Полина

– Ничего, сейчас… – прикрыв глаза отвечает Илья, губы бледные, брови сведены. Ему больно. – Сейчас пройдет.

Я забываю про все на свете, конспирацию, барьеры, что возведены между нами. Мои ладони на его скулах, я не могу оторвать рук, будто боль способна перетечь ко мне. Забрала бы ее, если бы могла.

Между нами будто бы вмиг сократилась дистанция, сотканная из забытого прошлого.

Потому что это мой Илья, даже если ничего не помнит!

– Илья, что это? Голова болит? – мое дыхание частое от волнения, – я вызову скорую. Нужен врач.

– Нет, – качает головой и чуть морщится, – не нужно. Просто найди мне воды.

– У тебя с собой что-то есть? Таблетки от боли? – я рефлекторно щупаю распахнутое пальто, он что-то же доставал из внутреннего кармана в машине.

– Да, воды… пожалуйста.

– Сейчас! – я почти с физической болью отрываю от него свои ладони и бегу прочь из кабинета. На этаже есть комнатка, обустроенная для отдыха рабочих. В ней стоит кулер с водой, я не один раз брала ее там, когда приезжала на объект, потому что мне вечно хочется пить.

Как хорошо, что я в удобной обуви, а не на каблуках. Потому что я добегаю, наверное, за одну минуту, побив все возможные рекорды скорости по бегу беременных женщин. Обратно уже приходится идти быстро, но осторожно, чтобы не расплескать воду в пластиковом стаканчике.

Когда я подхожу к Илье, все еще сидящем на полу, он уже выдавливает в ладонь таблетки из блистера. Как хорошо, что они у него есть.

– Вот, осторожно, – присаживаюсь на колени возле него, пол ужасно жесткий, но мне все равно. Чуть страхую стаканчик, потому что вижу дрожь в руках Ильи.

Это какая же должна быть боль…

Кусаю губы в ожидании, руки сами собой гладят его плечо. Илья сидит, закрыв глаза, и ждет, пока лекарство хоть немного подействует. Мое сердце бьется в груди так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра. Но я боюсь сказать лишнее слово и все усугубить.

Сейчас мне внезапно вспоминается больница в моем родном городе, где мы оказались после аварии, дни проведённые возле постели Ильи и момент его пробуждения, когда он тоже просил воды.

Помнит ли он это?

Или тоже забыл?

Ужасно хочется задать еще миллион вопросов. Помнит ли он, почему не уволил меня после той выставки? Когда очнулся от комы, сказал, что уволил. А сейчас? Ведь разговаривает со мной, будто все нормально и правильно, что я продолжаю работать в компании.

Восстановил по отчетам и документам, что изучал перед возвращением к работе?

Какой же, должно быть, хаос у него в голове.

И есть очень серьезная вероятность, что усугубила этот хаос я, только что решив напролом пробиться в его память со своими тактильными приемами. Его мозг, похоже, не был к такому готов.

Болевой приступ мог произойти из-за меня.

– Илья… – тихонько сжимаю его руку, лежащую на колене, – тебе лучше поехать домой. А в идеальной ситуации вообще к лечащему врачу, это очень сильный приступ.

Воронов приоткрывает глаза и поворачивает голову затылком по стеклу.

– Мне уже лучше и слишком много дел, чтобы лежать дома. И так в больнице потерял столько дней. Ты же в курсе, что все эти два месяца я проторчал в ней? – смотрит на меня устало и мягко сжимает мою руку в ответ. Я чувствую, что под его пальцы попадает колечко, и мне кажется, он слегка гладит его пальцем.

Коротко киваю.

– В курсе.

– Игорь сказал? – взгляд его чуть плывет, но все равно заметно холодеет. А может, это так действуют сильные обезболивающие, они вполне могут немного туманить сознание.

– Нет…

– Впрочем, неважно, – внезапно отпускает меня и с усилием встает, упираясь ногами в пол и спиной в окно. Отряхивает брюки, – нам пора возвращаться в офис, у меня встреча на десять с инвесторами.

– После такого с инвесторами? Тебе бы полежать.

– В могиле полежу, – отвечает машинально, и я узнаю своего прежнего Илью, у которого работа из головы исчезала, только когда мы занимались сексом. И то я не уверена на все сто процентов. – Извини, не то имел в виду. Идем, – он протягивает мне руку, помогает встать на ноги, а потом поднимает с пола VR-очки, что выронил. – Спасибо за потрясающую презентацию. Уверен, если бы ее показывали на выставке, мы стали бы хитом. То есть ты…

Его взгляд скользит вниз, и коротким движением он внезапно поправляет чуть завернувшийся свитшот на моем животике. Ой, я и не заметила. Но боже, как же это… он словно сейчас его коснется, а там его малыш и…

– Илья Андреевич! – раздается от входа громкий голос, и мы машинально поворачиваемся, отстраняясь друг от друга. Это водитель, – Толкунов не может дозвониться, у вас телефон, похоже, на беззвучном режиме. Просил срочно ему перезвонить.

– Да, сейчас, – Воронов уже в рабочем режиме и изо всех сил старается держать лицо. Идет к выходу быстрым шагом, и только я могу заметить, как его слегка покачивает. Но разве этого упрямца может остановить такая ерунда, как нечеловеческой силы мигрень?

Но вместо того, чтобы сразу набирать Толкунову, Илья помогает мне упаковать VR-очки и ноутбук. Время от времени он легко касается виска, напоминая, что боль еще не прошла до конца, он просто умело ее маскирует. Вручает все мои вещи водителю, а меня мягко берет под локоть, будто это я нуждаюсь в помощи и поддержке.

– Игорь! – отвечает на очередной звонок исполнительного директора, – я слушаю, что за срочность? Да, мхм, пусть подготовят это отдельным списком и вынесут в допсоглашение…

Он погружается в рабочую рутину, обсуждает с Игорем предстоящую встречу инвесторов, документы, а я внутри мечусь между желанием вывалить на Воронова всю забытую им реальность, и тем, чтобы не торопить события и дать ему возможность восстановиться без угроз здоровью.

Надо позвонить Глебу и проконсультироваться, думаю я, пока мы возвращаемся в машину, а потом и едем в офис. Я таком поглядываю на Воронова, он все еще бледный, но теперь сосредоточенный и суровый. Момент слабости, в котором от открылся мне, прошел и, быть может, уже даже забыт.

Перед тем как разойтись по своим делам в кабинеты, я ловлю его еще раз на миг.

– Илья, я хочу заранее вписаться в твое расписание. Это обязательное мероприятие по проекту.

– Да, конечно, для этого я найду время.

– Нужно съездить за город к поставщику камня, выбрать подходящий по расцветке кусок. Оникс или, если желаешь мрамор.

– Оникс, я определенно хочу тот теплый оникс, что ты описала.

– На поездку уйдет почти целый день, это далеко.

– Анфиса тебе наберет и скажет, когда я смогу, – режим начальника включается автоматически при входе в офисные стены. Я помню, игра, рыбки в аквариуме.

– Отлично, тогда жду звонка, а вечером у вас будет отчет от подрядчиков об уже проделанных работах.

Мы прощаемся так официально, что, кажется, будто того «волшебства» с нами и не происходило. Это оказалось не так то и просто. Но для поездки за камнем я подготовлюсь лучше, с Глебом как раз успею поговорить, может, он подскажет мне, как избежать лишнего вреда здоровью Ильи в попытке напомнить ему прошлое.

До самого вечера я кручусь как белка в колесе, Игорь не слишком рад заморозке, но мне хотя бы не нужно разбираться со всеми работами, потому что Воронов сдержал обещание и отправил людей все уладить с подрядчиками.

Моя же разморозка – те еще хлопоты.

Но сложней всего, конечно, делать такое количество работы, когда то и дело то хочется есть, то тянет на сладкое, то вдруг на соленое, когда уже заказала десерт. То пить хочется без конца, то в туалет начинаю бегать через каждые полчаса. Беременность – это отдельный аттракцион, с которого не слезешь.

Но я все это принимаю с покорностью и радость от одной мысли, что Илья может скоро все вспомнить и тогда его рука по-настоящему ляжет на мой живот, чтобы ощутить первые движения малыша.

По сроку я вот-вот должна начать ощущать движения ребенка. Но что-то малыш не спешит попинать мамочку, затаился.

Ожидаемо я застреваю на работе допоздна, потому что приходится корректировать некоторые чертежи коммуникаций. Так всегда бывает, как только схемы начинают воплощаться в жизнь, вылезает масса неучтенных мелочей.

Сейчас мне нужно срочно подписать акты от нашего поставщика ‟Умного офисного помощника”, который будет управлять будущим офисом Ильи, как Федор у него дома, только умней и мощней.

Я иду в приемную к Воронову, и к моему удивлению, за столом нет Анфисы, она либо отлучилась, либо уже успела убежать домой. Вот только не заперла ничего и свет не погасила. Странно, конечно.

Вместо того чтобы развернуться и оставить подпись на завтра, я все же решаюсь заглянуть в кабинет. Стучусь осторожно. И на молчание в ответ, дергаю ручку. Не заперто.

– Илья… Андреевич? – зову негромко и приоткрываю дверь, за столом пусто, но я почти сразу замечаю, что небольшой диван углу занят. В этом старом кабинете нет отдельной комнаты для отдыха, а она так не помешала бы сейчас Илье.

Потому что он лежит на этом диванчике, закинув руку на глаза, и, кажется, дремлет. Я не знаю зачем, что меня дергает на этот поступок, но я мягко, как кошечка крадусь к дивану. Разглядываю спящего мужчину и снова с горечью вспоминаю моменты, когда он был мой и больше ничей.

Судя по расслабленной позе, он определенно спит. И, кажется, даже что-то снится, потому что Воронов чуть отрывисто дышит и пальцы его руки подрагивают.

Кошмар?

Я слышу его голос, почти неразличимое слово, звучащее почти на одном выдохе. Что он говорит? Ему снится что-то, что сильно его волнует. Может разбудить?

– Лина… – раздается, как только я чуть приближаюсь. Замираю как вкопанная.

Он еще НИ РАЗУ не назвал меня в офисе Лина с момента своего возвращения. Он будто забыл мою неофициальную версию имени, которую так любил шептать… стонать… и даже кричать.

Накрываю губа ладонью, чтобы не пискнуть от этого открытия. Он помнит! Пусть во сне, но помнит!

– Полина! – шикают на меня со спины, и я резко разворачиваюсь, там стоит Анфиса и испепеляет меня взглядом. Тут же сигнализирует, чтобы вышла из кабинета. – Ты чего тут делаешь? Закрыто же! Дай человеку отдохнуть!

– Я не знала, просто бумаги занесла на подпись.

– Давай сюда, завтра заберешь, он подпишет. Все, прием на сегодня закончен, – встает в защитную позу, загораживая от меня дверь к Илье.

– Доброй ночи! – сваливаю, испытывая жуткую неловкость, хотя ничего такого я не сделала, чтобы меня осуждать или заподозрить что-то.

Ну теперь и мне пора домой. Я быстро возвращаюсь в кабинет, собираюсь и уже через пару минут, спускаюсь в лифте. Ужасно ноют ноги, тоже хочу завалиться на диван и отдохнуть в любой горизонтальной позе. На улице уже темно, уже совсем поздно!

Только достаю телефон, чтобы вызвать такси…

– Полина! – знакомый голос заставляет вздрогнуть. – Полина! Я уже заждался тебя!

Игорь выходит из своего премиального седана, он сегодня без водителя и непривычно видеть его на водительском месте.

– Игорь, я же не просила, – опускаются мои плечи. – Я ужасно устала и хочу домой, просто поеду на такси.

– Не обижай меня, Полина, мне же по дороге. Какое такси? – обходит капот и уже тянет руку, чтобы вежливо проводить меня и усадить в свою машину. – Есть очень важный разговор! Не игнорируй меня в очередной раз!

Я зачем-то оглядываюсь на офисный центр.

– Рабочий день закончен, твои условия не нарушены. Я просто отвезу тебя домой. Утешь меня хотя бы вниманием! Тебя у меня украли слишком быстро!

Вот ревнивый жук, не может простить Воронову, что тот вернул в работу свой проект вместо Толкуновского. Но он же сам виноват, не нужно было лезть поперек генерального.

– Игорь, в последний раз! Моя машина почти готова, и на днях я забираю ее из сервиса.

– Конечно! – открывает переднюю пассажирскую дверь, приглашая сесть. С трудом не закатываю глаза, но все пока еще слишком сложно, чтобы отбрить второго в компании человека.

Сажусь и ставлю на колени сумочку. Игорь с довольным видом располагается на водительском месте и разворачивается ко мне.

– У меня к тебе очень важное предложение, – произносит неожиданно и с заднего сидения достает огромный букет, кладет мне его на колени. – И ты не можешь от него отказаться, ты мне все еще должна!