Полина

Илья не изменяет себе, он, как всегда, пунктуален и держит слово, как руководитель. Ровно в семь у моего подъезда ждет машина с водителем, и он на заднем сидении. Я не спрашиваю его, почему не сам ведет, ведь он так это любит, мне кажется бестактным, особенно после серьезной травмы, что он перенес.

После той страшной аварии мне самой немного боязно водить, и даже сидеть на переднем пассажирском сидении. На заднем спокойней.

Было бы…

Если бы я не сидела рядом с Ильей.

Он в костюме и коротком черном пальто, напоминая, что после поездки на объект мы обязательно отправимся в офис, у обоих много работы. Волосы аккуратно причесаны, щетина идеальной длины, взгляд сосредоточенный, но в пустоту. Воронов говорит по телефону, бесконечно связываясь то с одним, то с другим руководителем.

А я украдкой любуюсь, пытаясь не захлебнуться эмоциями. Приходится раскрыть на коленях рабочий ноутбук и заняться подготовкой к «новому» показу своего проекта. Если Анфиса не соврала и Илья не помнит вообще ничего с самой выставки, возможно, заново придется убеждать его, что этот проект ему нравится.

А он нравится!

– Нет! Я просил так не делать! Теперь все строго мне, у Толкунова есть свои обязанности! – повышает голос на кого-то, и я слышу нотки ревности, ведь Игорь так серьезно влился в свои функции исполняющего обязанности, что, кажется, увлекся и не хочет их так просто отдавать.

Кто угодно злился бы на месте Воронова, я могу его понять, особенно зная характер и жизненную необходимость контролировать абсолютно все. Сейчас вышло так, что как только он отпустил контроль, попав в больницу, в бизнесе начались проблемы.

Я прикусываю губу и смотрю на профиль Воронова, как же мне хочется его поцеловать, если бы он только знал. Все мое тело, как магнитом тянет к нему, и только разум твердит, что так нельзя. Ничего не выйдет!

Память вернуть не так просто, особенно учитывая, что за два месяца лечения и реабилитации, она не восстановилась. Значит, все серьезно и заходить придется мягче.

Рубить сплеча опасно я почитала вчера литературу про ретроградную амнезию и ее лечение, освежила свои знания по психологии, которые сейчас как нельзя кстати. Буду действовать мягко и не напрямую.

– Прошу прощения, Полина, не удается обсудить проект по дороге, как я планировал, – Илья извиняется, а сам тянется за маленькой бутылочкой воды, что всегда в наличии в нашей корпоративной машине для руководства.

– Ничего страшного, я все подготовлю и обсудим все на месте, – слежу за тем, как он достает из внутреннего кармана и пьет какие-то таблетки. Быть может, чтобы держать свои эмоции под контролем, что дается ему не так легко.

Проведя с ним столько времени в очень близком общении, я научилась видеть признаки его внутренних «бурь». Научилась их даже усмирять, но сейчас я не могу забраться к нему на колени и покрыть мужественное лицо поцелуями, не могу даже переплести наши пальцы, как мы любили делать.

Тянулись друг к другу при первой же редкой возможности.

Ему снова звонят, а я захлопываю ноут на коленях. Я оделась, как он просил, удобно и тепло, в комфортные брюки, на ногах мягкие ботиночки. Сверху свитшот оверсайз, чтобы животик не слишком выделялся.

У меня ощущение, что Илья нервничает, глядя на него. Как жаль, что он не помнит, что это его ребенок. Но сказать ему такое в лоб… реакция может быть непредсказуемой. Нужно начать хотя бы с факта наших отношений, а уже потом о ребенке и предложении руки и сердца прямо перед аварией.

– Да, Свет, – раздается после очередного звонка, и я не могу не отреагировать, это имя для меня как кислота, что плеснули в лицо. Я сразу начинаю дымиться. А вот Илья, наоборот, чуть расслабляется. – Нет, все хорошо, я не хотел тебя будить, – в его голосе скользит самая настоящая нежность. Или мне кажется. – Не рано, у меня много дел. Извини, что не предупредил. И та же просьба, не звони мне в рабочее время, мы все можем обсудить дома.

Дома…

Дома?!

Сердце мое начинает колотиться. Они живут вместе. Что-то внутри меня снова ломается, образуя пустоты. Нет, чего я ждала? Света, я уверена на сто процентов, сидела возле его кровати весь срок реабилитации, они вполне могли и перейти к более серьезным отношениям.

Так. Нет. Не думать об этом. Не для этого я вчера полночи планировала все свои шаги по возвращению памяти Илье. Все эти якоря и пространственную психологию не просто так продумывала.

Пусть сначала нас вспомнит, а тогда уже посмотрим, кого он в итоге выберет.

Да.

Именно такой у меня план. И он должен закончиться тем, что Илья выберет меня!

– Да, хорошо, – голос Ильи смягчается еще больше после всего того, что там ему наговорила Света, – пока, Лан. Я тебя тоже…

Он ее тоже. Хочется долбануться головой о стекло. Но мы приехали, водитель притормаживает на площадке, что станет будущей парковкой офисного центра и медленно подкатывается к стеклянной входной группе.

– Я по нему уже успел соскучиться, – Илья выглядывает на здание, не дождавшись остановки, для этого ему приходится немного наклониться в мою сторону, и я тону в его аромате. О, этот его любимый парфюм, так пряно кружащий мне голову. – Фото – это совсем не то. Правда?

Из того же положения чуть поворачивает голову, чтобы столкнуться со мной взглядами. И я плыву, откровенно таю рядом с ним. От его запаха у меня перехватывает дыхание, слишком много воспоминаний сразу. Сердце колотится так сильно, что я боюсь, он услышит.

И это, кажется, отражается на моем лице, потому что взгляд Ильи замирает.

Зрачки заметно расширяются.

И тут звонит уже мой телефон. Воронов резко исчезает из моего личного пространства.

– Да?

– Полина? Что случилось? Почему ты не дома? Консьерж сказал, что ты уехала, – слышу голос Игоря и бью себя мысленно рукой по лбу. Вот кого я забыла предупредить, что не нужно за мной заезжать.

Боже, какой промах, И еще один мужчина, который не приемлет отказов, как же я устала от этих танцев. Надо поговорить с ним откровенно на эту тему.

А лучше пусть скорее починят мою сломавшуюся машину, чтобы мне не пришлось каждое утро лицезреть премиальный седан Толкунова у подъезда и пытаться придумать, почему я не могу к нему сесть, если мы все равно едем в один и тот же офис!

Ведь он живет рядом и ему совсем несложно. Как несложно делать еще много вещей, которые лучше бы не делал.

– Игорь, я забыла предупредить, что мы с Вороновым поехали на объект до начала рабочего дня.

– С Вороновым, – слышу нотки недовольства, я уверена, что это ревность. – Он мне тоже нужен, причем срочно.

– Я ему обязательно это передам, извини, – сбрасываю звонок и облизываю вмиг пересохшие губы. Ловлю взглядом, как Илья на меня смотрит.

Ой.

Я машинально сказала Игорь без отчества. И даже не фамилию. Боже, вот это прокол. Это все Толкунов виноват, всеми силами два месяца пытавшийся влезть мне под кожу.

Только открываю рот, даже не зная толком, что сказать, как мне распахивает дверь водитель. Илья выходит сам, его внимание снова приковано к зданию, сверкающему голубым, как небо, полным остеклением фасада. Оно как огромный, всплывший из глубин айсберг, как дизайнер я просто обожаю его и архитектора, что придумал такую красоту.

По дороге к верхним этажам и сам Илья превращается в айсберг. Взгляд его холодеет и теперь не задерживается на мне. Челюсть напряжена, губы сжаты, в нем будто сдавливается большая пружина. Кажется, что-то с ходу идет не так.

– Илья Андреевич, я хотела бы объяснить, что мы с Игорем Валерьевичем…

– Прошу! – прерывает меня, подняв руку, – Полина, ни слова. Все, что у вас с Игорем… Валерьевичем, должно остаться снаружи этого здания и вне рабочего времени. Считайте это приказом генерального и напоминанием о корпоративной этике.

Его голос как куски льда, летящие в меня и вонзающиеся в мягкое тело.

– Это мое правило, вы же знаете. Здесь, – поднимает руки, указывая на здание вокруг нас, – есть только работа. Я понят?

Сжимаю губы, хочется так много ему сказать. А еще влепить затрещину, потому что начиналось все именно так и у нас. Даже после двух бурных ночей на выставке он все еще повторял эти слова, будто между нами не проскочила искра… нет, чертова шаровая молния, которая чуть не спалила кровать в его номере.

– Да… – коротко вдыхаю, в груди тесно, – я поняла вас.

Смотрим друг на друга мгновение, пока лифт доезжает до верхнего этажа. Двери открываются, а взгляды будто не разрываются, пригорели.

И я не могу понять, что говорит мне этот взгляд. Что я для Ильи сейчас? Пустое место или все же большее. Как это нащупать, не спрашивая в лоб?

Не говоря слова: «Илья, я твоя любовница и жду от тебя ребенка. Ты сделал мне предложение, но я не знаю, насколько это было серьезно. Ты сам нарушил все свои правила! Живи теперь с этим».

Пока я не говорю ничего, что может ему навредить. Поэтому мы идем сквозь незаконченные помещения офисов к самому дальнему углу этажа руководства. Будущий кабинет Ильи находится на «вершине айсберга». Приподнятый угол крыши, стекло со всех сторон, его личное рабочее пространство будет вершиной мира.

Горой, с которой дракон сможет осматривать свои владения.

Именно так я вижу свой проект и, надеюсь, Илья тоже вновь увидит это. Я сделаю для этого все, потому что создавала проект для него и из него.

Когда мы оказываемся внутри большого помещения будущего офиса, Илья сам вынимает телефон из кармана и отключает на нем звук, чтобы больше не отвлекаться на звонки. Я повторяю его действия, а потом ставлю ноутбук на один из верстаков, установленных рабочими, здесь также ждет меня сумка, оставленная утром ассистентом.

По моей просьбе он привез необходимое оборудование.

Воронов вновь переключается на деловой режим общения, обходит помещение, рассматривает деревянные панели, стоящие в упаковке все еще у стены, а не на положенном месте. Я наблюдаю за ним и отвечаю на вопросы, в ожидании, пока он сделает первый круг воспоминаний и вернется ко мне.

Уверена, размеры и расположение кабинета он помнит, так и визуализации планировки и дизайна, которые я показывала в презентации на выставке. А вот что было дальше, я ему напомню.

– Вот, наденьте, пожалуйста, – я мягкой улыбкой протягиваю Воронову очки виртуальной реальности. Я уже подключила их и запустила программу, которая будет транслировать созданную мной и 3D-дизайнерами виртуальную копию будущего кабинета. Она настолько реалистичная, что дух захватывает даже у меня.

На секунду ловлю скепсис в глазах Ильи, а потом замираю в предвкушении, когда он надевает очки. Они безумно дорогие и премиальные, поэтому комфортно ложатся на лицо, но я все равно помогаю чуть подогнать ремни. Жду.

Я знаю, что сначала идет заставка, а потом уже полное погружение в виртуальное, но совершенно живое пространство.

И Илья делает именно то, чего я ожидала. Он замирает, распрямляется и медленно ведет головой. На экране раскрытого ноута я вижу, что он осматривается.

Слышу, как делает медленный вдох и не выдыхает.

– Полина, – отпускает воздух именем, и по моей спине идут мурашки, будто сказано это в мои губы в момент страсти. – Это… потрясающе…

– Идем, – я осторожно беру его за руку, потому что пол в кабинете еще не сделан, везде провода и перепады высоты, скомканная пленка. Может споткнуться, не видя дороги. – Я проведу тебя и помогу вспомнить, – говорю тихо, даже не надеясь, что он сейчас меня слушает. Слишком увлечен своими эмоциями и увиденным.

– Да, – все же отвечает с придыханием Илья и внезапно перехватывает мою руку, сплетая наши пальцы.

Так, как делал это всегда…