— Это же не может оказаться правдой, да? — спросил Гриша, медленно повернувшись ко мне.

Мы втроём стояли перед рядом включённых мониторов, освещавших всё ещё тёмную лабораторию холодным голубоватым светом. Резервное питание удалось запустить около часа назад, но оно распространилось только на оборудование.

На экранах шли записи, датированные трёхлетней давностью.

В них не слышно голосов, не видно лиц, тел или хотя бы силуэтов людей. Камеры направлены только на закрытые экспериментальные камеры, артефактные установки и показатели приборов. Но даты, меняющиеся значения энергии и расположение оборудования не оставляют сомнений в том, что опыты проводились как незадолго до того, как Род Мстиславских покинул имение, так и намного раньше.

К этому времени мы уже полностью обследовали лабораторию. Других тайных входов не нашли. Единственный путь ведёт через заложенную камнем стену в подвале имения.

— Не знаю, — честно ответил я, продолжая следить за записью. — Ты сам всё видишь. Прямого подтверждения, что за экспериментами стояли именно Мстиславские, у нас нет, — продолжил я, закрывая один из оконных блоков. — Но и других скрытых ходов мы не нашли.

Гриша отошёл от экранов и начал мерить лабораторию шагами. Его лицо постепенно становилось всё мрачнее.

— И что теперь станет с Леной и Вадимом? — спросил он, остановившись возле одного из рабочих столов. — Если их родители действительно связаны с этими опытами…

— Всё зависит от степени их участия, — ответил я, отключая последнюю запись. — И от того, знали ли сами Вадим с Леной хоть что-нибудь.

— Ты допускаешь, что они могли скрывать это от нас? — Гриша посмурнел ещё больше.

Я снова посмотрел на центральную установку.

Судя по сохранившимся схемам, экспериментаторы пытались соединить противоположные типы энергии, удерживая их внутри единой формации. Один поток связан со светлой, второй — с тёмной. Стабилизация сорвалась, энергия вошла в резонанс с пространством, после чего начала разрастаться.

— Я допускаю всё, пока не увижу прямых или обратных доказательств. Их или не их эксперименты создали энергетический резонанс. Именно он, скорее всего, и породил аномалию.

Тина подошла ближе и вгляделась в данные.

— Здесь есть период почти в две недели между последним экспериментом и началом катастрофы.

— Это смягчает вину? — спросил Гриша.

— Нет. Если человек берётся за силу, которую не понимает, он отвечает и за последствия собственной глупости. И ошибка, и намеренные игры с такими силами, последствием которых стала гибель людей, одинаково наказуемы. — Я выключил мониторы. — Но сначала я поговорю с Вадимом и Леной. Чтобы более точно разобраться в ситуации и в случае чего подготовить их к не особо приятной новости.

Я направился к выходу из лаборатории.

— А что насчёт нас? — спросил Гриша, идя следом. — А главное, что насчёт аномалии? Как собираемся её закрывать?

— Это место содержит огромный запас светлой энергии, — ответил я, проходя через узкий коридор. — А у меня, как вам известно, есть гениальная сестра, которая до предела истощила тело и источник. Мы используем аномалию максимально эффективно.

— А мы?

— Если хотите, оставайтесь.

— Ты серьёзно? — Гриша даже остановился.

— Серьёзно. — Мы дошли до лифтовой шахты. — Сам я сейчас отправлюсь наружу и вернусь настолько быстро, насколько получится. Чтобы правильно рассеять аномалию, здесь нужны Вадим и Лена. Их силы подходят для работы с двумя основными потоками. Постепенно, используя обе силы, мы сможем развеять аномалию.

— А если они замешаны? — спросил Гриша.

— Не думаю, что это именно они. А вот насчёт их родителей я уверен быть не могу. Однако прежде всего я хочу, чтобы Вадим и Лена ответили на мои вопросы. И уже потом я решу, что и как делать дальше.

* * *

Во дворец я вернулся только на следующий день, уже ночью.

За Тину и Гришу, оставшихся в центре, не переживал. Сейчас аномалия сохраняет устойчивость, а мои печати сразу сообщат мне, если структура начнёт меняться.

Едва оказавшись в императорском крыле, почувствовал знакомую, но слегка неровную энергию.

Анастасия.

Определив её положение, телепортировался прямо в рабочий кабинет.

Внутри царил полумрак. Анастасия уснула прямо в кресле, положив голову на согнутую руку.

Судя по количеству документов и засохшим следам кофе на дне чашки, она работала до полного истощения, и сейчас сон у неё тревожный. Зрачки под закрытыми веками едва заметно двигаются, пальцы периодически сжимаются, а дыхание то выравнивается, то становится частым.

Я тихо выдохнул и покачал головой.

На неё свалилось всё же слишком много.

Подойдя к столу, направил в девушку небольшой поток энергии, позволяя её телу расслабиться и не давая ей проснуться, а затем осторожно подхватил на руки.

Вышел из кабинета с девушкой на руках и направился в её спальню. Дверь закрыта не была, так что попал внутрь без проблем. Свет включать не стал.

Аккуратно уложил Анастасию на кровать и уже собирался отстраниться, когда она неожиданно подняла руки и обняла меня за шею.

Я замер, потому что она продолжает спать и притянула меня бессознательно.

Анастасия потянула меня к себе и тихо, с дрожью прошептала:

— Мне страшно…

Эти два слова заставили меня остановиться.

Из уголков её глаз потекли слёзы.

Я ещё несколько секунд стоял в скрюченной позе, а затем, так как держит она довольно крепко, поддался и лёг рядом. Анастасия сразу обняла меня крепче, прижавшись всем телом и чуть ли не вжав моё лицо в свою, надо отметить, немаленькую грудь, при этом закинув ногу поверх меня.

Ненароком отметил, что от Анастасии очень приятно пахнет.

Только после этого дыхание девушки стало ровным, а напряжение постепенно ушло. Пальцы перестали сжимать ткань моей одежды, а слёзы больше не появлялись.

Я лежал и думал, понимая, насколько непросто ей приходится всё это время.

Она потеряла почти весь Род. Приняла Империю в момент, когда та разваливалась. Сражалась, принимала решения, хоронила близких и одновременно продолжала изображать перед всеми несокрушимую правительницу.

И сейчас ей всё так же непросто.

Через некоторое время, когда я уже собирался осторожно высвободиться, Анастасия снова потянула меня к себе и заговорила во сне:

— Я не хочу оставаться одна…

Я замер в который раз, прекрасно понимая, что она действительно спит.

Ну и кашу мы заварили…

Остаться пришлось дольше, пока её сон окончательно не успокоился, а объятия не ослабли. Только после этого аккуратно выбрался и сел на край кровати, глядя на лежащую на боку девушку.

Молодая, красивая, умная и талантливая. Ей бы жить собственной жизнью, любить и радоваться каждому дню. А она связалась со мной.

Я отвёл взгляд, провёл обеими ладонями по лицу и глубоко задумался, но ненадолго. Накрыв Анастасию одеялом, поднялся и вышел из комнаты, позволив двери едва слышно закрыться за спиной.

* * *

— Это не может оказаться правдой! — Вадим быстрыми шагами мерил мой кабинет из стороны в сторону.

Лена сидела на диване, почти не двигаясь, однако напряжённый взгляд и побледневшее лицо выдают внутреннее состояние.

— Я никогда не слышал ни о какой лаборатории, хотя прожил в том имении всю жизнь! — Вадим резко остановился и посмотрел на меня. — Сергей, ты сам понимаешь, насколько всё это звучит безумно⁈

Я сидел за столом и спокойно наблюдал за ним.

— Я вас не обвиняю и говорю лишь то, что увидел собственными глазами, — ответил я. — Так что не нужно кидаться на меня. Под вашим имением находится лаборатория. Единственный обнаруженный вход ведёт из подвала. Записи датированы временем незадолго до возникновения аномалии.

Вадим снова раздражённо прошёлся по кабинету, после чего тяжело опустился в кресло рядом со столом. Положив руки на поверхность, он долго смотрел на взятые мной документы, не решаясь их коснуться.

— Я знаю своих родителей… — начал он и запнулся. — Знаю их всю жизнь… Они не смогли бы скрыть от меня такое…

— Люди способны скрывать от детей многое, особенно если считают, что таким образом защищают семью, — заметил я.

— Но целая лаборатория…? Под нашим домом⁈

— Именно поэтому я и позвал вас двоих до разговора с родителями.

Лена наконец подняла голову.

— Ты считаешь, что наши семьи создали аномалию? А если родители и сами ничего не знали…? — тихо спросила она.

— Лена. Сейчас все улики против них, и я с этим ничего не могу поделать. Если они за всё это время так и не признались мне, несмотря на то, что я всё это время защищал вас, значит, они должны быть судимы.

— И что произойдёт после?

— Зависит от найденных доказательств. Если они стали жертвами чужой операции, я защищу их. Если допустили ошибку и пытались её скрыть — понесут ответственность за сокрытие. Если сознательно продолжали опасные опыты, понимая последствия, наказание окажется другим.

Вадим резко поднял голову.

— Ты говоришь о казни⁈ — Он снова поднялся и начал ходить. — Может, это саботаж⁈ Может, незаконными исследованиями занимались слуги⁈

— Вадим, ты сам слышишь, что говоришь? — спокойно спросил я. — Слуги построили под имением многоуровневую лабораторию, пронесли туда десятки артефактов, подключили отдельное питание и годами проводили опыты, а хозяева ничего не заметили?

— А что мне ещё думать⁈ — закричал он и ударил кулаками по столу.

Дерево жалобно хрустнуло, но выдержало.

Я даже не двинулся. Вадим тяжело дышал, удерживая кулаки на столе. Лена продолжала молчать.

Не каждый день человек узнаёт, что его родители могут иметь отношение к гибели тысяч людей… Вадим и Лена не хотят принимать подобную возможность, и их реакция вполне понятна.

Я повернулся к окну, позволяя им прийти в себя, и подумал совсем о другом.

Интересно, Таня уже получила мой подарок?

* * *

— У меня проблемы с бронёй, — произнесла Таня, стоя напротив женщины лет сорока пяти с медными волосами чуть ниже плеч и повязкой, закрывающей один глаз.

Женщина сидела за металлическим столом в небольшом техническом кабинете.

— Проблемы? — Она удивлённо подняла бровь. — Можешь конкретнее?

— Отклик стал нестабильным. Движения запаздывают, броня словно не поспевает за мной.

Женщина несколько секунд смотрела на неё, не скрывая удивления.

— Хочешь сказать, ты переросла доспех…? Доспех, который годится для использования абсолютам…?

— Похоже на то.

— На первом ранге новы? — Она покачала головой. — Это практически невозможно.

— После последней миссии восприятие изменилось. Раньше броня воспринималась продолжением тела, а теперь мешает движениям.

Женщина тяжело выдохнула, положила обе ладони на стол и сцепила пальцы в замок. Некоторое время она молчала, затем снова посмотрела на Таню.

— Ладно. Идём.

* * *

Через некоторое время они вошли в кабинет главы Ордена.

— Переросла броню? — удивился седовласый мужчина, переводя взгляд с Тани на её сопровождающую.

— Сама в шоке, — ответила женщина. — Я всё проверила трижды, но да, и вправду переросла.

— Поразительный талант, — произнёс глава Ордена, медленно осматривая Таню. — Хотя в этом даже имеется определённый смысл… — Он поднялся из-за стола. — За прошедшие годы ты доказала, что стала неотъемлемой частью нашего Ордена. Многие смотрят на тебя и восхищаются, ведь ты один из наших лучших воинов. Думаю, повышение ты заслужила.

Таня непонимающе посмотрела на него.

— Повышение?

— Да. Идёмте.

* * *

Некоторое время спустя все трое находились в громадном ангаре.

Высокий потолок терялся в полумраке, вдоль стен тянулись технические мосты, а по полу проходили линии энергетического питания. В центре на отдельных пьедесталах стояли две чёрные брони.

Первая немного выше прежнего доспеха Тани. Её пластины были шире и с дополнительными сегментами.

Если «Истребитель» создан для резких манёвров и максимальной скорости, то эта модель явно способна не только перемещаться, но и принимать тяжёлые удары.

— Класс «Хранитель». — Глава указал на первый доспех. — Последний из оставшихся этой модели. Можешь считать его повышением. Думаю, броня примет тебя.

Таня посмотрела на артефакт, затем на вторую модель.

Она почти на полголовы выше предыдущей и гораздо плотнее и массивнее. Весь внешний вид показывает, что этот доспех создан не только для защиты и передвижения.

Он создан для уничтожения.

— А эта броня? — спросила Таня, указав на неё.

— «Левиафан». — Глава Ордена приподнял бровь. — Не думаю, что ты сумеешь использовать её сейчас. За всё время система не подчинилась ни одному кандидату.

Таня продолжала смотреть только на массивный доспех. Мужчина усмехнулся и покачал головой.

— Ладно. Если настолько хочешь — пробуй.

Девушка спокойно подошла к «Левиафану».

Броня несколько секунд сохраняла неподвижность, затем передние пластины разошлись, открывая внутреннее пространство. Таня осторожно шагнула внутрь, поставила ноги в фиксирующие секции и прижала спину к центральному контуру.

Пластины мгновенно закрылись, полностью скрывая её внутри.

Прошла секунда.

Затем другая.

Никакого движения и никакого ответа.

Чёрная, монолитная, хищная и опасная фигура продолжала стоять неподвижно.

Глава Ордена и женщина переглянулись.

— Я же говорил, — начал мужчина. — Эту броню не так просто подчинить. Лучше вернуться к…

Он замолчал.

Пальцы одной из перчаток едва заметно шевельнулись. Затем рука резко сжалась в кулак.

От этого места вверх по доспеху устремилась энергия. Она прошла по предплечью, плечу, груди и шлему, активируя один контур за другим.

Спустя мгновение глаза «Левиафана» вспыхнули жёлтым светом.

Внутри Таня ощущала, как руны, вплетённые в защиту её души и разума, начинают дублироваться. Они выходили из тела, проникали в систему брони и распространялись, находя скрытые узлы доступа.

В сознании девушки же прозвучал лёгкий женский механический голос:

— Проверка статуса носителя.

Перед глазами появились строки данных.

— Статус подтверждён. Одна из глав Родов.

Короткая пауза.

— Уточнённый статус: неподтверждённая жена главы Рода.

Сердце Тани ударило быстрее, а сама она чуть нахмурилась.

— Активация системы «Левиафан» разрешена.

По телу прошла тёплая волна.

— Проверка состояния здоровья завершена. Критические отклонения отсутствуют.

Следом энергия словно коснулась источника.

— Проверка источника завершена. Максимально допустимая мощность — двадцать пять процентов. Превышение ограничения создаст угрозу гибели носителя.

Внутренние системы начали включаться одна за другой.

— На энергетическом уровне получен ключ доступа главы Рода.

Перед Таней раскрылась карта ангара и всего комплекса Ордена. На ней загорелись десятки отметок, и не только брони.

— Устанавливается соединение с другими доспехами. «Левиафан» получил доступ ко всем системам класса «Истребитель» и «Хранитель».

Голос сделал короткую паузу.

— Желаете немедленно взять их под контроль?

Таня стояла неподвижно, ощущая, как сердце всё быстрее бьётся в груди.

Теперь она окончательно поняла.

Любимый не просто поверил ей.

Не просто подыграл во время разговора и передал знак, что семья всё ещё ждёт.

Он также дал ей оружие, способное нанести немыслимый вред Ордену…