– И что это за цирк с конями? – раздраженно осведомился Артем с порога. – Я тебе кто? Нянька? Ты чего устроил?

В секционной морга не горел верхний свет, только лампа на столе эксперта. Но даже в полумраке, естественно, здесь более уютно не стало. На столе трупа не было, зато на интеллигентно расстеленной в лучших советских традициях газетке стояла бутылка водки и стакан. Сам эксперт сидел у рабочего стола, в углу. Выглядел он усталым, даже постаревшим, каким-то непривычно несчастным. На слова Артема только чуть повернул голову.

– Извини, – выдал он довольно спокойно и внятно. – Хочешь?

Федор указал на бутылку.

– Воздержусь, – коротко, но с явным упреком ответил следователь и поставил перед приятелем пакет с собранными закусками. – Может, и тебе хватит?

– Да я и не пью уже, – признался эксперт. – Просто поесть мне надо. Домой же потом. Алла волноваться будет.

– Ешь, – распорядился Артем, подтягивая к себе свободный стул. – Только объясни, какого черта ты меня вместо службы доставки используешь?

– Потому что надо поговорить. – В тоне Федора слышались уже знакомые ворчливые «учительские» ноты. Он немного неловко вытаскивал из пакета собранные Давидом закуски. – Ты ресторан ограбил?

Следователь подавил тяжелый вздох. Он уже здесь, и возиться с приятелем все равно придется. Надо просто смириться, и, может быть, Федор реально скажет что-то важное. В каком бы эксперт ни был состоянии, без причины устраивать подобные демарши он не стал бы.

– Нет, – ответил он на вопрос приятеля. – У меня появился временный квартирант, который с упоением предается любимому хобби – готовке. Остановить его нереально, поэтому остается только есть.

– Повезло тебе, – с видимым удовольствием поедая угощение, заметил Федор. – Это тот странный консультант?

– Тебе это принципиально знать? – поинтересовался Артем. – Ты, между прочим, так и не соизволил объяснить, почему вызвал именно меня. Комитет в двух шагах, и там куча народу даже сейчас. А мне через полгорода тащиться.

– Утренний труп, – напомнил Федор. – Я позвонил Стасу, а тот как-то сумбурно пояснил, что дело ведешь ты, но вроде как неофициально. Он же и про повара-консультанта твоего упоминал. Черт знает, что там у вас творится. Но тут оно и понятно.

Он сразу как-то помрачнел, даже отложил кусок курицы, которую жевал.

– Только без театральных сцен! – раздраженно предупредил следователь. – Весь этот похоронный вид и тон соответствует месту и даже времени, но мне не до того. Если тебе есть что сказать, вперед.

Федор посмотрел на него как-то пьяно-задушевно и грустно улыбнулся.

– Ты, когда пришел только, – ностальгически выдал эксперт, – вид имел браво-придурковатый и таким оптимистом дурным казался! Ну как все новички. Бесил немного. А оказался неплох. Соображал. А еще слушать и смотреть умеешь. Вот я с тобой и вожусь все еще…

– Федя! – Терпение Артема кончилось. – Прекрати. Ты мне, конечно, тоже не чужой. Но выпил всего-то пару стаканов этой отравы. В промилле не пересчитаю, потому что просто лень! Но я видел, сколько ты на корпоративах потребляешь. Редко, но… Так что заканчивай все это. Есть что сказать?

– Да, уже сказал! – снова вернулся к своей обычной ворчливо-заносчивой манере эксперт. – Утренний труп! Я еще там на месте подумал, будто уже это видел. Но времени столько прошло, да и не верил, что такое возможно вообще.

– А вот теперь стоп, – твердо скомандовал следователь. – Я заварю тебе чай крепкий, а ты соберешься и будешь говорить кратко и четко. Как у Васильевича на докладе.

Он взял чайник, пошел наливать в раковине воду. Весь этот вечерний вызов в морг ему не нравился. Не из-за неожиданного срыва приятеля: тут что-то другое. Будто это очередное странное событие в цепочке таких же, вслед за встречей в аудитории и нахождением того самого трупа.

– Федя, – поставив чайник, вдруг решил спросить он. – А ты давно в органах? С какого года?

– С две тысячи четвертого, – послушно ответил эксперт и вдруг резко развернулся на своем стуле и уставился на следователя с удивлением и даже опаской. – Так ты уже знаешь? О той серии? А она? Ты ее видел?

Артем даже не удивился, что его интуитивные догадки оказались верными. Он достал из кармана смартфон, в галерее нашел один из снимков, присланных Аркадием. Это была та самая афиша.

– Ты про нее? – Он показал фото эксперту.

– А черт ее знает, – пожал Федор плечами. – Актриса вроде? Ну, наверное, она. Я только имя знал. Елизавета. И фамилия какая-то дурацкая. А она красивая.

– Вот. – Артем отложил аппарат, поставил перед приятелем чай. – Пей и говори. И хватит уже прелюдий и отвлечений.

Федор кивнул, придвинул чашку, послушно сделал глоток.

– Прости, пожалуйста, – извинился он примиряюще. – Как-то меня это все выбило. Ты правильно понял. В две тысячи четвертом, также осенью, я пришел сюда работать. Тогда старшим экспертом был один мужик, Вячеславом Борисовичем звали. Ему уже к шестидесяти было, и пока еще я был его стажером. Только он пил запойно, руки у него дрожали. Клиенты наши, конечно, не привередливые, им уже все равно, но, в общем, он сразу передал вскрытия мне. И тот труп был моим первым. Я не ты, не такой бойкий, сразу-то после института, как-то нервничал. Потому и запомнил. Да еще сам же видел, как с этим трупом все хитро. Такое я не мог не запомнить.

– Понял, – кивнул ему Артем. – Тот труп. Точно такие же раны? Тот же почерк?

– Плюс-минус, – подумав, оценил эксперт. – Скажу так: очень похожий. Характер повреждений и порядок их нанесения точно такой же. Только тогда это была женщина. Тридцать четыре года, работала вроде бы продавцом где-то. И шарфа не было. Потому сегодня даже как-то не сразу сообразил. Так, екнуло немного, будто что-то знакомое. Однажды виденное. А вот потом, уже здесь, я все понял.

– Почерк похож, – уточнял следователь. – Но ты же не хочешь сказать, что убийца тот же самый?

– Нет, – уверенно заявил Федор. – Точно нет. Другая рука. Там били увереннее, чище. Но вот одно точно. Я еще утром говорил, все это как-то по-скотски. Понимаешь? Бездушно как-то. По отношению к трупу. Будто и не человек был вообще. Вот из-за этого больше всего и запомнил.

– Дальше, – распорядился Артем. – Для тебя тот труп был первым. А в деле?

– Четвертым, кажется, – подумав, сказал эксперт. – Я само дело практически не знаю. Поздно пришел, говорил тебе уже. Только вот эти детали. Отношение к жертве, способ убийства. И про бабу ту. Актрису. О ней все время говорил оперативник из убойного, кто дело вел.

– Он ее видел. – Это следователь помнил еще со слов Аркадия.

– Ага, – закивал Федор и посмотрел на молодого коллегу как-то жалобно-печально. – Жесть какая-то с этой актрисой. Тому мужику она мерещилась, прикинь?

– Подожди. – Новая деталь не внушала оптимизма. – Он ее несколько раз видел?

– Вроде того. – Приятель с аппетитом поедал стряпню Давида и запивал с удовольствием чаем. – Поговаривали, что он на ней двинулся. Реально слухи ходили, якобы он заранее знал, что будет новое убийство. Типа она ему подсказывала или еще что. Упирался, что она и убивает.

– И как? – Рассказывать эксперту всю долгую историю об актрисе Артем не собирался. – Поймал ее?

– Кого-то поймал, – грустно сообщил Федор. – Не ее, конечно. Другую бабу какую-то. Вернее, как? Там все плохо кончилось. Сам он тоже погиб при задержании.

– Слово «тоже» обозначает, что и убийца до суда не дожила? – уточнил Артем.

– Два трупа! – Эксперт проиллюстрировал свои слова, показав приятелю два пальца. – При все том же задержании. Кровищи было уйма. Сам видел. Я вообще спокоен по этой части, ну, в смысле, даже тогда реагировал на всякие такие вещи более-менее ровно. Но в тот раз даже меня мутило.

– Я, пожалуй, обошелся бы сейчас без кровавых подробностей, – решил следователь. – И тебе не советую вспоминать. Умные люди считают, что при приеме пищи должны быть только положительные эмоции.

Эксперт уставился на него с каким-то почти врачебным подозрением.

– Ты что? – осведомился он почти грозно. – Во всякую эту дешевую эзотерику веришь? Ну про эти всякие энергии, ауру, карму, что там у вас еще есть?

– У меня есть только желание вернуться домой, – честно признался Артем. – А ты прошел проверку на вменяемость. Собирайся, по дороге тебя завезу. Ты говорил, у тебя дочь волноваться будет.

– Точно! – спохватился Федор. – Алла мне головомойку устроит. Надо ехать! Но…

Он осмотрел оставшийся на столе ужин.

– Это собрать, что ли? – неуверенно размышлял эксперт. – Пропадет же.

– У тебя тут куча холодильников, – напомнил следователь. – Убираем, и все. И давай уже шевелись.

Дом Федора был Артему совсем не по пути, но оставить приятеля в таком состоянии было как-то не по-человечески. Выпил эксперт на самом деле не так много, но развезло его на нервах сильно. После еды ему явно полегчало, только все же на ногах Федор стоял нетвердо и ворчал больше обычного. Можно было бы отправить его на такси, но Артем все же болел неким человеколюбием и решил не доводить до греха ни в чем не повинного водилу, кому достанется такой клиент. Правда, в пути эксперт совсем осоловел, даже дремал. Следователь остановил автомобиль возле подъезда обычного пятиэтажного многоквартирного дома брежневской постройки, вывел пассажира под локоток, сопроводил до квартиры на третьем этаже.

Алла сердито-обеспокоенно посмотрела на перешагивающего через порог отца, потом перевела взгляд на Артема.

– Я не соучастник, – выдал он иронично. – Только свидетель. Вернее, я вообще кто-то вроде службы доставки.

– Извините, – тут же сказала девушка.

– Забудьте, – легко отмахнулся следователь. – Давайте я уж его отконвоирую до кровати.

Он попытался ухватить приятеля за плечо, когда эксперта сильно занесло в процессе снимания обуви.

– Сам! – почти свирепо выдал Федор, вырвавшись, и направился решительно куда-то в глубь квартиры.

Оставшиеся в коридоре проводили его обеспокоенными взглядами.

– Он пьет редко, – явно оправдывая отца, сказала Алла. – И всегда меру знает. Я всего пару раз его таким видела. Папа как-то перенервничал из-за этого дела, но почему – не говорил. Не думала, что он остался в морге для такого.

– Я все это знаю, – успокоил ее Артем. – Вам не за что извиняться. И вообще, у меня был серьезный мотив для того, чтобы с ним возиться. Не переживайте.

– Ладно. – По ее виду было понятно, что в «мотив» девушка не очень и поверила. – Чаю?

– Спасибо, нет, – отказался следователь и потер устало переносицу. – У меня работы еще полно.

– Да! – тут же деловито кивнула дочь эксперта. – Вы… Артем, я верно запомнила?

– Так точно, – чуть улыбнулся следователь с облегчением, потому что сам получил возможность уточнить. – А вы Алла?

– Приятно познакомиться! – отозвалась она. – Я выслала вам отчеты. Уже смотрели?

– Нет. – Артем прикинул, сколько еще на него свалилось. – Руки не дошли.

– Ага! – Она даже обрадовалась. – Пройдите все же на пару минут.

И сама отправилась по узкому коридору в кухню. Следователь снял кроссовки, нехотя отправился за ней. Алла все-таки поставила чайник, собиралась заваривать кофе.

– Ладно, – сдался гость. – Не очень его люблю, но, наверное, надо. Если угостите.

– Хорошо. – Девушка сноровисто доставала чашки и даже вазочку с какими-то конфетами. – Так вот. Я проверила то, что вы просили. В контактах жертвы нет никого из университетских кругов. Я также говорила по телефону с его женой. Она работает у них в компании диспетчером. Договоров с учебными заведениями нет.

– Розетки он там не чинил, – вспомнил Артем предположение Нины. – Не удивлен почему-то.

– Его жена прислала мне все заявки, которые к ним поступали за последний месяц, – продолжала деловито Алла. – Нет пересечений с вузом. Даже частных вызовов к сотрудникам. Могли быть родители студентов, конечно, но такое мне быстро не установить.

– Да и на том спасибо, – как мог искренне поблагодарил Артем. – У вас и без этого работы хватает. Я посмотрю там еще, что вы прислали.

– По трупу, – продолжила девушка, будто была на докладе у руководства. – Папа сделал заключение об орудии преступления.

Артем досадливо поморщился. Он снова чувствовал себя чуть ли не виноватым, как днем в коридоре Комитета.

– Наверное, мне вообще противопоказан отпуск, – заявил следователь обреченно. – Я не в форме, забываю про самые очевидные вещи и простейшие этапы расследования. И теперь чувствую себя перед вами полным идиотом.

– По вам не скажешь, – заметила Алла. Получилось у нее это как-то серьезно, без тени иронии.

– Скальпель? – коротко предположил Артем, возвращаясь к рабочим вопросам.

– Нет, – категорично возразила она. – Какой-то самодел. Не просто заточка, что-то вроде кинжала. Лезвие заточено с двух сторон, но явно кустарная работа. В ране остались микрочастицы металла. И это не обычная сталь, как, например, в тех же кухонных ножах. Что-то мягкое. В советской армии были форменные кортики. Вот если бы такой наточили. И следы дешевого серебрения. Вроде сувенирного какого-то клинка.

– Плохо, – нахмурился следователь. – Игрушечный кинжал, переделанный неизвестно как. Понятно, чего рана такая жуткая. Он не режет нормально вообще. Только прокол сделать и можно было. Да он что-то еще делал до того, как нанести последующие удары.

– Да! – живо подхватила девушка. – Отец нашел на одежде жертвы тонкую хлопковую белую нить. На мужчине был крестик на цепочке, вот за звенья и зацепилась. Плюс еще две такие же были в самой ране.

– Перчатки? – заинтересовался Артем.

– Скорее, бинт или марля, – уточнила эксперт.

– Полный бред, а не дело, – жалобно и устало прокомментировал следователь. – Ударил в артерию, потом пытался ее чем-то заткнуть? Или еще хуже, пропитывал кровью какую-то тряпку? И все более явным становится некий ритуальный подтекст. Что-то еще, добить окончательно, найдется?

– Кажется, нет, – подумав, спокойно ответила Алла.

Артем только кивнул. Эта девушка еще хуже отца. Следователь про себя уже окрестил ее Несмеяной. Она ни разу не улыбнулась за это время. Правда, также и не занервничала, не злилась практически. Вообще, удивилась только раз и то не сильно. Идеал спокойствия и деловитости. Но, наверное, оно так и лучше.

– Спасибо за кофе и информацию. – Он собрался уходить. – Я постараюсь все прочесть до утра.

Дождался! Алла посмотрела на него с тревогой.

– А что? – спросила она. – Завтра еще кого-то убьют?

– Весьма возможно, – подтвердил Артем. – В принципе. Но не по нашему делу. Просто мне завтра придется весь день провести в архиве. Надо будет смотреть много старых дел.

Она чуть нахмурилась, будто что-то вспоминала.

– Отец тоже упоминал какие-то прошлые дела, – задумчиво заметила девушка. – Это странно. Сегодняшнее убийство – это часть возобновившейся серии? Маньяк? Но разве у них бывают такие длительные перерывы?

– Вообще, иногда бывают, – надевая в прихожей кроссовки, просветил ее следователь. – Например, на время отсидки того же маньяка. Или на время принудительного лечения. В истории криминалистики куча всяких историй. Но это сейчас неважно.

Он постарался улыбнуться ей, мягко и дружелюбно, чтобы, не дай бог, не казаться снисходительным.

– Алла, – сказал Артем, – это очень поганое и странное дело. И я бы не хотел вас в него втягивать. Как и ваш отец не захочет, я уверен. Просто ради вашей безопасности и сохранности даже не только ваших нервов, но и психического здоровья в целом. Мне оно совсем не нравится, и не хочу, чтобы вы почувствовали то же самое.

Алла кивнула все так же серьезно. Вроде не обиделась. Но, попрощавшись с ней, Артем поймал себя на мысли, что все-таки ему интересно знать, насколько эти ее непроницаемость и спокойствие искренни и что она думает на самом деле.

Вернувшись домой, Артем опять засел за компьютер. Он устал за день, был недоволен собой из-за того, что напрочь забыл про отчеты экспертов, раздражен ситуацией в целом, потому что дел к ночи не уменьшилось, а, наоборот, стало еще больше. За следующие часа два Артем все же изучил файлы, присланные Аллой, потом закончил чтение бумаг, которые собрал Аркадий по прошлым сериям.

Данных было мало, так что с утра точно придется ехать в архив. Кое-что Артем для себя отметил. Простейшие факты, которые попали в свое время к журналистам. Благодаря им все-таки складывалась более-менее понятная картина преступлений, и следователь составил список того, что надо будет уточнить при изучении архивных папок. Пока невыясненных вопросов было слишком много. А еще Артем заработал тупую головную боль, ломоту в суставах от долгого сидения в одном положении и ощущение, будто в глаза песка насыпали. К тому же после выпитого в гостях у Аллы кофе его мучила изжога, заодно снова захотелось есть.

А впереди просмотр записей с камер и выявление первичного круга подозреваемых. Он сдался. Надо хоть на десять минут отвлечься. Следователь свернул отчеты экспертов, закрыл присланные Аркадием файлы и только сейчас заметил внизу экрана еще одну иконку. Он совсем забыл о нейросети, где сделал запрос о Давиде.

Следователь пару секунд колебался, потом уговорил себя, что это станет чем-то вроде перерыва. Ну отвлечется он минут на пять, посмотрит одним глазком. Итак, Давид. Известный психиатр, владелец собственной клиники в Будапеште. Специалист с мировым именем, автор множества научных работ. Артем пробегал глазами записи о выступлениях на различных международных конференциях и прочих мероприятиях, список статей, даже книг. Их было более двух десятков, издания за разные годы. Дата выхода одного из трудов – 1956 год. Артем удивился: на вид его гостю около сорока пяти лет. Как-то не сходится. Наверное, это совпадение. Но какое-то странное упрямство или выработанная годами полицейская въедливость заставили следователя уточнить запрос по этой книге.

Он вышел на кухню спустя еще полчаса. Чувствовал себя странно. Во‐первых, Артему все же было стыдно, что он без разрешения вторгся в жизнь Давида. Это казалось нечестным. Во‐вторых, результаты такого любопытства поражали и никак не укладывались в голове. А еще – казались фантастичными. И раздражали, потому что Артем наполовину уже в них поверил. Следователь понимал, что разговор с Давидом на эту тему неизбежен, при этом боялся спрашивать, как-то интуитивно чувствовал, что получит подтверждение, отчего станет только хуже.

– Могу составить компанию? – раздалось за его спиной.

Артем обернулся. Его гость стоял на пороге кухни. Следователь только обреченно кивнул.

– Чаю? – коротко предложил он. – Или что покрепче?

Давид улыбнулся, но не весело, а чуть сочувственно.

– Устал? – спросил он. – Может, и правда по глотку вина?

– Давай, – угрюмо согласился хозяин дома, доставая из холодильника бутылку.

Вино было куплено Давидом еще к ужину, но за разговорами о напитке забыли.

– У тебя что-то не так, – заметил консультант, усаживаясь за стол. – Расследование или что-то личное?

Артем досадливо поморщился. Ладно, у Давида там всякие звания и международная репутация специалиста, но, кроме этого, и без того сразу было понятно, что этот странный человек неглуп и наблюдателен. Да еще при таком долгом жизненном опыте, если верить нейросетям!

– Извини, – честно покаялся следователь. – Я… Мне было интересно узнать о тебе немного больше… И…

Он сбился. Получалось все равно некрасиво.

– Я не имел права лезть в твою жизнь, – признал Артем. – Просто все это поганое дело, твой приезд такой странный, твои, скажем так, рекомендации…

– И что ты нашел? – Давид совершенно не выглядел обиженным и ничуть не напрягся – казалось, ситуация его как-то даже радует. – Как спрашивают в детективных сериалах: на чем я прокололся?

– Год издания одной из книг, – выдал следователь сухо, будто на самом деле говорил с преступником из вот такого кинематографического сюжета. – А потом еще упоминание твоего имени в каких-то документах. Там, правда, не на русском было, я мало что разобрал. Но важен, опять же, год. И фото одно.

Давид закивал как-то удовлетворенно.

– Артем, – заговорил он отечески благодушно. – На самом деле, извиняться перед тобой стоило бы мне. Потому что в каком-то смысле это была откровенная манипуляция. Ты человек рациональный, уважающий только логику. А еще ты очень неплохой следователь. Тебе на голову сваливается какой-то непонятный специалист. Более того, тебе его буквально навязывают, в приказном порядке, без малейших объяснений. Любой на твоем месте принял бы решение узнать обо мне больше. Я подумал, что так тебе будет если не проще, то привычнее. Ты доверяешь фактам и уликам. И да, я дал тебе возможность найти все самому.

– И что? – нервно осведомился следователь. – Ты реально живешь на свете… сколько?

– Ну значительно дольше остальных, – уклончиво ответил Давид. – Как-то так.

– И? – Артем даже не знал, как правильно задать такой вопрос, не выдать же простое «почему».

– Да понятия не имею! – Его странный гость всплеснул руками. – Честно. Не то чтобы я бессмертный, но почему-то умереть не могу. И тут хотелось бы сказать тебе, что нет никакой мистики, но получится глупо. Она есть, но я ее не знаю и не понимаю. Никаких там обрядов я не делал, магию там какую-то не использовал. В общем, ничего такого экстраординарного и экзистенциального не было.

– А что было? – не смог удержаться хозяин дома, но тут же спохватился. – Извини. Это наверняка не мое дело.

– Это не самая приятная для меня тема, – болезненно поморщился Давид. – И я не буду тебя посвящать в подробности. Тем более, как уже сказал, я сам их не особенно и понял. Просто однажды я столкнулся в жизни с чем-то таким же алогичным, как раз мистическим. И это было ошибкой, которая стоила жизни другим людям. Потом пытался искупить. И…

Он нервно дернул плечами.

– Думаю, вот все еще искупаю, – несколько угрюмо закончил консультант. – Как получится, бог даст, помру.

– Но… – Артем честно не знал, как на это реагировать, что сказать. Выражать соболезнования или говорить какие-то пустые слова поддержки не хотелось. Он решил сменить тему. – У тебя получилась не просто манипуляция, а самая настоящая шоковая терапия.

– Вроде того, – подумав, согласился Давид. – Пить будем?

– Да. – Следователь решил, что это самое разумное. – Надо было что-то покрепче припасти.

– Все же извини, – попросил его гость, наполняя бокалы. – Мне казалось, это лучше, чем приводить всякие абстрактные примеры. Вроде того, что электрический ток мы тоже не видим, а он есть. Ну всякое такое.

– Про ток меня бы реально не проняло, – согласился иронично Артем. – Но ладно, я как-нибудь переварю это. Урок запомню. В конце концов, я ничего не смыслю в квантовой физике, но она как-то и без меня все равно работает. Буду считать, это тоже физика.

Он чуть запнулся, уже хотел было глотнуть вина, но все же решил прежде спросить:

– Так ты все эти годы занимаешься такими делами? Всей вот этой…

– Физикой, – усмехнулся Давид, напоминая ему только что сказанное слово. – В целом да. Считаю это своим долгом. Вернее, нет. Я просто так живу. Этим и еще своей наукой. Слышал же наверняка такую шутку, что большинство психиатров выбирают эту профессию прежде всего для того, чтобы попытаться вылечить себя?

– Есть такое. – Артем все же решил выпить, по старой традиции предложил этому странному человеку чокнуться бокалами.

Пригубив и оценив вино, он кое в чем признался.

– Самое интересное, – с привычной самоиронией сказал следователь Давиду, – что во всем этом все же есть логика. Твоя биография объясняет, откуда у тебя так много связей. Разных и нужных. А заодно и помощников. У тебя какая-то своя «банда»? Постесняюсь назвать это орденом или тайным обществом.

На этот раз следователь знал, что Давид в ответ рассмеется.

– Орден – это сильно, – иронично прокомментировал специалист. – Но нет. Ни секты, ни даже некоммерческой общественной организации. Этих людей правильнее всего было бы назвать волонтерами. Они делают все исключительно по собственной воле. Я думаю, ты легко согласишься со мной, что участие во всяких странных делах вроде нашего как-то оставляет след. Если не сказать – психологическую травму. Одни ломаются, другие стараются соврать себе, что ничего такого не было. А третьи – работают со мной. Каждый из них готов морально к исполнению некой миссии. Не с оружием в руках, конечно. Они помогают своим интеллектом, знаниями, навыками. И когда им выпадает возможность спасти кого-то еще, даже совершенно незнакомого, они понемногу успокаиваются. Выздоравливают, возвращаются к нормальной жизни. Что лично меня всегда очень радует. Но есть и те, для кого это становится просто образом жизни. Они не паладины света и не последние крестоносцы. Они просто приняли решение, что так жить правильно. И все. К счастью, это не мешает им отлично устраивать собственную жизнь.

– У многих в этом мире опасные профессии, – усмехнулся следователь.

– Вообще, да! – охотно поддержал консультант. – Есть еще и просто любители экстремальных видов спорта. Но мои ребята не гонятся за адреналином. Они более стабильны в психическом смысле.

Артем удовлетворенно кивнул, потянулся за бутылкой, обновил напиток в бокалах.

– Спасибо, что рассказал. – Он старался говорить как можно искреннее и с уважением.

– Да ладно, – легкомысленно отмахнулся его гость. – Вино преотличное. Приятно вот так поболтать.

– По поводу вина согласен на все сто, – сказал Артем. – И теперь, когда я практически готов морально к странностям нашего дела, можешь просветить меня хоть немного, что такое эта одержимость?

– В целом это реально можно сравнить с таким явлением, как расщепление личности, – охотно стал рассказывать Давид. – Два человека в одном теле. Однако в нашем случае человек один, а его «квартирант» – некая сущность. Обычно в фильмах это показывают очень наглядно. Там одержимый сидит в какой-то комнате под потолком и что-то тараторит на незнакомом языке. Но на самом деле все не так. Тварь, получив тело, просто выполняет свой сценарий.

– То есть, – вел логическую цепочку дальше Артем, – совершает серию кровавых убийств.

– Потому что такие сущности питаются человеческой болью и страхом, – пояснил консультант.

– Скорее всего, – немного рассеянно согласился следователь. – Но даже у этих убийств есть какая-то конечная цель. Потому что это ритуал. А он должен к чему-то привести. Но подожди! К чему тут вообще эта Елизавета Аксо?

– Как раз вот эта схема, этот ритуал, – заметил Давид, – именно с ней и связаны. Только пока я вообще не понимаю как. Но ведь тварь выбрала именно этот образ! Согласно законам городских легенд, некто вызвал в наш мир именно эту актрису. Значит, логично, что именно с ней и связана цель той сущности, что явилась вместо нее.

– А если сказать так, – предложил Артем. – Что тварь или сущность, как ты это называешь, при вызове обязали следовать именно такому сценарию?

– Отличная формулировка, – с энтузиазмом оценил его временный напарник. – Именно так! Потому нам и важно знать все о несимпатичной тебе актрисе, понять смысл схемы и, да, ее конечную цель. А главное, понять, как это все остановить.

– Надо знать, сколько ей нужно жертв, как она их выбирает, зачем ей их кровь, – перечислил деловито следователь. – Но есть еще один вопрос. Одержимая, как я понял, изменилась только внутренне. Внешность у нее прежняя. Но тогда почему я видел вместо нее саму Елизавету Аксо?

Давид досадливо поморщился.

– Мне неприятно тебе об этом сообщать, – сказал он, – но сущность, поселившаяся в человеческом теле, еще и обладает некими особыми способностями. То, что мы с тобой так не любим. Если говорить очень грубо – она обладает немного магией. Тварь смогла показать тебе нужную ей иллюзию. Это не было гипнозом, но в мире существует множество практик внушения и помимо него. Вот так сказать, какой конкретно она воспользовалась, невозможно.

– Не уверен, что мне так важно знать название, – заметил Артем. – А вот зачем я ей сдался – это уже интереснее.

– Потому что, к моему еще большему сожалению, – ответил Давид, – ты тоже каким-то образом стал частью ее схемы.

Следователь задумчиво кивнул. Он вспомнил то, что успел ему довольно сбивчиво рассказать Федор. Что-то в этом было важное. Но пока делиться выводами Артем не хотел.

– Я слышал, – вместо этого чуть иронично заявил он, – что все сотрудники правоохранительных органов тоже обладают некоторой сверхспособностью. Интуицией! И знаешь, моя чуйка подсказывает, что в этой нашей с ней связи есть нечто, что каким-то чудом сможет нам помочь.

– У тебя две сверхспособности, – улыбнулся в ответ Давид. – Интуиция и оптимизм!

Они отсалютовали друг другу бокалами, как если бы это был тост.