я не помню, чтобы его покупал.

И эта жилплощадь у меня не для свиданий с женщинами. Никогда не была! Это место концентрации и силы, я ухожу здесь в мозговые штурмы, когда нужно сфокусироваться в тишине и решить серьезные, почти неразрешимые проблемы в бизнесе.

Но она здесь была!

Я не помню визуально, но я ловлю эти ощущения, которым нет объяснения, кроме как…

Самого очевидного. Я пошел на слом собственных правил и привел сюда женщину, чтобы не светить ее в традиционных местах для встреч.

Света? Ведь это ее духи.

Но это не логично.

Ничего не логично.

Здесь в кабинете у меня установлен большой интерактивный экран, который я использую как доску для размышлений. Рисую пальцами на нем схемы, ментальные карты, безумные каракули, имеющие только для меня смысл.

Через секунду я перед ним, полуголый и взъерошенный и что-то судорожно малюю. Раскидываю резкими жестами по экрану фразы со своими воспоминаниями, теми крохами, что есть, раздвигаю, систематизирую, группирую. Провожу между ними линии.

В этой «карте» у меня все, что я потерял. Рабочие моменты, что произошли в те три месяца, личные, Света и переезд ко мне, Полина и предполагаемая с ней связь.

Чем дальше, тем больше я уверен, что связь была и не на один раз. Это объясняется не только моими мутными флешбэками, но и моими ощущениями рядом с ней.

Я чувствую самый натуральный физический магнит к ее телу.

Если отбросить шоры сознания, то стоит честно себе признать, что она меня и сейчас привлекает. Что-то животное просыпается во мне от того, как Волкова двигается, поворачивает голову, убирает волосы или приоткрывает свои сочные налитые губы.

Как закрывает глаза, опуская длинные ресницы.

Все это вызывает во мне отклик на уровне всплеска тестостерона и желания вжать ее в стену и вы… выплеснуть скопившееся напряжение.

Не надо быть гением, чтобы понять, что это не просто мужская похоть, упавшая на случайную жертву, по той причине, что ее формы вызывают бурные фантазии.

Вызывают.

Без действия успокаивающих и «выравнивающих» меня таблеток, я вспоминаю то, что происходило со мной за эти полтора месяца после выписки. И это совсем не красит меня!

Я пялился на Волкову. Откровенно, жадно, пусть и тайком, но пялился.

На ее округлившуюся грудь, которая почти не помешается в платье, на ее аппетитные бедра, на ее руки, которые я вижу держащими нечто намного толще и больше, чем ручка или перо от графической панели.

Даже ее животик меня заводит, хоть это уже полный край.

И, чем больше я пытаюсь это все вспомнить и записать на доске, тем больше всяких картин лезет в мою голову. И дело совсем не в том, что в нашей с Ланой совместной жизни все не так уж и радужно в постели.

Я уже не понимаю, что вспоминаю, а что придумываю.

Мелькавшая ранее мысль, вызвать Полину на откровенный разговор, начинает меня пугать, потому что в таком состоянии, как я сейчас нахожусь, я, скорее всего, не поговорю с ней, а тр… не смогу себя сдержать.

И это с-с-су…ровое испытание.

Потому что она чужая женщина!

Отсюда течет следующая мысль.

Если у меня с Полиной был роман, я ее увел у Игоря, или это случилось до начала их отношений? Чтоб… их всех.

Рисую на доске еще одно облако зацепок и это Толкунов и все, что я знаю о его личной жизни. Чем дальше, тем запутанней картина.

Игорь за этот месяц кинул мне массу намеков на серьезные намерения в отношении Волковой и даже устроил пару сцен ревности после того, как я проводил с его женщиной слишком много времени. Я сам видел, как он дарил ей цветы и куда-то увозил вечером. А также привозил утром.

Логика указывает на то, что они в отношениях. Да, в моем офисе их не принято показывать, таковы корпоративные правила. Но по необъяснимой для самого себя причине я спускаю все с рук конкретно этой парочке.

Зависаю перед экраном.

Все очень спутано, не хватает улик.

В десять утра мне звонят из офиса, и я переключаюсь в режим начальника, решаю тысячу и один вопрос, которые не могут быть отложены. Это бросить я не могу, и так валялся в больнице непозволительно долго.

Но работа неплохо отвлекает от навязчивых образов и плохого самочувствия, намного легче не обращать на все это внимание. Поэтому я с радостью погружаюсь в дела на день, два, а может быть, и больше.

В какой-то момент я воспринимаю время только как цифры в моем планировщике дел, где расписано, во сколько и с кем я общаюсь следующим. И все текстом, чтобы никто не узрел меня в подобном «взорванном изнутри» виде и не услышал голоса.

Каждый вечер и ночь, которую я почти не сплю, я наполняю свою карту «воспоминаний» новой информацией. К сожалению, она вся извне. Опрос охраны жилого комплекса, офиса и этой башни. Видео с камер наблюдения. Выписки с моих счетов, чтобы понять, на что я тратил деньги. Куда ходил и с кем. Зачем я все это делал?

Туда же отправляется мое рабочее расписание, которое я выгрыз у Анфисы. И я пытаюсь все это состыковать, пока в задумчивости не вырубаюсь в рабочем кресле. Организм спит в полуаварийном режиме, у меня бессонница или кошмары попеременно.

А каждый день я работаю за ноутом в кабинете без перерыва почти до самого вечера, пока при очередной попытке встать и принести себе воды, едва не падаю.

Ах, ну да. Забываю есть.

Даже несмотря на то, что регулярно заказываю доставку, так все и валяется в итоге нетронутым.

Подозреваю, что это еще один симптом резкой отмены препаратов, но я потерял аппетит и испытываю тошноту от одной только мысли о еде. Теперь я точно знаю, как чувствуют себя беременные в токсикозе, и мне становится намного проще сочувствовать моим женщинам.

На этой мысли я ловлю ступор и жуткую мигрень.

Моим женщинам…

Я отрезал себя от любого общения с обеими, чтобы выявить эмоциональный отклик на их отсутствие. Физический отклик уже есть и на ту и на другую.

По Свете я скучаю, я привык к ней, находящейся рядом почти круглосуточно с момента прихода в сознание в больнице. Она настолько мне близка от того, что оказалась в моем разбитом личном пространстве, что практически влезла под кожу.

Она все время меня поддерживала, обнимала, касалась, говорила, заполняя все мое личное пространство. А теперь ее нет и я это чувствую.

Мне ее не хватает и это естественная реакция.

А Полина… с ней сложней.

Мне все еще нужно решать вместе с ней некоторые вопросы по текущим работам в новом кабинете, но я свел все к переписке по почте и сообщения в мессенджере. Даже без голосовых. Просил не слать ее ни видео, не звуковые послания.

Полная депривация.

И…

Меня преследуют одни сплошные эротические фантазии с ней в главной роли. На уровне буйного помешательства. Но я не могу разобрать, память это шутит или настоящее врывается в травмированный ударом и химией мозг.

Иногда они терзают меня похуже кошмаров.

А иногда пропадают вовсе.

Одно понятно, я испытываю что-то к обеим женщинам.

В один прекрасный момент я понимаю, что изрисованный схемами, линиями и текстами экран заполнен. Мало того – он выпотрошил и высушил меня.

Долго и мучительно смотрю на результат своего мозгового штурма, а потом ухожу в спальню и падаю на кровать, выключаясь еще полете.

В теле нет больше сил, в голове ни одной мысли.

Но… теперь я все понял и сделал соответствующий вывод.