Илья

Иду в переговорную, отсчитывая шаги. Мне нужно на чем-то сконцентрироваться и войти в рабочий режим. Но после брошенной Толкуновым информационной бомбы я почему-то до сих пор не могу прийти в себя. Он женится.

Видимо, я зря бросил пить успокоительные таблетки, что выписал мне Гольдман, без них я тут же пошел в отрыв, мои эмоции носит по такой широкой шкале, что мне самому некомфортно. Я теряю контроль над своим телом и  происходящими в нем процессами.

Это недопустимо.

И причин для этого нет!

Заряжаю кулаком в стену возле двери переговорной и резко врываюсь в просторный зал с длинным столом и интерактивными экранами с обоих его концов.

Все кресла заняты, кроме одного. Топ-менеджмент собрался, чтобы ввести меня в курс дел лично, а также посмотреть мне в глаза и честно сказать – мы в заднице.

Потому что они в заднице!

Прохожу к своему креслу во главе стола, но не сажусь.

– Давайте сразу к делу. Я не намерен терять время на лишние разговоры. Последние два месяца в компании царил хаос. Сроки провалены. Финансовые отчеты плачевные. Ожидаемый доход ниже прогнозируемого. Кто мне это объяснит?

Обвожу собравшихся взглядом, мысленно срезая головы острым лезвием. Потом смотрю на каждого по отдельности по несколько секунд. Пауза затягивается.

– Начнем с финансовых показателей, – сам разрываю повисшую тишину. Смотрю на новое лицо за столом, этот тот самый руководитель финансового департамента, которого заменил Толкунов без моего ведома. На вид мужик серьезный, нужно будет пробить его опыт работы.

– Илья Андреевич, – выпрямляется он, – приятно познакомиться, Петр Молотов, – кивает коротко и тут же переходит к делу. – В связи с заморозкой ряда объектов, выявленными проблемами с новой кредитной линией, а также пересмотром бюджета мы были вынуждены оптимизировать некоторые расходы.

– Оптимизировать? – поднимаю бровь, сажусь и медленно листаю в планшете отчеты, отправленные мне топами, финансовый – один из первых. – Вы называете недополученные семь процентов от запланированной прибыли «оптимизацией»?

– Это временное явление.

– Временное явление, которое в ближайшие месяцы выльется в чертов провал. Я не намерен покрывать за счет прибыли чужую некомпетентность. Подготовьте развернутый отчет по всем затратам и альтернативные пути восстановления показателей. Завтра к девяти утра.

– Понял.

– Дальше… – смахиваю с экрана финансовый отчет, не успеваю вникнуть в следующий, как распахивается дверь.

– Прошу прощения! – слышу знакомый запыхавшийся голос, и меня едва не подбрасывает в кресле. Что за реакция, черт ее возьми?

– Волкова! Вы опоздали на совещание руководства, о котором вас оповестили заранее! – не могу сдержать раздражение, но взглядом прилипаю к тонкой фигурке в обтягивающем платье цвета слоновой кости.

– Еще раз извините, форс-мажорные обстоятельства, пришлось срочно решать проблемы на объекте. Больше не повторится, могу я сесть?

– Сядьте, – выбрасываю из себя слово, по моей спине идет волна жара от того, что я вижу. Ее лицо чуть раскрасневшееся, глаза блестят, губы такие налитые и полные, но не это приводит меня в состояние необъяснимого шока.

У нее живот!

И это не полнота! Волкова все так же стройна, как я ее помню, но она… БЕРЕМЕННА!

– Прошу, Полина Александровна, – возле свободного кресла материализуется Толкунов, чтоб ему гореть в аду, и вежливо помогает Волковой усесться. Подвигает кресло к столу, мимолетно, едва заметно касается ее руки. – Все в порядке, – тихо говорит ей.

А меня внутри обжигает напалмом, внутренности полыхают, как вьетнамские джунгли. Нихрена не в порядке!

Мне не показалось, она действительно ждет ребенка!

И как только садится, Волкова, конечно же, кладет руку на свой небольшой пока, круглый животик, как это делают все будущие мамочки. Нежно и заботливо.

Толкунов…

Это на ней он собрался жениться?!

Взгляд машинально падает на ее руку, на безымянном пальце кольцо, тонкое ажурное золото. В красивый узор вплетены несколько небольших, но очень чистых бриллиантов.

Все действительно серьезней некуда…

– Продолжим! – вырывается из меня резче, чем следовало бы, и все собираются.

Я спрашиваю и выслушиваю других руководителей отделов, которые по очереди коротко озвучивают самые важные показатели и динамику. Слушаю и не могу толком сосредоточиться, у меня подскочило давление и теперь пульсирует в висках, плавно превращаясь в головную боль, от которой мне тоже было так непросто избавиться.

Но черта с два я вернусь домой в кроватку «болеть» дальше. Без меня тут все начинает разлагаться со скоростью трупа в теплой водичке.

Особенно моральный облик руководства!

Испепеляю взглядом Толкунова, который тоже не слушает доклад руководителя транспортного отдела, а облизывает взглядом Волкову. Вот она как раз выглядит серьезной и что-то листает в своем планшете, с моего места я вижу, что это чертежи и после них таблицы смет.

Хоть кто-то работает.

Но… черт!

Меня затапливает невыносимое и необъяснимое ощущение предательства, которое случилось, пока я был в больнице. Будто ударили лежачего и продолжают бить ногами в живот, пока я не могу встать.

Скребу неосознанно ногтями край планшета, и это перелистывает на следующий отчет. Дизайнерский!

– Теперь к самому интересному, – принудительно заканчиваю нудный отчет транспортника. – Мой кабинет и этажи для руководства в новом здании.

Поднимаю тяжелый взгляд на Волкову.

– Кто может мне внятно объяснить, почему работы заморожены?

– Мы решили приостановить его до вашего возвращения, так как без вас… – начинает Толкунов, хотя вопрос я задал не ему. Защищаешь, да?

– Мы? – прищуриваюсь. – Разве не я принимаю решения о своих объектах?

– На тот момент это казалось самым логичным, – спокойно смотрит на меня Игорь, слишком уверен в своей правоте.

Перевожу взгляд на Волкову и жду ответа. Она выглядит напряженной, но уверенной в себе, хотя видно, что изо всех сил скрывает эмоции.

– Илья Андреевич, проект был утверждаем и полностью готов к реализации, но в связи с вашим отсутствием и сменой приоритетов руководство решило, что он может подождать, – отвечает недрогнувшим голосом и смотрит прямо в глаза.

– Руководство решило? – коротко, недобро усмехаюсь, теперь пристально смотрю на Толкунова. – Это ваше решение, Игорь?

– Оно было обоснованным. Вы курировали его лично.

– Проект немедленно разморозить. В работу – с сегодняшнего дня. Полина, вы готовы приступить? – даже слушать больше ничего не хочу.

– Да, – спокойно отвечает она, но глаза блестят, за ними я чувствую массу подавляемых эмоций.

– Хорошо. Работы должны быть завершены до вашего выхода в декрет.

Полина замирает, шире распахнув глаза. Толкунов хмурится. Остальные руководители молча переглядываются.

Я не собираюсь оправдываться не перед кем из них.

– В чем дело? – обвожу взглядом притихший народ. – Или мне теперь нужно объяснять очевидные вещи?

Взгляды машинально прыгают на Волкову и ее заметный животик. Никто не испытывает больше иллюзий.

– Волкова, я в чем-то не прав, что вы на меня так смотрите? Готов выслушать версию ведущего дизайнера, которая планирует оставить основной проект компании по состоянию здоровья задолго до его завершения.

– Простите, это… просто неожиданно, – вот теперь она растеряна, и поднятая броня хладнокровности больше не работает. Я бы сказал уязвима. – Мы можем обсудить это не на совещании?

– Илья Андреевич, – опять вступается Толкунов.

Я резко встаю со своего места.

– Все свободны, Толкунов в мой кабинет, Волкова в приемную и ждать, когда я вас вызову.

Я покидаю переговорную быстрым шагом и не могу понять, что так сильно меня подгоняет. Я недавно размышлял о гневе и том, что это фаза принятия моей амнезии, но, как оказалось, эта неконтролируемая злость имеет много разных оттенков.

И мне невероятно сложно сейчас этим управлять.

Врачи говорили мне, что это ожидаемые последствия травмы головы и амнезии, что меня ждут перепады настроения, повышенная вспыльчивость и раздражительность, а, возможно, даже депрессия. Но это все казалось бредом перестраховывающихся медиков.

Но как вижу, это не так.

Мне реально хочется всех казнить без единого помилования даже по состоянию здоровья или беременности.

Особенно беременности!

– Анфиса, – влетаю в свою приёмную, – до обеда меня не беспокоить. А еще закажи мне медикаменты, я пришлю список. Срочно.

– Да, Илья Андреевич, – подскакивает с места, – что-то еще? Может, кофе? Или воды? – она, похоже, видит мое состояние.

– Воды, кофе, Толкунова, потом Волкову и никого больше ко мне не пускать. Записывай всех на завтра, я буду работать с отчетами.

В кабинете заставляю себя выдохнуть, здесь спокойно и привычно, моя обжитая рабочая зона, тишина, бутылка с выдержанным алкоголем в скрытом барном шкафчике.

Сейчас утро, но я наливаю себе на пару глотков в низкий стакан и опрокидываю в рот все сразу. По пищеводу течет жидкий огонь и присоединяется к напалму внутри. Нихрена не помогает.

Какого черта со мной творится?!

– Илья, – в дверной проем стучится Игорь и тут же закрывает за собой дверь.

– Садись, – кидаю ему коротко и сам усаживаюсь в свое президентское кресло, эргономичный податливый материал тут же подхватывает изгибы моей спины, заставляя расслабиться. – рассказывай, как ты докатился до жизни такой?

– Ты работал с Волковой над дизайном твоего кабинета, был вовлечен полностью в процесс, утверждал все правки, ездил с ней на выбор материалов. Как я мог позволить продолжать в твое отсутствие? Ты бы сам меня же и вздернул за подобное, когда вернулся. Рассуди, ведь это так.

– Допустим, – сцепляю пальцы в замок. В этом он, конечно, прав. – И чем же занялась Волкова по твоему указанию после заморозки ее основной работы? – я уже знаю ответ, но мне нужно, чтобы он сказал это сам.

– Моим кабинетом, – поджимает губы и в глазах его упрямство. – Чтобы не сдвигать все сроки, а просто поменять местами порядок работ. К тому же его дизайн она тоже разрабатывала сама.

– И ты аналогично полностью погрузился в этот проект? – поднимаю цинично бровь. Погрузился он. Ага. В Волкову он погрузился!

– Мы работали с Полиной очень слажено и продуктивно, – на последнем слове я едва заметно морщусь, потому что моя больная фантазия решает подкинуть мне картин этой продуктивной работы. – И поэтому я хотел бы закончить работы до начала…

– То есть твой кабинет будет закончен первым? – перебиваю.

– Это целесообразно, оптимизация сроков работ и уменьшение потерь от неустоек.

– Игорь, – произношу медленно. – Этот проект взял приз на выставке. Мой кабинет и весь этаж руководства компании. Полностью. За ним следят конкуренты, репортеры и блогеры, вся наша компания следит. И твой кабинет должен предстать перед всеми первым?

Я слежу за тем, как до Толкунова, наконец, доходит, на что он покусился. А ведь не глупый мужик, почему он внезапно посчитал, что главная витрина моей компании может быть оформлена им по его разумению?

Этот офис должен был стать визитной карточкой всего моего бизнеса! А мог превратиться в доску моего позора и унижения!

– С сегодняшнего дня твой кабинет заморожен. Волкова моя! – от адреналина покалывает кончики пальцев, – и занимается исключительно тем, что я ей прикажу.

– Только в рабочее время, – сдается, понимая, что еще одно лишнее слово, и я его размажу. Но взгляд все равно угрожающе темнеет. – В личное время она моя.

– Ты на ней женишься? – задаю вопрос в лоб, потому что тогда в коридоре он не успел пояснить, нас прервали.

– Да. Я еще раз повторю, у нас все серьезно. Ты сам видел, – намекает на беременность, не иначе. Вот успел же как-то!

И почему меня это вообще волнует?!

Заставляю себя медленно выдохнуть, выгнать из головы лишние мысли, расслабить мышцы лица.

– Мои поздравления, – цежу нарочито дружелюбно. – Быстро вы. Это очень неожиданно.

– Прости, Илья, ты многое пропустил. И раз уже так случилось, – он разводит руками, – я не мог не поступить как настоящий мужчина.

– Понимаю.

И да, я прекрасно его понимаю. Если бы я случайно или специально заделал Волковой… То есть любимой женщине ребенка, я бы обязательно женился. Иначе не смог бы.

Это противоестественно для мужчины, не нести ответственность за свою женщину и потомство!

В голову лезет назойливая мысль примерить на Свету эту роль. Может, она тоже? И поэтому так активно намекает на свадьбу?

– Ладно, иди, – встаю с кресла и жму руку Толкунову. Нет причин для войны, он мне нужен как правая рука. – Позже поговорим.

Иду вслед за ним, вижу через раскрытую дверь, как он вновь мягко касается руки Волковой, стоящей там в ожидании своей «казни». А она в ответ ловит его взгляд.

Едва потухший огонь вновь пожирает мои ребра изнутри.

– Волкова! Зайди! Теперь с тобой поговорим.