Этого еще не хватало, я прикрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. Мало того что на место Воронова внезапно сел Игорь Толкунов, исполнительный директор компании, так еще и секретарша Ильи теперь на него работает.

– Погоди, Анфиса, я же на больничном, все официально оформлено. Позвони в кадры, я туда сообщила, что не смогла выйти в срок, потому что лежала в больнице.

Пульс уже подскакивает, стуча в ушах вместе со звуком голоса.

– Это не мое дело, я передала сообщение от Игоря Валерьевича. С кадрами сами разбирайтесь. Директор и так рвет и мечет, на него навалилось очень много новых обязанностей из-за отсутствия Воронова.

– Переключите меня на Игоря Валерьевича, я объясню ему лично причину своего отсутствия.

Я сжимаю зубы, уже готовая отвечать перед исполнительным раз ему вожжа под хвост попала на мне отыграться.

– У него сейчас совещание, и весь день расписан, не думаю, что он найдет время для персональных бесед с рядовым сотрудником, – объясняет, мягко «втаптывая» меня в ковер в кабинете Толкунова.

Рядовым? Я аж воздухом давлюсь от этого слова, но мне нельзя забывать, что особенной я была только для Ильи. Но все равно должность-то моя не рядовая!

За последние месяцы у меня возникло стойкое ощущение, что Анфиса меня недолюбливает за то, что я проводила столько времени с ее начальником. Может, это была некая ревность.

Толкунов же всегда держался со мной очень холодно, лишь в самом начале моей карьеры в компании пытался оказывать знаки внимания, но они быстро сошли на нет. А когда я занялась проектом Воронова, вообще стал будто бы меня сторониться.

 Уж не знаю почему, учитывая, что с Ильей мы скрывали наши отношения. И очень тщательно.

Однажды Илья объяснил мне эту конспирацию тем, что служебный роман – это проявление слабости, а он не может себе позволить выглядеть слабым ни для подчиненных, ни для конкурентов.

Я тогда подумала, что это невероятно эгоистично, но он имеет на это право. А позже Илья добавил, что если про роман узнают, то это подорвет репутацию нас обоих. Про него начнут думать, что карьерный рост через постель это приемлемый путь внутри кампании. А про меня, что я добилась места ведущего дизайнера не потому, что мой проект победил на выставке и собственные профессиональные качества, а потому что я сплю с боссом.

Учитывая, что Воронову нужна была твердая власть, а мне дорога моя репутация, я была согласна на все.

Ведь он прав.

Страсть между нами не должна была превратить меня в «подстилку босса». Я бы этого не пережила профессионально, в наших кругах слухи ползут быстрей, чем плесень по необработанным стенам.

За это место я готова бороться зубами, потому что такой проект, как головной офисный центр Воронова – это путевка в жизнь для любого дизайнера. Главная звезда моего портфолио, которая откроет мне двери в высшую лигу.

Поэтому…

– Так запишите меня к нему на прием, не как рядового сотрудника, а как ведущего дизайнера приоритетного проекта! – повышаю голос, – если он так заботится о срыве работы, как он может уволить ключевого исполнителя?

– Полина, – снисходительно, – вы работали с Вороновым, у которого единственное оправдание невыполнения работы – смерть, а сами? Вы вообще в курсе, что Илья Андреевич попал в аварию и находится в больнице? Что сейчас за его жизнь борются врачи, а вы где-то там прохлаждаетесь на больничном?

Я устало накрываю ладонью глаза. Конечно, я в курсе, я сама в этой аварии чуть не погибла, и на борьбу за жизнь тоже успела насмотреться. Но я не могу сказать об этом, потому что скомпрометирую Илью.

Анфиса знала его рабочие планы и расписание, особенно то, что связано с нашим проектом, но поездки в другой город за психанувшей беременной женщиной в них не было. И сейчас не время этим козырять!

– Я не знала. Что случилось с Ильей Андреевичем? – игры наше все, притворство, маски. Сейчас не исключение.

– Насколько я знаю, он серьезно пострадал и даже был несколько дней в коме. Сейчас уже пришел в себя, но на восстановление уйдет время, мы не знаем, когда он вернется к работе, – говорит уже без вызова и с ноткой беспокойства, будто и правда ей нравился. – Поэтому ваш саботаж сейчас максимально неуместен, Полина! И разбираться вам придется уже с Толкуновым!

– Я поняла, Анфиса. Вы впишете меня в его график? Ради проекта Ильи Андреевича, найдете окошко?

Слышу чуть раздраженный вздох. Кому нравится, когда манипулируют чувствами?

– Впишу, завтра в два часа дня, чтобы как штык у него в кабинете. Не придете, значит, не сильно вам нужна была работа. Я солидарна с Ильей Андреевичем, уважительной причиной может быть только смерть.

– Спасибо за понимание, Анфиса. Я надеюсь, с Ильей Андреевичем все будет в порядке, – прикусываю на мгновение губу. Решаюсь, – я хотела бы передать ему презент со словами поддержки от себя и коллектива моего отдела. Вы не подскажите, в какой больнице он сейчас находится?

Если я поеду сегодня же в Москву, то нарушу все договоренности с Глебом и Русланом, они не скажут мне, где лежит Илья. Хоть так узнаю.

– Не подскажу, Светлана Юрьевна не уточнила даже мне.

– А Светлана Юрьевна это?.. – даже секретарша ее уже знает, а я все это время ходила в неведении? Ну, Воронов!

– Его невеста, – добавляет Анфиса, чтобы окончательно добить.

– Я поняла, спасибо еще раз. Я обязательно буду к назначенному времени.

Все-таки невеста? Не соврала?

Там, в больнице мне показалось, что она говорит мне это назло, чтобы побольней уколоть, потому что догадалась, что между мной и Ильей нечто большее, чем деловые отношения. Да и не выливают на начальника кофе с тестом на беременность в качестве «подсластителя», если ничего нет.

Она же стояла рядом в тот момент, не могла не увидеть тест.

Именно сейчас мне вдруг становится невыносимо интересно, как же Илья объяснил это ей? Что было? Еще одна сцена с гневом обманутой женщины? Ведь если Илья был и с ней все это время, значит изменял.

Мне изменял со Светой или Свете изменял со мной?

Господи, что-то ничего хорошего не выходит в любом случае.

После звонка мне становится совсем неспокойно, и я спускаюсь в ресторан, сейчас утро и народу очень мало, заведение больше подходит для обедов и ужинов, и это даже хорошо. Здесь в зале, который проектировала я, чувствуется какое-то спокойствие, я будто бы немного заряжаюсь энергией от кирпичных стен, темного, будто обгорелого дерева мебели.

Вспоминаю пожар, что здесь произошел, и тот факт, что Руслан был готов пожертвовать собой ради Тани, чудом не погиб от огня. А я…

Сажусь в самый уголок за маленький столик у окна, за стеклом мягко падает снежок.

Я обычная слабая, да еще и беременная женщина, мужчина которой сейчас в другом городе и под присмотром невесты.

Меня уже посещали мысли никогда не возвращаться в Москву, это было бы очень просто, отличный способ все забыть и избежать новой боли. Глупо воображать в нашей с Ильей истории хэппиенд.

Ничего не закончится так красиво, как мне мечталось во времена нашего романа.

Ни-че-го.

Но я поеду и буду бороться за себя и свое будущее. Потому что теперь я не одна, я мать и ответственность за ребенка нести мне. А у хорошей матери должна быть хорошая высокооплачиваемая работа, чтобы содержать себя и его. Свою карьеру я губить не намерена.

Поэтому жди меня, Игорь Толкунов.

Ищу в планшете, что принесла с собой, билеты в Москву на сегодняшний вечер или, в крайнем случае, на завтрашнее ранее утро. В последний момент замечаю, когда ко мне подсаживается Таня и ставит передо мной кружку с горячим какао.

– Я чувствовала, что ты не сможешь усидеть. Уже сбегаешь?