Некоторое время спустя…

Илья

Распахиваю входную дверь, и свет в прихожей тут же загорается. Мягко, чуть приглушенно, теплым оттенком подчеркивает рельефную декоративную панель из натурального дерева на стене. Смотрю на прожилки благородного старого дуба и не сразу понимаю, что не так.

Все не так.

Нет, квартира моя, прихожая все такая же, но свет изменился. Был холодным, белым, стал теплым, как послеполуденное солнце. И этот свет теперь подчеркивает красивые оттенки дерева, которые я раньше не замечал.

Почему?

Бросаю спортивную сумку на глянцевый гранитный пол, все блестит как зеркало, вычищено и натерто, клининг не зря получал свои деньги все это время. Я как минимум не вернулся в пыльную квартиру.

Не разуваясь, иду по просторному холлу и не могу отделаться от ощущения, что все изменилось.

Да какое, к черту, ощущение?

Из моей жизни выпали целых три месяца, а потом еще почти два я провалялся в больницах и на реабилитации. Я не был здесь очень давно.

Катастрофически давно!

Все реально изменилось.

И нет.

Как я устал, что каждое мгновение настоящего заставляет плыть мой изнасилованный терапиями мозг. И чем дальше, тем вопреки прогнозам, совсем не лучше. Я застыл в той же точке.

Поэтому и сбежал из больницы, пока врачи не предложили мне диагностическое вскрытие черепной коробки. Потому что все остальные более щадящие способы лечения они уже испробовали, на мне, как на лабораторной крысе уже ставят эксперименты.

За что я только плачу деньги?

Сегодня я решил, что с меня хватит, встал и ушел.

Надеялся, что вернусь в привычную жизнь и настроенную мной лично обстановку квартиры и мне станет легче. Вот моя любимая квартира на верхнем этаже высотки точно не должна была поменяться, она неизменна, незыблема как кусок гранита, которым устлан пол. Я уехал из нее и в нее же вернулся.

Как только я вернусь на работу, все окончательно встанет на свои места.

«Добрый вечер, Илья. Включаю вечерний сценарий» – здоровается из скрытых динамиков ассистент системы «Умный дом». Спроектирована и настроена лично для меня, миллион датчиков и вип-опция – голосовое управление и искусственный интеллект «Дворецкий».

Свет провожает меня по квартире, плавно загораясь в каждом новом помещении, которое я осматриваю, чтобы состыковать, наконец, себя с реальностью. Мне дико этого не хватает.

Машинально прохожусь взглядом по гладким серым стенам, потом стеклянной перегородке, отделяющей холл от гостиной. Мягкая мебель за ней все та же, вспыхнувший газовый камин за защитным стеклом переливается красно-оранжевыми язычками пламени, окна с видом на вечернюю Москву прозрачны как воздух.

Все знакомое, будто я вчера ушел. Но в то же время все равно что-то не так.

Эти ощущения, не могу поймать их. С момента, как проснулся после многонедельного полукоматоза, не могу понять их природу. Кроме логически обоснованного отсутствия памяти о целом пласте своей жизни.

«Температура в квартире двадцать два градуса. Желаете включить музыку? Плейлист для отдыха.»

– Да, включи, – отвечаю на автомате, потом, как в детской головоломке, ловлю отличие, которое не сразу заметил. – Стоп, почему температура двадцать два градуса, а не девятнадцать?

Я всегда любил прохладу, она активизирует работу мозга и тела, не дает слишком сильно расслабиться.

«Настройки изменены. Понизить температуру до девятнадцати градусов?»

– Нет, оставь, – Почему-то есть ощущение, что так и должно быть. Расстегиваю молнию на спортивной толстовке, стягиваю ее и швыряю на диван в гостиной, куда вошел. Тепло добавило что-то… может быть, уют. Опять что-то неуловимое. – Когда я сменил настройки?

«Настройка базовой температуры изменена двадцать шестого января».

– Я изменил?

«Да».

Плюхаюсь на мягкий диван и устало тру лицо ладонями, кажется, теперь это ощущение меня будет преследовать до конца жизни, пока я не смирюсь. Каждый божий день я обнаруживаю какую-нибудь мелкую деталь, которая изменилась за эти месяцы.

Проще всего это было переживать в больнице, пока я совсем хреново себя чувствовал, обкололи транквилизаторами, чтобы не переживал и мне становилось все безразлично.

Посмотрите картиночки, это вернет вам память.

Нет.

А давайте массаж, ноотропы и витаминчики.

Нет.

Может жахнуть вас электрическим током? А еще лучше гипноз, вытащим воспоминания из вашего мозга чайной ложечкой.

К черту!

Хотите поговорить об этом на кушетке психиатра?

Я. Хочу. Вернуть. Мою. Жизнь!

Невозможно описать другому человеку то, что я чувствую, что я осознаю каждый чертов день. Моя жизнь – это как сломанная версия матрицы, в которой не можешь понять, что не так. Но везде глюки и сбои.

Или как мне пришла в голову недавно аналогия – очень кривой монтаж фильма, когда кинопленку разрезали и склеили, но так криво и неумело, что это обрубленный, ничем не объясненный переход кадра от октября в февраль.

Даже без титров.

Все, что я помню, это как ехал на машине с выставки, меня подрезала какая-то спортивная тачка, заставив резко вильнуть в правый ряд и…

И я просыпаюсь на больничной койке в реанимации, а врач говорит, что уже наступил следующий год. Три месяца прошло одной секундой!

Я едва моргнул от встречных фар!

Откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову и закрываю глаза. Психиатр рекомендовал цепляться за каждое даже самое легкое воспоминания и пытаться раскручивать его как нитку с клубка.

Я цепляюсь за встречные фары и… все, что мое тело может мне преподнести, это ощущение переворота. То самое тошнотворное, когда внезапно оказываешься вверх ногами, и желудок подскакивает к горлу.

Каждый раз после этого мутит и начинает болеть голова.

Машинально начинаю массажировать виски короткими круговыми движениями. Вслушиваюсь в музыку, пока органы зрения «отключены».

– Фред, это не моя музыка. Что это за плейлист? – звуки очень приятные, плавные, но ритмичные, какой-то электронный амбиент с налетом инструменталки. Где мой джаз?

«Желаете сменить плейлист? Или откатиться к предыдущей версии плейлиста для отдыха?»

– Когда я поменял плейлист? – сажусь и открываю глаза, передо мной камин и на полу перед ним лежит ковер. Маленький, но пушистый.

Его здесь не было. Почему я не обратил на это внимание, сразу, как вошел? Кто положил этот мохнатый кошмар перед камином? Зачем? Что это за пошлятина?

Ммм… женские руки, тонкие пальцы в длинном ворсе ковра…

Моргаю от внезапного флешбэка, головная боль прибавляет пару децибел.

«Плейлист изменен четырнадцатого декабря».

– Я сменил?

«Да».

– Фред, что я еще сменил в период с октября прошлого года, до февраля этого? – ассистент должен вести журнал, может, что-то удастся восстановить и в моей поломанной памяти.

«Вы изменили мое имя, Илья. Я теперь Федор. Вернуться к изначальной настройке «Фред»?»

– Федор? – недоуменно поднимаю брови. С какого перепугу я переименовал ассистента умного дома в Федора? Что за чертовщина со мной творилась в это время? Я что, забухал?

– В честь первого в истории гуманоидного робота космонавта? Да про него уже все забыли!

«Уточнить в Википедии?»

– Не надо, – отмахиваюсь, – составь список всех внесенных изменений с октября по февраль и отправь мне на электронную почту отчет.

Я два года жил в этой квартире с момента ее покупки и отделки, содержа ее в идеальном порядке и стабильной неизменности. Каждый предмет здесь лежал на своем месте, каждая мелочь имела значение. А сейчас тут, будто домовой завелся или у меня была какая-то причина вносить изменения.

Что у меня изменилось?

Встаю и иду на кухню, там идеальная чистота, в холодильнике пусто, но это только потому, что меня не было дома почти два месяца, все выбросили. А о своем возвращении я никого не предупреждал, иначе помощница по дому закупила бы мои привычные продукты.

С маниакальной решимостью начинаю распахивать тяжелые дверки кухонных шкафов, у одного из них замираю. На черной поверхности полки стоит ярко-синяя прозрачная кружка с множеством граней, будто сапфир.

Ее здесь не было.

Я купил себе новую кружку? Мне подарили? Почему я не выбросил этот безумный подарок? Он не в моем вкусе. Вся моя посуда однотонная и никаких ярких цветов. А эта… чуть качаю головой, чтобы увидеть, как преломляется свет.

Еду крышей.

Кружка на столе, сквозь нее светит солнце, внутри янтарный напиток, который выглядит как жидкий мед. И это не виски…

– Я еще и чай начал пить? Фр… Федор? В заказах продуктов с октября прошлого года есть чай?

«Нет. Чая в списках продуктов нет».

Где мои транквилизаторы?

Захлопываю шкаф и иду в большую ванную комнату, она в моей спальне, любимая и самая часто используемая, здесь ослепительно-белая ванна между черными стенами и панорамным окном. Тропический душ прямо из потолка, на стене водопад, на рейлинге… Полотенца!

Их больше!

И в каменном стаканчике возле раковины две щетки!

ДВЕ!

Пячусь в комнату. Я живу не один?

Как это возможно?

Разворачиваюсь в спальне, оглядываюсь, будто меня загнали в угол и вот-вот прикончат. Пульс разгоняется как болид Формулы-1, в висках стучит.

Что? Что еще? Где могут быть улики?

Кровать такая же, постель моя, подушки идеально ровные, как я и люблю. Стол, книги на полках. Растение у окна. Ковер. Комод…

На комоде!

Подхожу и беру с темной лакированной поверхности обожженного дуба маленький квадратный флакон. Духи. Смотрю на них, боясь моргнуть. Это ведь не галлюцинация.

В моем доме не живут женщины. И не забывают свои вещи. Даже Света! Никогда! Она знает, что я это терпеть не могу! Здесь всегда идеальный порядок!

Медленно подношу ближе флакон и поднимаю колпачок, вдыхаю.

Выдох, вдох, губы на коже, дрожь по телу под моими пальцами… хриплый шепот. Илья…

Меня бросает в жар, перед глазами пятна, сердце колотится, а в паху тяжесть, будто тело реагирует раньше мозга. Как у животного реагирует, я в стойке и хочу найти свою добычу.

Тяжело опираюсь на тумбочку. Я не помню этот аромат, а мое тело помнит и это невыносимо, будто мое сознание периодически выходит погулять, не оставляя никого дома.

Да выпустите меня уже из гребаной матрицы!

Флакон со стуком возвращается на место, будто если я не трону этот новый порядок, он меня пощадит и не будет терзать своей неправильностью. Не знаю зачем, открываю верхний ящик комода, там я обычно храню…

Белье?

Женское!

Маленькие прозрачные трусики, кружева. Рука сама тянется, и я даже знаю, какие они на ощупь. Возбуждающе мягкие и приятные. Плыву дальше по обжигающим волнам. Разбудите меня.

И это не трофей. Трофеи у меня лежат в другом месте, в гардеробной комнате для них отдельный ящик, точней уже два. Это… другое.

Берусь за виски. Может, все-таки согласиться на гипноз?

Нет, я понимаю, что у меня в доме завелась женщина, другого объяснения всему этому безумию не найти. Не полтергейст же в конце концов.

«Илья, у вас гости. Светлана у дверей. Впустить?» – слышится бестелесный голос сверху.

Может это и есть ответ?

– Впусти!

Спешу в прихожую, где Света уже ставит сумочку на консоль.

– Илья! – сразу же, как видит, всплескивает руками, – мне позвонили из клиники и сказали, что ты просто ушел. Сбежал, не закончив сеанса с доктором Гольдбергом! Почему ты дома?

Я даже не слушаю ее вопросы.

– Свет, скажи мне сразу, это ты со мной живешь?

Она замирает на мгновение, чуть хмурится.

– Лана, – поправляет в который раз свое имя, – ты же зовешь меня Лана, не помнишь?

Лана? В тысячный раз перекатываю имя на языке, что-то в нем не так.

– Лана, когда ты ко мне переехала? Почему ты не сказала мне об этом в больнице?

– Я надеялась, что ты и сам вспомнишь. Постоянно давала тебе подсказки, – сразу же льнет ко мне, скользит руками на плечи. – Мне так хотелось, чтобы ты вспомнил обо всем сам. Это ведь так важно для нас обоих.

– Что именно? – я начинаю раздражаться, но не понимаю почему.

– То, что мы давно живем вместе, – приближается к моему лицу, но я в последний момент чуть отворачиваюсь, чтобы она скользнула губами по щеке. Вздыхает возле уха, – мы ведь с тобой помолвлены.

Помолвлены.

Да.

Да, похоже, это и есть те недостающие пазлы.

Да?