Слова Адигеры ещё несколько мгновений продолжали звучать у меня в голове. Отправляясь на континент нелюдей, я мог ожидать тяжёлых переговоров, долгих споров, попыток добиться лучших условий. В крайнем случае — отказа, хотя мне и казалось, что благодаря знакомству с дочерью Игнетты всё пройдёт хорошо. Но даже представить то, что всё выльется в какой-то бой на смерть, я не мог.

В помещении вдруг повисла тишина. Даже нелюди перестали переговариваться между собой, ожидая моего ответа. Причём явно положительного. Это их «ядельин» уже был объявлен, так что непонятно, как будет воспринят отказ.

— Мы на это не согласны, — опередил меня с решением Иградиус.

Маг сделал шаг вперёд и встал рядом со мной, продолжая сверлить взглядом Игнетту.

— Наследник герцога не станет участвовать в подобных обрядах. Мы здесь не с целью сражаться или что-то доказывать. Наш договор должен был стать выгодным сотрудничеством, а не поводом для войны. А смерть наследника герцога определённо может привести к конфликту.

Несколько старейшин нахмурились. Мужчина в годах, сидящий справа от Игнетты, что-то шепнул ей, презрительно фыркнув в нашу сторону.

— Если вашему народу необходим поединок, — продолжил Иградиус уже спокойнее, — тогда вместо господина Эдиуса буду сражаться я.

По залу прокатился гул. Человек с длинными белыми волосами, сидящий по левую руку от Игнетты, оскалился. А его сосед что-то сказал на языке нелюдей, после чего сразу несколько мужчин коротко рассмеялись.

Игнетта же даже не улыбнулась. Она так и продолжала сидеть, подперев голову, будто происходящее её никак не касалось.

— Нет, — коротко сказала она.

— Почему? — нахмурился Иградиус.

— Потому что это бессмысленно.

Женщина медленно поднялась со своего места.

Даже сидя, она казалась внушительной, но теперь, оказавшись на ногах, стала выглядеть ещё выше. Почти вровень с Иградиусом, а он был крайне высоким, почти под два метра.

— Ядельин не просто сражение, на которое нужно выпустить сильнейшего бойца, — произнесла Игнетта. — Он проверяет силу слова. Духи наблюдают за сражением, а пролитая кровь не может лгать.

Она посмотрела сначала на Иградиуса, затем вновь перевела взгляд на меня.

— Сражаться должен тот, кто и будет заключать договор.

— Но… — в очередной раз попытался вмешаться Иградиус.

— Если вместо него выйдет другой, — перебила женщина, — значит всё лишено смысла. Ты сильный маг, но будешь делать всё, что скажут тебе твои господа. И если тебе скажут обмануть, то ты обманешь. Если хочешь с кем-то сразиться, то можешь это сделать в любой момент, никто не откажет тебе в подобном удовольствии. Но эта битва не будет иметь никакой силы.

Несколько старейшин одобрительно застучали кулаками по полу. Кто-то даже хищно оскалился, хотя, возможно, это была просто улыбка.

— Господин Эдиус прибыл сюда как представитель герцогства, а не как гладиатор.

Не уверен, что слово «гладиатор» было понятно большинству присутствующих, но смысл они наверняка уловили.

— Тем более, — спокойно ответила Игнетта. — Если он представляет герцогство, значит именно он должен отвечать за свои слова. Или же молодой герцог трус и не способен на это?

— Да что вы себе позволяете? — вышел из себя маг.

Я понял, что сейчас всё перерастёт не просто в словесное препирательство, а в настоящую стычку. Но не успел даже рта открыть, как вперёд выбежала Адигера.

— Мама! — воскликнула она, подойдя к Игнетте. — Я попросила Эдиуса о помощи. Он прибыл сюда из-за меня.

— Так, и что дальше? — вздохнула женщина. — Я же не заставляю тебя с ним сражаться. Мы выберем другого представителя рода.

— Нельзя так обращаться с человеком, который прибыл сюда, чтобы помочь нам?

— Помочь⁈ — завопил пожилой мужчина, который постоянно что-то шептал Игнетте. — Люди «помогать» нам уже сотни лет. Хватит! Я всегда знать, что академия Сулюдэм заставлять забывать наше прошлое!

— Наше прошлое ничем не отличается от настоящего! — закричала в ответ Адигера. — Мы как жили в земле, так и живём. Люди за это время построили большие города, замки, дороги. Неужели мы хуже⁈

— Твоя дочь начать переходить границы, — взял слово беловолосый мужчина, сидящий по левую руку от главы.

— Адигера, замолчи, — спокойно сказала Игнетта, сделав шаг в сторону дочери. — Я поняла всё, что ты хочешь сказать. Но это не отменяет того, что ядельин уже был объявлен. Или ты хочешь, чтобы я забрала свои слова назад?

Нелюди, сидящие вокруг, одновременно завыли, будто дикие звери. Протяжный вой действительно напомнил волчий, и было ясно, что они будут совершенно не согласны с подобным решением главы.

Итак, что мы имеем. Адигера не смогла никого переубедить. А если Иградиус продолжит спорить, то ситуация станет ещё сложнее. В худшем случае на нас просто нападут недовольные нелюди.

Какие ещё есть варианты? Попытаться вырваться отсюда силой? Очень смешно. Только в этом доме находилось больше десятка взрослых нелюдей. За дверью стояли вооружённые воины. Да и всё поселение наверняка уже знает, зачем нас привели сюда.

Даже если мы каким-то чудом выберемся из этого дома и поселения, то до корабля два часа пути. Ну, допустим, мы доберёмся туда за час, если побежим изо всех сил и не заблудимся по дороге. Неужели нас не поймают в этом лесу?

Стоп. А корабль вообще ещё наш? Что, если людей, которые прибыли со мной, уже схватили? Я вообще об этом не подумал. Вряд ли нелюди стали бы просто так нападать, но вдруг. У них была целая ночь, чтобы отрезать нам все пути к отступлению.

Получается, что шансов сбежать определённо нет. Если сражаться, то шансов ещё меньше, хотя, казалось бы, куда уж меньше. Попытки договориться ни к чему не приводят. А если просто откажусь от сражения, то последствия вообще нельзя предсказать. Недовольные нелюди могут сделать с нами что угодно, даже если глава им запретит. Какой-то выбор без выбора…

— Всё в порядке, — тихо сказал я Иградиусу, сделав шаг вперёд.

— Господин Эдиус? — удивлённо прошептал он, но спорить не стал.

На самом деле, конечно, ничего в порядке не было. Но буду вести себя так, будто держу ситуацию под контролем. Раз вариантов навязать свои правила пока нет, то буду играть по предложенным. Нам дали в руки возможность договориться, так почему бы и нет.

— Если другого способа доказать искренность моих намерений нет, то я согласен на ваш ядельин, — сказал я, посмотрев Игнетте прямо в глаза. — Вот только я тоже не могу быть полностью уверен в вашей честности, не так ли? Откуда мне знать, что после того, как я пройду вашу проверку, вы не придумаете что-нибудь ещё?

— Да как человек сметь сомневаться⁈ — закричал беловолосый мужчина, вскочив на ноги. Он был по-настоящему огромным, в какой-то степени даже напоминал медведя.

— Сомневаться или нет — мой выбор. Или вы правда считаете, что крики делают вас правыми? Хотя, возможно, здесь принято вмешиваться, когда идёт разговор с главой рода?

— Ах ты! — сделал пару шагов в мою сторону нелюдь. — Заткнуть пасть, человек!

— Грах, теоегр нир даомат! — рявкнула Игнетта, и мужчина тут же опустился на своё место. — Молодой герцог принял наше предложение, пусть многие и сомневались. Так что и мы должны показать людям, что наше слово крепко так же, как наши кости.

Игнетта повернулась к старейшинам. Несколько коротких фраз на незнакомом языке прозвучали одна за другой.

Это уже не было похоже на спор. Изредка нелюди что-то отвечали, но Игнетта лишь качала головой, продолжая твёрдо на чём-то настаивать. Спустя минуту мужчины один за другим начали кивать. Беловолосый старейшина поначалу продолжал что-то доказывать, бил себя в грудь, но в итоге опустил голову, соглашаясь со словами Игнетты. Лишь пожилой нелюдь, сидевший ближе остальных к Игнетте, что-то недовольно проворчал, но никто не обратил на старика никакого внимания.

Глава рода вновь посмотрела на меня.

— Если человек победит, то никто больше не будет сомневаться в его словах. Все с этим согласны, и я даю тебе своё слово, — обвела она взглядом старейшин. — Твой противник уже выбран, — после небольшой паузы объявила Игнетта, кивнув мне за спину. — Ранх, подойди.

Белокосый воин, всё это время стоявший возле входа, спокойно сделал несколько шагов вперёд, остановившись рядом с Игнеттой. На его лице не появилось ни злорадства, ни радости. Он как был абсолютно безэмоциональным, так и остался.

Нелюдь коротко ударил кулаком по груди и молча склонил голову.

— Он будет представлять наш род.

Ну, конечно. Было бы странно, если бы против меня решили выставить какого-нибудь старика. Если честно, я боялся, что буду сражаться с главой рода, но хорошо, что это не так. Хотя Адигера говорила, что Ранх сын сильнейшего воина и хочет стать таким же. Возможно, это не совсем тот противник, которому стоит радоваться. Но есть и плюс, у этого парня всего один глаз, а значит мои шансы повышаются. Да и он довольно молод, а значит куда менее опытен, чем остальные присутствующие здесь.

Но никаких подтверждений того, что победа в поединке действительно что-то изменит, я так и не получил. Ну разве что на словах. Буду надеяться, что слово главы рода не пустой звук. Не просить же мне у них расписку.

— Ядельин состоится завтра, — продолжила Игнетта. — После первого солнца.

— Завтра? — переспросил я. Почему-то мне казалось, что прямо сейчас всё и начнётся.

— Сегодня начинается ночь Предков.

Она произнесла эти слова с заметным уважением. Даже старейшины вокруг вдруг склонили головы. И Адигера сделала то же самое.

— До рассвета будут принесены жертвы. Разожгутся священные костры. Наш народ будет просить духов даровать честный бой.

Духов? Значит здесь верят не в Семерых? Хотя это логично. Всё-таки совершенно другой континент.

Но, как я понимаю, если ядельин связан с чем-то подобным, то он имеет огромное значение для нелюдей. Аж целый праздник они решили организовать, явно не ради ничего не значащего боя. Нужно просто победить… Вот только я никогда серьёзно не сражался с нелюдями. И вообще не знаю, чего ожидать.

Пока я размышлял о том, что же будет дальше, Игнетта повернулась к дочери.

— Адигера.

— Да, мама.

— Ты хорошо знакома с этим человеком. Он явно далёк от наших традиций и обычаев. Так что объясни ему всё. Пусть он будет полностью готов к ядельину.

Адигера кивнула, не став спорить, хотя на её лице отразилось лёгкое удивление, которое тут же исчезло. Игнетта кивнула в ответ, после чего направилась к выходу. И лишь когда глава покинула помещение, старейшины один за другим поднялись со своих мест и последовали за ней. Беловолосый мужчина похлопал Ранха по плечу, когда проходил мимо него, видимо, это и был его отец.

Я тоже хотел пойти к выходу, требовалось срочно обсудить стратегию, но Адигера схватила меня за руку.

— Сначала старейшины, — шепнула она, не двигаясь с места. Мне оставалось только согласиться. Не хотелось бы нарушить какой-нибудь обычай.

Последним из дома вышел Ранх. Проходя мимо меня, он ненадолго остановился. Наши взгляды встретились.

— До завтра, — произнёс он своим привычным спокойным голосом, после чего вышел наружу.

* * *

— Зачем вы согласились? — спросил Иградиус, когда мы вернулись в дом, который предоставили нам нелюди. Как оказалось, здесь проживала Адигера, а раз я был её другом, то и нас решили заселить именно сюда, несмотря на то что девушка была дочерью главы рода. Да и она сама не возражала. Одно удивляет, почему никто не думал, что мы можем взять Адигеру в заложники или же убить? Неужели совершенно не боятся подобного расклада? Или здесь в принципе никого не напугать чем-то подобным.

— А какие были варианты? — вздохнул я, опустившись на кровать, которая больше напоминала кипу плохо сколоченных досок.

— Отказаться. Выиграть время. Через пару суток рыцари отправились бы нас искать, — заявил маг.

— Ты правда считаешь, что десяток рыцарей и магов способны одолеть целую общину? Да тут даже у женщин и детей на поясе висит оружие. И я не уверен, что последовало бы за моим отказом.

Я перевёл взгляд на Адигеру, которая встала рядом с кроватью. Девушка уставилась куда-то в угол комнаты в одну точку. Сейчас она слегка напоминала Реона, разве что не разговаривала с выдуманным другом.

— Я не думаю, что вас бы отпустили, — наконец-то сказала она. — Вы узнали, где находятся наши жилища. А раз вам нельзя доверять, то лучше всего — разобраться с проблемой.

— Вы сами отвели нас сюда! — топнул ногой Иградиус. — Я изначально предлагал встретиться с вашей главой на берегу. В прошлый раз ведь нелюди сами пришли туда!

— Именно так и хотели сделать, — вздохнула Адигера. — Но нас с матерью не было в общине. Никто не мог проконтролировать, поэтому Ранх сам принял решение. Он был главным в той группе разведчиков.

— Его отец сидел по левую руку от Игнетты? — уточнил я, вспомнив этого огромного беловолосого нелюдя.

— Да, — кивнула девушка. — Поэтому я и говорила не обижаться, что бы ты не услышал. У нас не любят сдерживаться в выражениях. Отец Ранха ненавидит людей, и когда моя мать предложила торговать с вами, то он жутко взбесился. Грах самый сильный из нас, его слова нельзя игнорировать. Даже мама не может возразить, ведь иначе он может начать говорить, что она преклонила голову перед людьми.

— Он пытался таким образом забрать себе титул главы? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Нет… Не знаю… — растерянно пробормотала она. — Мою мать все уважают. Он бы не стал так поступать!

— Не стал бы? — я только и смог, что ухмыльнуться. — Его сын знал, что если приведёт людей к вашему дому, то никто уже не позволит нам просто так уйти, но всё равно поступил подобным образом. Хочешь сказать, что он сам на это решился? Или же эту идею подсказал ему отец, чтобы сразу же расторгнуть любые договоры с людьми, а также в будущем получить возможность высказать недоверие главе рода.

Адигера опустилась прямо на пол возле жаровни, поджав под себя ноги. В комнате вновь повисло молчание. Я не стал давить или торопить эту девушку. Уверенности в том, что Грах действительно замышлял переворот или что-то подобное, у меня не было. Я здесь пробыл то всего ничего, так что не мог сформировать полную картину. Зато подобные сомнения могли заставить Адигеру полностью открыться мне. Всё-таки моим противником должен был стать нелюдь, а значит она могла даже неосознанно умолчать какие-то детали, чтобы не подставить своего соплеменника. Но если она будет уверена в том, что из-за действий Ранха и Граха авторитет её матери может упасть, то будет искренне болеть именно за меня.

— Возможно ты прав. Теперь я понимаю, почему мама так поступила. Ядельин был единственным вариантом для того, чтобы всё сложилось так, как нужно.

— О чём ты? — вмешался Иградиус.

— Мама изначально была согласна торговать с людьми. После моего рассказа она, наоборот, ждала, когда же вы прибудете. Ты ведь помнишь, что я говорила тебе год назад — моя мать постоянно пытается что-то изменить. В первую очередь остановить постоянные конфликты с другими племенами, ведь из-за них очень часто приходится перебираться с места на место, чтобы на нас не напали. Нелюди, которых ты видел в поселении, лишь небольшая часть огромной общины. Остальные разбежались по всему побережью, стараясь не попадаться на глаза нашим противникам. Мама уверена, что если мы сможем торговать, то у нас появится возможность разобраться с набегами. Но большинство старейшин были против.

— Не один только Грах не любит людей? — догадался я к чему она подводила.

— «Не любят» — это слишком слабо сказано. Множество из них потеряли семьи. Стоило нелюдю покинуть наш континент, и он попадал в лапы людей. И неважно кто это был — пираты или просто работорговцы. В итоге всё заканчивалось либо лёгкой смертью в бою, либо куда более тяжелой — в цепях и с рабской татуировкой. Для них человек — куда хуже, чем даже племена, которые могут напасть на нас в любой момент.

— Разве глава рода не может просто приказать? — удивился Иградиус.

— Если бы мама открыто сказала: «Я верю человеку», старейшины решили бы, что она перестала думать о роде. Этого было бы достаточно, чтобы начать искать нового главу. Моя мать всегда была сильной и никогда не шла на уступки. Почти сто лет она прожила здесь и в конце концов стала главой, хотя многие изначально были против.

— Сто лет, — тут удивился уже я. — Все нелюди здесь настолько долго живут?

— Не-а, — улыбнулась наконец-то Адигера. — Мама живёт куда дольше остальных. Ей уже далеко за двести. Не знаю точно сколько. В отличие от людей мы не считаем прожитые года.

Может, они не просто похожи на тёмных эльфов, а ими и являются? Длинные уши, долгая жизнь. Если окажется, что они ещё и из луков хорошо стреляют, то количество совпадений перевалит за опасную отметку. Понимаю, что в этом мире никто так нелюдей не называет, но ведь правда сходство слишком сильное. И о чём я вообще думаю в столь напряжённый момент⁈

— Теперь понятно, почему твоя мать предложила ядельин. Она таким образом лишила старейшин возможности возразить. Раз уж всё решится через подобный ритуал, то вопросов быть не должно.

— Да, — кивнула девушка, разминая затёкшие ноги. — После такого боя никто уже не сможет сказать, что решение принято из-за слабости. В этот момент за нами должны наблюдать духи предков. Нельзя под их взглядом обманывать!

— Почему же она тогда не выбрала мне противника полегче? — вздохнул я.

— Так ведь против тебя будет сражаться не она и не Грах, — посмотрела на меня Адигера, слегка растерявшись. — Предложи она кого-нибудь более слабого, старейшины бы могли понять, что она пытается дать тебе возможность победить.

— А насколько силён этот ваш Грах? — заинтересовался Иградиус.

— Ни разу не видела, чтобы его серьёзно ранили. Он не сражался с матерью, но не знаю, кто бы из них победил. Однажды, сильнейший воин племени, которое долгое время нападало на нас, ранил Ранха, лишив его глаза. Тогда Грах прикончил и этого воина, и ещё десяток, находящихся поблизости.

Да, дела-а. Ну, этот огромный нелюдь действительно впечатляет. Будь он моим противником, я бы прямо сейчас планировал не сражение, а побег.

Ситуация в целом стала понятна. Если глава рода за нас — то становится чуть проще. Она явно не допустит того, чтобы соглашения не соблюдались. Вот только это не решает главной проблемы. Нужно понять, что же меня ждёт во время сражения.

— Расскажи, что такое этот ваш ядельин, — попросил я Адигеру. Она тут же кивнула и вскочила на ноги.

— Это один из самых древних обычаев нашего народа. Ещё до появления первых поселений нелюди жили отдельными родами и постоянно спорили между собой. Из-за охотничьих угодий. Из-за рек. Из-за лесов. Из-за чего угодно. Если каждый спор заканчивался бы настоящей войной, наш народ давно бы исчез.

Она подняла лежавший рядом с жаровней уголёк и провела им по грубым доскам, лежавшим на полу. В итоге нарисовала две линии.

— Поэтому появился ядельин.

Девушка ткнула углём в одну линию.

— Один воин представляет одну сторону, а второй другую, — сказала она, коснувшись угольком соседней линии. После чего перечеркнула пространство между ними. — Побеждает тот, кто сумеет доказать превосходство. Тогда проигравшая сторона обязана признать решение победителя.

— Значит достаточно победить? Нет никаких дополнительных условий?

Адигера прикоснулась почерневшей от угля рукой к подбородку, оставив на нём заметный след. После пары секунд раздумий она покачала головой.

— Не совсем. Есть несколько правил, которые необходимо соблюдать каждому. Самое главное — во время ядельина нельзя просить пощады. Наблюдатели не должны вмешиваться в сражение, независимо от причины. Нельзя заранее подготавливать ловушки. А также нельзя добивать того, кто уже не способен продолжать бой.

Последнее меня немного удивило. Она ведь недавно говорила мне совсем другое.

— То есть это всё-таки не бой насмерть?

— Нет, но лишь в том случае, если сражаются два воина из одного племени. Тогда будет достаточно изгнать проигравшего с его семьёй. Ты же чужак. А значит бой будет продолжаться до смерти.

Замечательно. А есть вариант по-быстрому стать частью племени? Вряд ли, конечно. И с чего вообще Игнетта взяла, что я выиграю у этого Ранха? Конечно, погибать я не собираюсь. Если иного варианта нет, то отправлю его следом за Фертисом. И плевать, сын он сильнейшего воина или нет.

— А магию использовать можно? — спросил я то, что интересовало больше всего остального.

Адигера почему-то сразу посмотрела на Иградиуса.

— Только если она будет принадлежать именно бойцу.

Она допускала вариант, что мне будут помогать со стороны? В этом случае нас наверняка на месте прикончат. Крайне сложно использовать заклинания, чтобы это никто не заметил. Для этого нужно хотя бы уметь колдовать без слов.

Ну хорошо, раз сражение будет не только в ближнем бою, то появляется куда больше возможностей.

— А что можешь рассказать про Ранха? Как он сражается?

— Он зверокровный, — ответила она, зачем-то кивнув сама себе. И что мне даёт эта информация? За время проживания на острове Нилиот я не успел узнать все подвиды нелюдей.

Поэтому я лишь вопросительно посмотрел на девушку, которая тут же поняла, что означал мой взгляд.

— Зверокровные — это нелюди, которые получают часть силы и способностей животных. Половина нелюдей именно такие, особенно чистокровные. Вот только Ранху повезло больше других. В отличие от многих, в нём живёт пятнистая пантера.

— Я не заметил на нём пятен. И мне казалось, что пантеры чёрные, — слегка растерялся я.

— Эта белая. А пятна видны на ней, лишь когда она сражается. Множество фиолетовых пятен, которые постоянно переливаются. И когда на Ранхе или его отце появляются эти отметины, значит он готовится разорвать своего противника. Этот парень старше меня на два года. Я долгое время росла рядом с ним, пока не отправилась в академию Сулюдэм. А каждый раз, когда возвращалась домой, он всё больше становился похож на отца. И в итоге теперь проявляет эмоции лишь в бою, уничтожая своего противника.

— Значит и атакует он также, как пантера?

— Можно и так сказать, — кивнула Адигера. — Острые железные когти на металлических перчатках он использует как оружие. В этом мы с ним похожи. И он так же, как и я, — боевой маг, а значит умеет зачаровывать оружие в бою. Но я уже очень давно с ним не сражалась, поэтому не знаю, насколько сильнее стал этот парень. Так что с этим помочь не могу.

— Ты уже помогла. Спасибо, что так много рассказала. Теперь осталось придумать, как же разобраться с этим Ранхом. Он ведь не видел меня раньше, а значит не знает, чего ожидать. Но мне потребуется твоя помощь, ведь я тоже никогда не видел, как сражаются нелюди.

Не успела Адигера ничего ответить, как за маленьким окном вдруг что-то зашуршало. Мы одновременно повернули головы. Снаружи мелькнул пушистый рыжий хвост, потом второй, следом — третий.

— Не может быть…

В окно ловко протиснулась знакомая наглая морда.

— Мяу.

— Гарф⁈ — я аж подпрыгнул.

Бакэно, будто ничего необычного не произошло, спокойно перепрыгнул на пол, подошёл ко мне и требовательно боднул головой в руку. Я несколько секунд просто смотрел на него.

— Ты серьёзно прибежал сюда за мной?

Кот лениво мяукнул и запрыгнул мне на колени, тут же приняв привычную позу — брюхом кверху.

— Каким образом ты каждый раз меня находишь? — улыбнулся я, погладив ему живот.

Гарф закрыл глаза и громко замурлыкал.

— Какое же всё-таки интересное создание, — рассмеялась Адигера.

— И упрямое, очень упрямое, — продолжал я гладить толстячка, который неожиданно разбавил напряжённую атмосферу.

Впервые за этот день я искренне улыбался. Ну что ж, раз у меня теперь появился такой неожиданный болельщик, я обязан показать ему, что бывает с теми, кто пытается обидеть его хозяина.