Сколько прошло времени? Ясно, что наступила ночь, а затем и стал пробираться рассвет.

Родители открыли дверь, чтобы я смогла ходить в туалет и на кухню. Они думают, я захочу есть в этой ситуации! Спрятали все средства связи и ключи от входной двери. Мою сумку тоже куда-то дели. Общаться на тему моего освобождения не желают. Словно со стенкой говорю.

Хочется кричать, всё расколотить здесь. Но я понимаю, что это бесполезно. Эти твердолобые люди ничего не слышат, убеждённые в своей правоте.

Проходят сутки. Я отказываюсь есть. Только пью воду, и то украдкой в ванной. Но родителей не трогает моя голодовка. Мне даже кажется, что для них будет лучше, если я умру, чем буду с Оскаром. Это ведь такой позор для семьи! Они ещё от Эрики не отошли, а тут я со своим знакомством. Я просто дура, раз привела сюда Оскара. Но, я ведь сделала это для него. Он хотел, чтоб было всё, как надо. Думал, для меня это важно. Просто он не знал, какие мои родители сволочи. Не прощу их никогда!

Проходят сутки. Рано утром я просыпаюсь, и понимаю, что в квартире я одна. Ужасная тишина. Первым делом проверяю входную дверь. Ну да, глупо думать, что они не заперли меня. Пытаюсь обыскать всё кругом в поисках ключей. Может, где-то есть запасные… Но всё впустую.

Кидаюсь к холодильнику и принимаюсь доставать еду. Почти проглатываю несколько бутербродов. Кладу все продукты аккуратно на место так, чтобы меня не заподозрили. Пусть думают, что голодовка продолжается.

Все мои мысли возвращаются к Оскару. Я даже выходила на балкон и смотрела вниз на раскинувшийся двор. Но сбежать с седьмого этажа нереально.

В какой-то момент я просто сажусь на пол в коридоре и прижимаюсь спиной к стене. Словно под гипнозом смотрю в одну точку. Так проходит несколько часов. Пытаюсь придумать сотни вариантов побега. Но ничего нормального на ум не приходит.

Попробовать убежать, когда родители будут заходить в квартиру? Хватит ли у меня сил сбить их с прохода и вырваться в подъезд?

Когда в коридоре становится темно, я слышу шаги, приближающиеся к двери. Напрягаюсь. Сначала думаю убежать в комнату, но так и остаюсь сидеть на месте. Может попробовать проскочить в подъезд, пока родители будут входить в квартиру? В темноте они могут не сразу сориентироваться…

Встаю к стене прямо возле двери и с замиранием сердца слушаю, как крутится ключ в замке. Едва дверь отворяется, я, собрав в себе какую только можно силу, мчусь к спасительному проходу. Со всей силы вписываюсь в мощное тело. Нет, его я точно не сдвину с места…

– Яна! – слышу встревоженный голос своего брата.

Лев заводит меня обратно в коридор, включает свет. Рассматривает меня с ног до головы.

– Ты что всё это время здесь была? – удивлённо спрашивает он.

– Да! – восклицаю я. – Мне нужно сейчас же бежать. Родители меня здесь заперли! Только не мешай мне, пожалуйста!

Я так боюсь, что Лев решит, что мои родители поступают правильно. Я ведь видела, как он был шокирован внешним видом Оскара…

– Даже если у вас не всё серьёзно, я считаю, ты имеешь право на свой выбор.

Слышу это, и у меня возникает приступ нежности к брату. Он всегда был моей опорой.

– Отвези меня в ближайший отдел полиции! – прошу его.

– Его там нет. Сестрёнка, его отправили обратно в Африку. Всего два часа назад… Я всё узнал. Даже, если он захочет сделать реальные документы, ему откажут в визе. Из-за заявления на него… Чёрт, а я гадал, почему не могу связаться с тобой! Честно, даже понадеялся, что ты решила расстаться с ним в связи с обстоятельствами…

Вот так-то, даже родной брат плохо меня знает. Разве я могу отказаться от Оскара? Хотя, совсем недавно я сама была неуверенная в своих чувствах. Но, как бы то не было, мне нужно увидеть его. Пусть даже нас разведёт судьба, но сейчас я просто загибаюсь без него.

– Мне нужно к нему, – коротко говорю Льву.

– Яна, но ты ведь только прилетела недавно…

– Мне нужно к нему! – кричу пронзительно. – Он, наверное, думает, что я предала его. Бросила. Не приехала в отдел. Уверена, ему в голову не придёт, что родители могли запереть меня! Я даже не знаю его номер, чтобы позвонить… А родители забрали мой телефон. Лев, помоги мне!

Он немного думает. Вздыхает, глядя на моё лицо.

– Хорошо, поехали в аэропорт. Постараюсь выбить тебе билет на ближайший рейс. По дороге захватим твой чемодан. Удачно, что ты его не весь разобрала…

Готова расцеловать брата, но сейчас надо торопиться. Взявшись за руки, мы покидаем квартиру родителей. В этот момент у меня возникает чувство, что больше я сюда никогда не войду.

Почти полдня мы сидим с братом в аэропорту. Родители с постоянной периодичностью названивают ему, но он не отвечает. Льву удаётся найти для меня билет на рейс с пересадками через Египет. Хорошо, что у него всюду есть связи. Его хакерские способности ценятся не только в нашей стране, но во многих других государствах.

Я покупаю себе телефон и новую сим-карту. Теперь буду на связи с братом.

Наконец наступает время посадки, и Лев провожает меня к зоне контроля. Вижу, как он не находит себе места.

– Я бы полетел с тобой сестрёнка, но больше нет билетов… – говорит он, нахмурившись.

– Ты должен быть со своей семьёй. А я сама буду решать свои проблемы.

Успокаиваю его, но сама ощущаю тревогу. В прошлый раз я летела на специальном заказном самолёте, который доставил нас максимально близко к лагерю. А теперь мне самой придётся искать способы, чтобы добраться до племени.

Весь перелёт проходит быстро. Даже пересадка не доставляет хлопот. Все мои мысли сосредоточены на Оскаре.

Ближе к ночи самолёт приземляется в знакомый город, где я будучи волонтёром запасалась продуктами и звонила домой. Прямо в аэропорту удаётся за огромную сумму договориться с местным водителем внедорожника. Показываю ему нужную точку на навигаторе. Там находится граница племени. Кажется, водителю всё равно, куда меня везти. Ему главное деньги.

В машине ужасно душно. Похоже, кондиционер не работает. Хоть немного помогает воздух в открытом окне, но он горячий и пыльный.

Постепенно я начинаю узнавать пейзажи за окном, несмотря на темноту. Заросли пальм, бананов и различных кустарников. Песчаная дорога. Это так похоже на местность, где находится племя. Ещё я слышу шум океана. Как же здорово услышать снова этот звук!

Проехав мимо предупреждающего знака, водитель резко даёт по тормозам. Я чудом цепляюсь за ручку, иначе бы мой лоб приземлился в стекло.

– Дальше нельзя ехать, – испуганно говорит водитель. – Там таблички!

Понимаю, что мы добрались совсем близко к племени, поэтому расплачиваюсь с водителем и вылезаю из машины, прихватив свою сумку.

Иду по знакомой тропинке. Хорошо, что я позаботилась и взяла фонарик. Продолжаю идти, пока не утыкаюсь в изгородь. Осматриваюсь. Кажется, водитель привёз меня немного с другой стороны, не там, куда я приходила к Оскару после разлуки…

Темно, страшно. Тишина. Переступаю валяющийся забор. Во многих участках нет никакой преграды. Боюсь наткнуться на кого-то из охраны, но иначе, как я попаду в племя?

Прохожу дальше, и резко останавливаюсь, видя, что на меня идут двое африканцев. Они подходят и освещают моё лицо старой лампой. Один из мужчин мне знаком, пересекались за завтраками, пока я жила в шатре. Он, кажется, тоже меня узнал. По крайней мере, не стал меня хватать, а просто сказал:

– Идём.

Неужели, они сейчас приведут меня к Оскару? Моё сердце начинает биться быстрее, и я пытаюсь идти тем же темпом, что и мужчины.

Дойдя до племени, они ведут меня к костру. Я оглядываюсь, пытаясь увидеть шатёр Оскара, но не вижу его. С ужасом понимаю, что его просто убрали с того места, где он был установлен. Меня начинают мучить сомнения. А что, если его здесь нет? Он ведь мог сразу улететь в Лондон. Дура!!! Ну почему я дура такая?!

Как только меня приводят к костру, все собравшиеся начинают смотреть на меня с недоумением. Я вижу в толпе много знакомых лиц, но только нет того, ради кого приехала сюда.

– Где Оскар? – спрашиваю с дрожью в голосе.

– Его больше нет.

Я слышу голос какого-то старика, выходящего из толпы. У него белая бородка и морщинистое лицо. Он подходит ближе и хмуро взирает на меня. Я не могу понять значение его фразы.

– Он сюда не приезжал? – спрашиваю растерянно.

– Приезжал. Тут же нанял частный самолёт обратно в Россию. А потом он разбился, пролетев всего минут пять… Вот только недавно передали. Его родители поехали в город на опознание…

Не могу поверить в то, что слышу. Разве это может быть правдой? Нет, нет, нет! Он ведь не мог… Не мог меня оставить! Падаю коленями на горячую землю, закрывая руками рот, чтобы не завопить от обрушившейся на меня боли. Как я буду жить без его глаз, без его горячих ладоней и его запаха? Получается, он хотел вернуться. Вернуться ко мне! Пока я летела к нему…

Всё моё лицо залито слезами. Начинаю всхлипывать и содрогаться от рыданий. Но мне не дают возможность оплакать свою утрату. Старик хватает меня за запястье и поднимает на ноги.

– Я замещаю отца Оскара, пока он в отъезде, и сейчас мне нужно решить одну проблему…

Мне глубоко всё равно на его слова. Я хочу, чтобы меня отпустили. Оставили в покое. Неужели, у этих людей нет хоть капли сочувствия?!

– В племени ты была собственностью Оскара… – продолжает говорить старик. – И теперь по закону ты достаёшься кузену, так как родных братьев у него нет. Остаётся Табо и Нико…

– Что за чушь?! – вскрикиваю я, сквозь плач. – Я свободный человек, я гражданка другой страны!..

Пытаюсь ещё что-то сказать, но меня никто не хочет слышать. Тогда я понимаю всю серьёзность слов старца. Им плевать на всё. Они живут только по законам племени. Просто… дикарство.

Сейчас он решит, кому я буду принадлежать. Как вещь. Господи, пусть это будет Нико! Он меня отпустит, я знаю. Осматриваю присутствующих в поисках знакомого лица, но Нико нигде не видно.

– Табо старше, значит отправляешься к нему! – выносит свой вердикт старик.

– Нет! – с ужасом кричу я.

Резко поворачиваюсь в сторону движения за моей спиной и ловлю взгляд Табо, который в один момент оказывается возле меня. В нем жажда возмездия. Он прищуривается, глядя мне в глаза, и лениво ухмыляется. Наслаждается своим полным превосходством, а я чувствую не скрываемую угрозу, исходящую от него.

Понимаю, что сбежать нереально. Толпа плотно обступила нас, желая увидеть развернувшуюся сцену. Я нахожусь в предобморочном состоянии. Колени подгибаются, а зубы начинают постукивать. К боли от потери Оскара присоединяется страх за собственную жизнь…