– Значит, племя, да? Невероятно! В двадцать первом веке! – шокировано восклицает мать.

Мы разговариваем уже больше часа, но так и не приступили к ужину. Тарелки пустые. Только Оскар с невозмутимым видом пробует кулинарные творения, наверняка заказанные в ресторане. Мать редко позволяет себе заняться готовкой.

Оскар, наслаждаясь жульеном и красной рыбой, поведал о себе практически всё. Про своё детство, школу и Лондон. Но последнее не произвело на моих родителей впечатление. Они откровенно пялились на него, разглядывая каждую деталь его лица. Принялись говорить, что мы не пара. Что с Оскаром я не смогу быть в безопасности. Ведь общество негативно относится к таким парам…

В какой-то момент я не выдержала и рассказала о том, что Оскар заступился за меня в магазине. Что с ним я чувствую себя защищённой. Сама не знаю, для чего я поделилась данной информацией с этими по-настоящему чёрствыми людьми.

– В племени, наверное, так решают все дела, да? Рукоприкладством? А если у того мужчины теперь травма? – продолжает мать нападки.

Оскар ничуть не реагирует на это. Видимо, понял, с кем имеет дело.

– Да, именно так решают. За оскорбление женщины могут и убить.

Спокойствие Оскара явно раздражает моих родителей. Отец так сжимает вилку, словно готов воткнуть её в незваного гостя.

– И, что вы хотите, чтобы Яна жила в вашем так называемом племени? – яростно спрашивает он.

– Нет, я собираюсь показать ей Лондон.

– Это исключено! – тут же стучит вилкой отец. – Мы никуда её не отпустим…

– А вас никто и не спрашивает, – обрывает его Оскар.

Родители теряют дар речи и смотрят на меня. Какой реакции они от меня ждут?

– Мне уже девятнадцать, – твёрдо говорю, глядя на мать и отца. – Я сама принимаю решения. Мы пришли сюда, только чтобы вы познакомились.

– Я, пожалуй, схожу на балкон проветрюсь! – говорит мать и выходит из-за стола.

Мы остаёмся втроём, и повисает тишина. Отец теперь смотрит куда угодно, но только не на нас. Вдалеке слышу, как мать говорит с кем-то по телефону. Жалуется своим подружкам?

Вскоре она возвращается к нам. На удивление уже не такая взвинченная, как уходила.

– Давайте, всё-таки, ужинать, – нарочито мягко говорит она.

Молча все принимаются за еду. У меня нет особого аппетита в сложившейся ситуации. Вяло жую салат и посматриваю на Оскара. Он же продолжает спокойно есть рыбу. Минуты длятся вечность. В тишине слышно глухое тиканье часов. Потихоньку толкаю Оскара локтём в бок. Он вопросительно поворачивает ко мне голову. Я киваю в сторону выхода. Он слегка улыбается и шепчет:

– Сейчас, только доем десерт…

Внезапно слышится звонок в дверь. Слишком громкий и несдержанный. Словно тот, кто находится снаружи, любой ценой хочет попасть в квартиру моих родителей.

– Мне жаль, что так получилось, Яна… – говорит мать и уходит открывать неизвестному гостю.

Я в замешательстве смотрю ей вслед. Думаю о её фразе. Ей жаль, что я привела к ним домой Оскара? Или она имела в виду что-то другое…

В коридоре слышен топот ботинок. Нехорошее предчувствие ударяет мне в сердце и голову. Нужно уходить отсюда поскорее…

– Оскар, пойдём, – с хрипом произношу я.

Но мы не успеваем встать из-за стола. В комнату входят трое мужчин в форме. Полиция.

Ничего не понимая, смотрю на ковыляющую за ними мать. Она встречается со мной взглядом и посылает мне снисходительную улыбку. В это время полицейские представляются Оскару и показывают свои удостоверения. Я принимаюсь переводить ему, что они говорят, при этом начиная ненавидеть свою мать.

– Мы должны задержать мужчину за драку в супермаркете. Заявление составлено…

– Но он защищал меня! – пытаюсь объяснить я.

– Была угроза вашей жизни? – хитро прищурившись, спрашивает самый старый среди них.

– Нет, но меня оскорбили! Он просто…

– В отделении разберёмся. Пусть предоставит документы.

– Оскар, они хотят посмотреть твои документы… – с дрожью в голосе говорю, не в состоянии взять себя в руки.

Он, словно колеблется, но вскоре достаёт из кармана паспорт и ещё какие-то бумаги.

Полицейские по очереди изучают их. Оскар всё это время наблюдает за ними с каменным лицом. Один из полицейских принимается куда-то звонить.

– Серый, пробей документы…

Начинает диктовать серию и номер паспорта, данные визы. Оскар переминается с ноги на ногу. Чувствую его нервозность. Повисает тишина. Я пытаюсь придумать, что же сделать, чтобы Оскара не забирали в отдел.

– Вы можете дать контакты человека из супермаркета? – спрашиваю я у полицейских. – Мы согласны ответить за свой поступок, заплатить компенсацию или…

– Нет, исключено. Мы не разглашаем такие данные.

Раздаётся звонок, от которого я почему-то мысленно сжимаюсь. Словно, должна поступить нехорошая весть. Старый полицейский внимательно слушает, что ему говорят, и на его лице появляется подобие улыбки.

– Ну, что ж. Иностранец едет с нами, – говорит он мне после разговора. – Придётся его задержать, а затем его депортируют…

– Что?! – вскрикиваю я.

– Документы – подделка. Тут уголовным делом пахнет…

– Что они сказали? – металлическим голосом спрашивает Оскар.

Я заглядываю в его тёмно-карие глаза и понимаю, что могу их больше не увидеть.

– Что ты подделал документы…

– Да что б их! – выходит из себя он.

– Так это правда? – испуганно спрашиваю.

– Да, Яна… – устало отвечает он. – По-другому я бы не смог за один день сделать визу…

– Сам пойдёт? Или силу применять? – интересуется полицейский таким будничным тоном, будто спрашивает о погоде.

Двое из них встают по бокам от Оскара. Берут его под руки. Знаю, что он мог бы спокойно раскидать их тут всех, но он позволяет вывести себя из комнаты. Я бегу следом.

– Нет! Оставьте его!

– Девушка, не вмешивайтесь. Если хотите, следуйте в отдел… Но это бесполезно.

– Яна, не переживай. Всё хорошо будет.

Оскар подмигивает мне, обувается и выходит вместе с полицейскими в подъезд. Я очень надеюсь, что он сможет решить эту проблему.

Дверь захлопывается за ними, а я начинаю быстро одеваться. Ботинки, куртка, сумочка… Мне нужно вызвать такси, и ехать в отдел…

– Яна, стой! – выводит меня из мыслей отец, когда я уже собираюсь открыть дверь и бежать без оглядки.

Я уже забыла про присутствие родителей. А они подходят ко мне вплотную, явно довольные происходящим.

– Всё к лучшему, дочка… – мать тянется рукой к моему плечу, но я резко отстраняюсь.

– К лучшему? Ты натравила на Оскара полицию! Тебе наплевать на мои чувства! И всегда так было! Когда вы поняли, что Лев не даст собой манипулировать, то переключились на меня! Я должна была делать всё, что вы скажете! Ты ведь даже грозилась отнять мою мечту стать врачом… Господи, почему я терпела всё это?!

По щекам моим бегут ручьи слёз. От осознания, какие у меня родители. Бездушные. Надменные. Считающие себя выше других.

– Плохие дела не должны оставаться безнаказанными. Этот Оскар повёл себя в магазине, как дикарь. Ещё и документы не настоящие. Ты не должна общаться с подобными людьми… – отец говорит таким тоном, словно пытается меня вразумить.

– Я буду общаться, с кем захочу.

Пытаюсь открыть дверь, но отец с силой хватает меня за руку и оттаскивает от неё. От этих неожиданных действий я не сразу осознаю, что он тянет меня вглубь квартиры. Даже не думала, что у моего отца столько силы.

– Что ты делаешь?! – начинаю кричать, упираясь ногами в пол.

– То, что сделал бы любой адекватный родитель. Я не дам тебе бегать за этим типом!

Отец почти волоком затаскивает меня в комнату, которая когда-то принадлежала мне. С силой толкнув на кровать, он захлопывает дверь, а затем я слышу звук поворачивающегося ключа.

– Вы больные?! Откройте немедленно! – воплю я в пустоту.

– Как только его депортируют, мы выпустим тебя! – слышу голос матери.

Мне становится страшно за Оскара. Он сейчас там один в отделении. Вряд ли кто-то предоставит ему переводчика. Никто не будет слушать его. Когда он увидит, что я не приехала, то подумает, что я передумала. Предала его…

Нужно срочно позвонить. Льву. Он поможет. Хоть он и не в восторге от моего выбора.

Тут же с досадой пинаю кровать. Телефон остался в коридоре. Наверняка, лежит в сумочке. От бессилия я падаю на пол и начинаю рыдать. Захлёбываюсь от слёз. От ненависти к своим родителям. От отчаянья.

Мне плевать, что я не оправдала ожидания своей семьи. Да, я наслаждалась общением с Оскаром. Хоть что-то в моей жизни случилось не по плану. То, что я смогу помнить до самой смерти. Возможно, спустя годы я буду ложиться в удобную кровать в современной квартире с каким-нибудь крутым мачо. Наверняка, красивым, ухоженным и… нелюбимым. От которого даже не пахнет морем. И от которого не будет ёкать моё сердце. И буду вспоминать. Вновь и вновь. Своего дикаря…