– Зря Рус на тебя так давит, – Таня отпивает из своей кружки какао, и я вижу в нем такие же воздушные зефирки, как у меня. Тоже тянет на сладкое.

– Он по-другому не умеет выражать свою любовь и беспокойство, – коротко улыбаюсь, – не волнуйся за меня. Я умею обращаться с тиранами, ты еще не видела, как я сбегала от него в первый раз.

– Он мне рассказывал недавно, – ее теплая улыбка заставляет еще немного оттаять мое сердце. После паузы спрашивает. – Ты ведь любишь его?

– Конечно, как можно не любить этого сверхответственного брутального пироманьяка! – смеюсь я, думая о брате, который уехал куда-то по делам ресторана.

– Да, – шире улыбается и опускает смущенно взгляд. Я прекрасно понимаю, за что она влюбилась в Руслана. – Но я не о нем. Я об Илье. Ты же в любом случае не смогла бы у нас остаться, я вижу, как тебя тянет к нему. Тебе физически плохо от одной мысли, что его могло больше не быть после этой аварии. Илья тебе дорог и не только потому, что отец будущего ребенка.

– А толку!

Я не выдерживаю и рассказываю ей про Светлану и все события с ней связанные. Не могу держать все внутри себя. Пусть это и нарушение договоренности о тайне отношений, но после предательства Ильи, я могу сделать себе послабление хотя бы перед самыми близкими людьми.

В них я уверена на сто процентов, никто ни меня, ни Илью не выдаст. Все останется строго между нами, даже несмотря на обещание Руслана прибить Воронова.

– Езжай, – Таня кладет руку на мою. – Руслан тебя все равно поддержит и с большой вероятностью сам отвезет. Куда тебе сейчас четыре часа в поезде трястись?

– Спасибо, Тань, – и вот мне опять хочется плакать, потому что теперь эти эмоции вообще не поддаются контролю. Гормоны меняют меня на глазах, я становлюсь совсем другим человеком.

Когда Руслан возвращается в ресторан, я сдаюсь ему с потрохами, что уезжаю, и отговаривать бесполезно. Таня была права, он принимает мое решение, пусть и ругается немного, но твердо заявляет, что повезет меня сам. На машине намного комфортней, чем на поезде.

Благодарности моей нет предела.

А перед самым отъездом к нам заглядывает Глеб, чтобы проводить меня.

– Ты упрямая, но я тебя понимаю, не слепой, – обнимает меня на прощание. Он мне очень помог. – Я пришлю тебе название и адрес клиники, куда положили Воронова. Надеюсь, тебе это поможет, а если нет, звони, найдем способ до него добраться.

– Я обязательно позвоню в любом случае, – крепко сжимаю в объятьях в ответ. – Спасибо тебе за все и… за Илью.

– Не забывай пить витамины и встань уже на учет к хорошему врачу! – звучит от него напутствие, за которое он получает воздушный поцелуй.

И вот после нескольких часов дороги в машине, за бесконечными разговорами с братом, мы, наконец, приезжаем в Москву. Она встречает нас легкой слякотью, здесь намного теплей, снег подтаивает, сквозь облака проглядывает солнце, играя в окнах высоток.

Ночуем в моей съемной квартире, и на следующий день Руслан опять сам отвозит меня на работу. Ему ужасно не хочется отпускать меня, но я уже не маленькая сестренка и должна разбираться со своей жизнью самостоятельно.

– Я заберу тебя вечером, а если освободишься раньше, позвони, – мы припаркованы на стоянке возле моего офиса, сидим в машине.

– Ты можешь уже возвращаться домой, – поворачиваясь к нему на сидении, прежде чем выйти.

– Как только буду стопроцентно уверен, что тебя не выперли незаконно с работы, – в суровом взгляде стальных серых глаз Руслана я все равно вижу беспокойство за меня.

– Не смогут, я беременна, меня нельзя просто так уволить.

– Мхм, рассказывай мне. Все, иди, пока я не развернулся и не увез тебя обратно.

Обнимаю его крепко и выхожу из машины. Надо мной возвышается старый офисный центр, из которого мы скоро обязательно съедем в новое здание. Как только закончим его внутреннюю отделку. Вздыхаю, как перед казнью…

Нет! Это будет не казнь! Битва за мое будущее, и я не собираюсь ее проигрывать! Я удержусь на этой работе!

Потому что, если ее потеряю, никуда на новую устроиться не смогу, кто же захочет брать молодую женщину в положении и не замужем? Это же стопроцентная гарантия, что она будет сидеть сначала в декрете, а потом на вечном больничном с малышом, потому что за ним некому больше смотреть.

Иду решительно в офис, поднимаюсь на верхний этаж, где в приемной Воронова сидит Анфиса, у которой я хочу уточнить, не поменялись ли планы Толкунова.

– Здравствуй, Волкова! Он тебя ждет! – не слишком вежливо приглашает меня и указывает на дверь кабинета Ильи.

– Здесь? Это же не его кабинет, – так, что-то мне не нравится идея Игоря занять место Воронова. – Я думала, он у себя работает.

– Игорь Валерьевич ждать не будет. Вперед! – подгоняет, не давая больше слова сказать.

Ладно. Стучусь и вхожу в высокую двойную дверь, в груди жаром вспыхивают воспоминания об Илье. Этот просторный офис с угловым окном на две стены так прочно ассоциируется у меня с Вороновым, я будто уже слышу его запах при первом же вдохе.

– Игорь Валерьевич?

У дальней стены боком к окну широкий рабочий стол без кресел для посетителей, Илья не любит, когда кто-то сидит перед ним. Для этого есть отдельное место с креслами и столиком у окна либо все посетители стоят перед столом по стойке смирно и отчитываются.

У меня со столом свои ассоциации. Оглядываю его гладкую как стекло поверхность, вспоминая каждый тот горячий миг, когда «наш рабочий день был окончен». И кресло…

В котором сейчас сидит человек, не имеющий права его занимать.

Широкое кресло с высокой спинкой разворачивается, и моему взгляду является Игорь Толкунов, мужчина не самой яркой внешности. По сравнению с выдержанной, но явной красотой Воронова, он вообще бесцветный.

Но это его бесцветность она холодная и гладкая, как отполированный металл. Очень светлые глаза – как у хищника или человека, который видит насквозь. Они не отражают тепла, только проверяют и оценивают.

Внешний облик отточен, подчеркнуто деловой: костюм сидит безупречно, будто сшит индивидуально. Чистые линии во всем – от стрижки до манеры держаться. Стерильный.

Он выглядит так, будто даже его эмоции продуманы заранее и вставлены в правильные места, как мебель в безупречный интерьер.

Скользит по мне взглядом от самых туфелек вверх, пока не останавливается на лице.

– Ну наконец-то, Волкова. Я уж думал, вы решили не возвращаться.

– Я вернулась, как только смогла, и у меня на то была уважительная причина. Экстренная госпитализация. – Говорю сдержанно, без эмоций. – Я сообщила о ней в отдел кадров, больничный у них в системе. Он, впрочем, еще не закрыт, но я готова приступить к работе.

– Работе? Над чем именно, Волкова? Над личным кабинетом Воронова? Пентхаусом для руководства? Дизайном, который вы с ним обсуждали и планировали наедине? – отчего-то делает ударение на последнем слове, и по моей спине бежит холодок.

– Я ведущий дизайнер проекта нового офиса компании, моя работа – создать пространство, которое отвечает нашим стандартам. Разве нет?

Толкунов ухмыляется, откидывается в кресле и сцепляет руки в замок на своем согнутом колене.

– Стандарты компании? Нет, Полина. Это были личные стандарты Воронова. А он, как ты знаешь, сейчас отсутствует. И пока его нет… этот проект заморожен. Мы сконцентрируемся на нижних этажах, которые будут сдаваться в аренду.

– Но я вернулась и продолжу работу, у нас уже утверждены сроки с подрядчиками. Вы не можете просто взять и заморозить мой проект! – не выдерживаю в конце. То он увольняет меня за срыв работы, то теперь сам все хочет заморозить. Чего добивается?

– Твой проект? Это проект компании. И да, я УЖЕ его заморозил. Потому что я исполняющий обязанности генерального директора, и пока Воронова нет на месте, все решения принимаю я. Желаете их оспорить? Или покинуть нас собственным решением?

Он бросает на меня испытующий взгляд. Ждет реакции, хочет увидеть разочарование, злость, страх? На что провоцирует?

Внутри меня все клокочет, я вскидываю подбородок.

– Воронову не понравится, что вы самовольно замораживаете часть уже запланированных отделочных работ. Вы же знаете, как он сильно был вовлечен именно в создание интерьера этих этажей.

– Вот именно! – резко подается вперед, – точно так же все встанет без самого Воронова. Но! Я не собираюсь рисковать репутацией компании, пытаясь довести до конца то, что начинал он. Вам хватило смелости представить проект его личного офиса на выставке, и теперь за ним внимательно следят все наши конкуренты и клиенты, включая потенциальных. Любая ошибка уничтожит нашу репутацию и репутацию Воронова в первую очередь. Уж лучше пусть проект ждет его возвращения.

Снова откидывается на спинку и тут же принимает спокойный, холодный вид, будто взял эмоции под контроль.

А вот мне становится понятна его мотивация, он сам боится испортить проект и остаться крайним, когда придется отчитываться перед Ильей. Это его способ прикрыть свой зад.

– Вы боитесь, что ошибки будут стоить ВАМ карьеры? Не беспокойтесь, я готова продолжить все под свою ответственность.

– Вот ещё! – перебивает меня. – Вас, Волкова я снимаю, с этого проекта на время заморозки и перевожу на отделку офисов под аренду.

– Что? Это же стандартизированные коробки в минимализме! Там же делать нечего! Мы только стажеров на них натаскиваем!

– Вы предпочитаете быть уволенной? – Толкунов говорит медленно и вполне серьезно, он ведь найдет способ меня уволить, если захочет. Не уверена, что даже беременность его смутит.

– Я предпочитаю выполнение трудового законодательства с обеих сторон. Я ничего не нарушила, все данные в отдел кадров были переданы вовремя! Увольнять меня нет причин!

Намеренно придерживаю информацию о беременности, как последний козырь.

– Полина, Полина, – вздыхает он и встает с кресла, медленно обходит стол, затем и меня. Словно акула вокруг своей будущей жертвы.

И только сейчас я понимаю, почему мне так сильно казалось, что Илья здесь, в своем кабинете. От Толкунова пахнет любимым премиальным парфюмом Воронова.

Но вот смешиваясь с ароматом тела, этот запах приобретает совсем иные оттенки. Более сладкие и в то же время чуть отталкивающие.

По коже пробегает волна мурашек, мне отчетливо теперь видится, как Толкунов мечтает занять место Ильи. Быть может, даже надеется, что по состоянию здоровья Воронов уйдет от дел, оставив управление компанией ему.

– У вас всегда есть варианты, – встает мне за спиной, и его голос я слышу у самого уха, чувствую дуновение дыхания на волосах.

– Какие? – сжимаю губы, стараясь не дышать с ним одним воздухом.

– Заняться в первую очередь дизайном моего… – делает паузу и понижает голос почти до шепота, – кабинета. Используя все ваши… таланты погружения в личность клиента.