Артем оторвался от экрана ноутбука и устало потер глаза. Надо бы отвлечься. Он провел здесь уже несколько часов, вот так, сидя на одном месте, читая документы, присланные Аркадием.

Работа была нудной, изматывающей, но следователь давно к ней привык. Еще когда они с Ниной только начали встречаться, он со смехом рассказывал ей, что шел на службу за романтикой, погонями и перестрелками, как шерифы в американских вестернах, а нашел почти буддийский дзен от вот этого бесконечного дежурства за компьютером. Дела раскрываются не экшеном, а созерцанием.

Сегодня, правда, Артему с лихвой хватило и того и другого. Труп, эксперты, начальство, потом дома – приход друзей и долгие нервные разговоры. После них такая монотонная работа была даже в удовольствие. Первые часа полтора. Артем не мог так быстро «переобуться»: всю жизнь полагаться на логику, а за один разговор вдруг поверить в мистику. Но все же не признать, что в этом поганом деле есть нечто слишком странное, не мог.

Елизавета Аксо. О значении ее псевдонима Аркадий рассказал другу еще вчера. Сегодня в документах профессора все же нашлось настоящее имя – Лукерья Ляхова. Прочитав это, Артем не удержался от усмешки: фамилия совсем не для сцены. Да и имя как-то простовато, Елизавета все же звучит аристократичнее. К тому же, как вычитал следователь, дама как раз из семьи мелких разорившихся помещиков. Родилась она в 1889 году. То есть на момент своего исчезновения, читай – смерти, актрисе было почти сорок. Артем невольно отметил, что Елизавета казалась моложе. Хотя женщины это умеют, тем более актрисы.

Данных о жизни Елизаветы до революции практически не было. Известна была только дата первого замужества будущей актрисы – 1907 год. Она стала женой какого-то мелкого чиновника городской управы. Еще была пара упоминаний о ее выступлениях в Городском саду на концертах, где она исполняла романсы и читала стихи. Привел Аркадий и текст заметки в местной газете того времени о поступлении Елизаветы на службу в только что организованный губернский театр. На должность костюмерши.

Дальше упоминалось, что уже в 1912 году Елизавета сыграла свою первую роль. Конечно, это было очень короткое появление на сцене, без слов, просто участие в массовке. О том, как она смогла из обслуживающего персонала перейти в труппу, данных не было. Но Аркадий оставил некоторые пояснения. Тогда ведущим актером был некий Роман Золотневский. Местная звезда, красавец, славился не только своим талантом, но и любвеобильностью, изменами жене. Именно он после собственного скоропостижного развода стал вторым мужем Елизаветы в конце того же двенадцатого года. О первом супруге актрисы, их расставании и его дальнейшей судьбе известно ничего не было.

К 1917-му, судьбоносному для страны году Елизавета уже успела сделать карьеру. Быстро выросла из массовки до второстепенных ролей, часто выходила на сцену вместе с мужем. А в 1918-м она уже стала примой театра.

После революции в театре прошли большие кадровые перемены. Так, была уволена бывшая ведущая актриса, имевшая, на свое несчастье, дворянское происхождение. Назначили и нового художественного руководителя, который хорошо был подкован политически, понимал запросы новой власти. Он и стал следующим супругом Елизаветы. Именно тогда актриса берет себе и тот самый псевдоним – Аксо.

Аркадий оставил для друга небольшую справку, что второй муж Елизаветы, тот самый актер, впал у нового руководителя в немилость, якобы не отвечал запросам изменившихся реалий, был уволен, после чего начал пить и вскоре окончательно опустился. Артема это даже не удивило. Он помнил слова Нины о том, что актриса явно не терпела возле себя тех, кто мог знать о ее прошлом.

Следующий этап в жизни Елизаветы был ярким и скандальным. Слава, поклонники, любовники. Тут уже следователь не знал, откуда профессор брал информацию – похоже, из воспоминаний каких-то живших тогда людей. Возможно, друг нашел это в архивах того же театра. Елизавета стала очень заметной фигурой, водила знакомства с разными местными «шишками», часто ее приглашали на всякие сборища, где надо было красиво показать себя перед «шишками» еще большего масштаба.

Аркадий, видимо, теперь уже собирал любое упоминание ее имени, а заодно информацию обо всем ее окружении. Конфликтов у дамы было много. Да, актриса была той самой роковой красоткой, которая не только любила жить в свое удовольствие, за счет тех, кто обслуживал ее капризы, но и оставалась знатной стервой, любящей портить кровь и ломать судьбы другим. Эту часть информации следователь просмотрел быстро, так как пока она не имела для него ценности, хотя он понимал, что Аркадий собрал эти данные, зная, чем закончила Елизавета Аксо.

А случилось это 6 сентября 1927 года. На тот момент Елизавета была замужем в четвертый раз. Как раз за тем самым начальником местного отдела культуры, что чуть ранее благополучно уволил ее предыдущего мужа с руководящего поста в театре. Причины снятия с должности нашлись якобы политические; на самом деле бывшего супруга не устраивал образ жизни его жены, ее измены, и потому он собирался выгнать ее. Дама сыграла на опережение, вовремя заведя нового покровителя.

Очередная смена мужей произошла в начале 1926 года. К моменту исчезновения Елизаветы в ее новой семье тоже назрел кризис. Поговаривали, что на этот раз актриса «заарканила» себе кого-то среди чиновников, управляющих областью. Артем путался во всех этих названиях административных должностей, да еще и эти вечные аббревиатуры управленческих структур! Но главное, они были следователю совершенно не интересны. Достаточно того факта, что в вечер исчезновения актриса на самом деле сбежала от своего мужа, устроив ему знатный скандал в ресторане. И одна пешком отправилась куда-то. В неизвестность в прямом смысле слова.

До этого момента Артем читал бумаги профессора чуть ли не как развлекательное чтиво. Отмечал лишь даты из биографии актрисы, имена мужей. Хотя не верил, что от этого будет польза. Теперь Климов следил за ходом событий пристальнее. Исчезновение Елизаветы привлекло много внимания. Дальнейшее расследование довольно подробно освещали газеты. Аркадий был прав, вскрылось тут многое. Так, последний муж актрисы был снят с должности, и не из-за подозрения в убийстве Елизаветы, а за банальное воровство и коррупцию, пусть в те времена эти статьи в кодексе назывались чуть иначе.

Был арестован и предыдущий супруг. Официально – за пьянство и тунеядство. Но только мужик тот получил довольно большой срок, и это Артема насторожило. Он внес в свои заметки напоминание: узнать об этом подробнее. В газетных разворотах сообщалось и про того самого любовника-преподавателя. Кто, кстати, вышел из этой истории практически без потерь: его всего-то отстранили от должности на пару месяцев, что также удивило следователя.

Журналисты подробно рассказывали о ходе расследования. Да, как и говорил друг, милиция восстановила последний день жизни Елизаветы поминутно. Утром ее разбудила домработница, покормила довольно поздним завтраком, после чего шофер отвез актрису к портнихе, где Елизавета провела пару часов, пока шла подгонка ее нового платья. Того самого, в котором вечером актриса отправится с мужем в ресторан.

После общения с портнихой звезда сцены поехала на обед в квартиру к своему очередному покровителю. Тому самому областному чиновнику, кто, как понял Артем, отвечал за распределение бюджета – проще говоря, был начальником управления финансов региона. Обедом и дальнейшим совместным отдыхом с любовником актриса была занята до пяти вечера, пока не пришла пора отправляться в театр.

Следствию стало известно, что возле служебного входа в храм искусства Елизавету в тот день поджидал ее предыдущий супруг, уволенный художественный руководитель, с кем она прилюдно ругалась. Свидетелями были парочка молодых актрис и вахтер. В здание бывшего руководителя не пустили, актриса отправилась в гримерку одна. Потом был спектакль, поездка в тот самый ресторан, ссора с мужем. Причина скандала показалась Артему странной. Вроде бы Елизавета закатила сцену ревности, но к кому она приревновала мужа, осталось непонятным.

Далее актриса демонстративно покинула празднество. До здания института, где должна была состояться встреча с тайным возлюбленным, ей надо было пройти по центральной улице города всего два квартала. Следствие нашло более десятка свидетелей, кто видел Елизавету шагавшей до дверей учебного заведения. Какая-то парочка дала показания, как актриса обошла здание, завернула за угол к служебному входу. Кто-то даже впустил ее внутрь. Больше звезду сцены никто и никогда живой не видел.

В следующих статьях раскрывалась история с преподавателем. Он не отрицал романа с актрисой, подробно рассказывал историю их знакомства. Довольно банального, когда он просто пришел в театр, посмотреть на Елизавету в спектакле, и после вручил ей букет, получив тут же и приглашение к дальнейшему общению. Их роман продолжался пару месяцев. Встречались они всегда в институте, в кабинете преподавателя. Жил он с женой в соседнем небольшом корпусе, бывшем тогда общежитием.

Важным было то, что в вечер исчезновения Елизаветы ее тайный возлюбленный с ней так и не встретился. Согласно его показаниям, к тому моменту эта связь его тяготила. За два дня до рокового вечера он объявил актрисе о своем решении расстаться с ней и отказывался впредь с ней видеться. У мужика жена была беременна, и он честно собирался прожить с ней долгую и счастливую жизнь, растя детей. Более того, супруга его сама подтвердила, что муж ей покаялся в интрижке, поклялся больше не гулять и обещание держал. Она подтвердила алиби супруга на время предполагаемой смерти Елизаветы. Снова нашлись свидетели, соседи преподавательской семьи по общежитию, кто видел мужа и жену в тот вечер на общей кухне, как раз в то время, когда актриса входила в здание института. Но того, что Елизавета назначала своему возлюбленному встречу, он не отрицал, просто не собирался туда идти.

Следующим важным моментом стал обыск здания института. В одной из аудиторий, рядом с кабинетом того самого преподавателя, были найдены пятна крови. Судя по отчетам экспертов того времени, кровопотеря была значительной, скорее всего смертельной. В этом же помещении обнаружили брошь, опознанную как украшение, принадлежащее Елизавете, один из подарков последнего супруга. Но только труп актрисы так и не нашли.

Пресса еще долго следила за ходом следствия. Так, спустя месяц появился еще один газетный разворот, где сообщалось, что милиция смогла подтвердить алиби мужа актрисы, но там же был намек на те самые хищения, совершенные чиновником, заодно напечатали и заявление о его снятии с должности.

Написали и об аресте бывшего руководителя театра. Оказалось, что после того, как Елизавета его бросила, мужик сошелся с какой-то другой женщиной. Только найти ее милиция не смогла. Новая сожительница худрука бесследно исчезла. Сам бывший супруг Елизаветы почему-то считал, что актриса к этому причастна, по этой причине и поджидал ее в тот день у театра, хотел найти свою женщину. Получил резкий отказ и порцию оскорблений. По его словам, купив с расстройства водки, он провел вечер в распитии алкоголя и жалости к себе. Осоловев, громко пел. Что и спасло его от обвинений в убийстве бывшей жены, так как соседям концерт не понравился, они приходили к мужику скандалить, чем обеспечили ему алиби. Однако позже, как уже знал Артем, артиста все же посадили. Но за что, сведений не было. Следователю почему-то это не нравилось.

Через некоторое время интерес к делу актрисы все же стал затихать. Материалы в газетах еще выходили, но уже не такие развернутые. Новых деталей было мало. Милиция искала других подозреваемых среди множества обиженных Елизаветой сослуживцев и знакомых. Писали о некоем молодом актере, кому прима одно время уделяла много внимания. Елизавета вроде бы отбила любовника у одной из своих сослуживиц, но наигралась с живой игрушкой быстро.

Роман длился не больше пары недель. Сам парень был разрыву не рад, пару раз пытался выяснить отношения, что чуть не стоило ему работы. Потому он счел правильным смириться и не портить себе жизнь, в газете сообщалось, что он также исчез, даже не оставив в театре заявления об уходе, уехал в неизвестном направлении. Артем на всякий случай отметил и этот факт.

К декабрю 1927 года об актрисе почти забыли. В газетах появлялись еще заметки, все более короткие. В каждой сообщалось, что расследование все еще идет, милиция что-то там проверяет. Уже без деталей. А дальше всегда следовал набор чуть ли не сплетен. Зачем-то вспомнили о первом супруге Елизаветы, который давно оставил службу и якобы отбыл из города неизвестно куда. Только срок этого побега журналистам известен не был – возможно, мужик сбежал и после исчезновения актрисы.

Вспоминались в статьях какие-то люди из числа все тех же обиженных театральной примой. Дошло даже до упоминания бывшего вахтера, кто однажды поскандалил с Елизаветой и потом тоже якобы таинственно исчез, не выйдя на работу, оставив дома жену и двоих детей. Последнее упоминание о деле актрисы датировалось серединой декабря, очень короткое и совсем уже туманное. Новые обстоятельства дела, сведения засекречены. И одной строкой: Елизавета Аксо признана погибшей. И даже некролога не было.

В целом Артем посчитал, что писать прочувствованные слова и выражать скорбь по погибшей никто бы и не взялся. Не та персона, не тот характер. Но вот новые обстоятельства были бы ему интересны. Если, конечно, такие на самом деле существовали, ведь журналист мог просто сочинить это, чтобы как-то закончить тему.

Сам следователь уже тоже просто мечтал забыть об этой актрисе. Он и так уделил ей достаточно внимания. Только вот на столе еще лежала пачка бумаг, заботливо распечатанных Аркадием, где теперь уже можно было узнать историю появлений ее призрака. Или прочесть все это в электронном виде. А еще надо было заняться просмотром записи камер из университета. Артем решил немного почитать с листа, чтобы глаза отдохнули от компьютера, подтянул ближе пачку бумаг. Когда он отложил третий лист, сзади послышался легкий шорох, а потом интеллигентный стук о притолоку двери.

– Прошу прощения, – сказал Давид вроде бы как-то даже робко, но обернувшийся к нему Артем прекрасно видел, что консультант весело и даже чуть лукаво улыбается. – Могу ли я предложить вам чай или кофе в вашем же доме?

Следователь усмехнулся.

– У меня в доме туго с кофе, – признался он. – Не любитель. Если только вы не приобрели, когда баловали себя гастро-шопингом.

– Виновен, – легко сознался консультант. – Купил. Но!

Он интригующе улыбнулся.

– Ваше пристрастие к чаю я отметил, – продолжил Давид. – Потому специально нашел для вас и приобрел хороший. Даже двух видов!

– Заинтригован, – признался следователь. – Дайте мне три минуты, и встретимся на кухне.

– Но еще надо выбрать чай и дать ему завариться, – строго напомнил его гость.

– Успеем, – заверил его Артем. – Еще всю ночь работать.

– О! – живо отреагировал Давид. – Тогда надо что-то перекусить!

И он поспешил обратно на кухню. Следователь только покачал головой. Реально, этот человек удивителен. Артем прекрасно понимал, что консультант не так прост, очень умен и наблюдателен – главное, явно ответственный и серьезный. Странно, но после всего одного дня следователь интуитивно проникся доверием к новому знакомому. А это жизнелюбие консультанта просто умиляло. Он покорил своей искренностью, а такое дано лишь очень уверенным в себе людям, которые, ко всему прочему, имеют за спиной весьма несладкий жизненный опыт.

Это было не совсем честно с его стороны, Артем понимал. Но любопытство взяло верх. В конце концов, он же не собирается копаться в личных делах Давида, просто узнает о нем чуть больше. Было бы смешно делать формальную проверку консультанта, назначенного самим следственным комитетом, потому Артем решил воспользоваться помощью нейросетей. Года полтора назад этими технологиями увлекся Аркадий, чем заразил и друга. В целом этот инструмент неплохо экономил время при поиске информации, потому следователь оставил себе парочку «игрушек». Сейчас он быстро открыл на экране один из чатов.

Сегодня, после того как друзья обсудили дело и просто ужинали, следователь по просьбе Нины сделал около десятка снимков всей компании. Конечно, Давид тоже на них был, и сейчас Артем загнал в поисковик нейросети одну из фотографий, оставив простой запрос: это кто?

Спустя минуту программа выдала полное имя консультанта. Артем запустил еще два запроса: упоминания в Сети по паспортным данным и поиск соответствий внешности по все тому же снимку. Он оставил ноутбук работать и отправился пить чай.

– Перекусить? – с наигранным ужасом осведомился Артем у своего гостя. – Да тут целый банкет!

– Так получилось, – пожал плечами Давид. – Увлекся. Знаете, работы много было в последнее время, не до удовольствий. Родную кухню видел только издали, от дверей спальни. А тут сорвался. Но до завтра же доедим?

– Спасибо, – добродушно поблагодарил следователь, тут же отправляя в рот крохотное канапе. – Вкусно!

– Чай! – вспомнил гость. – Я подумал, что у вас не будет времени на церемонии, и потому отказался от пуэра. А тут недалеко в торговом центре неплохая лавка и хозяин знаток. Вот!

Давид продемонстрировал небольшой пакетик, обычный крафтовый, к которому была приклеена этикетка. Артем глянул.

– Тут на китайском, – указал он гостю. – Как-то я не силен.

– Я тоже, – легко отмахнулся консультант. – Это, если верить хозяину лавки, отменный Дянь Хун.

– Это имя? – предположил следователь.

– Сорт, – с видом знатока уточнил Давид. – В интернете пишут, что это крупнолистовой черный чай с добавлением молодых почек. Имеет приятный цветочный привкус.

Он подумал и выдал почти так же легкомысленно-весело:

– Но на самом деле там может быть обычное сено.

– Вероятно, – согласился Артем. – Но, кажется, вы упоминали, что у нас есть выбор?

Давид посмотрел на него интригующе.

– Я посмотрел, – признался он. – У вас в доме чай только один – «Липтон» в пакетиках. Мне кажется, что классика – это всегда хороший чай, да? А у вас он кончался, потому я просто купил еще пачку.

– Отличное предложение! – иронично-весело откликнулся следователь. – Давайте на нем и остановимся. А китайское чудо можем оставить на утро.

– Почему-то я так и подумал, – хитро улыбнулся гость и поставил перед Артемом чашку, с края которой свисала ниточка с этикеткой «Липтон». – Приятного аппетита. Кстати, я дома тоже пью чай из пакетиков.

– Еще раз спасибо вам за угощение, – накладывая себе очередных закусок, искренне вежливо поблагодарил следователь.

– Артем, – обратился к нему Давид, сделав большой глоток из своей кружки. – Вам не кажется, что мы с вами уже перешли первый порог принятия? Даже рассказали друг другу маленькие личные чайные секретики. Может, все же на «ты»? Честно, мне это привычнее.

– Принимаю в первом чтении, – охотно согласился хозяин дома. – Приятного аппетита, Давид. Пусть у нас нет времени на чайную церемонию, но есть несколько минут на чайную перемену.

– Да, – тут же перешел консультант на деловой тон. – Пока ты работал, я тоже сделал то, что обещал. Только нам придется немного подождать: расследование исчезновения актрисы будет уже к утру. Но есть проблема… Дела два. Второе, похоже, было заведено как раз против актрисы. И вот оно имело гриф секретности. Там что-то такое…

Он замолчал, прислушиваясь к мелодии телефона, звучащей из комнаты.

– Извини. – Артем отправился искать свой аппарат.

Вызов был от Федора, потому следователь поспешил принять его.

– Что-то новое? – как всегда, не здороваясь, сразу спросил он у эксперта.

– Что-то старое! – буркнул в трубку приятель. – Бери закуску и сюда.

Артем нахмурился. Обычно Федор так себя не вел.

– Ты вообще о чем? – стал уточнять он. – Что происходит?

– Просто возьми кильки и хлеба и езжай сюда! – распорядился эксперт. – Пока я еще могу разговаривать!

– Федор? – Все это следователю совсем не нравилось. – Ты где?

– В морге! – практически рявкнул приятель. – Жду!

И он отключил вызов.

Артем вернулся на кухню.

– Все совсем плохо? – опасливо поинтересовался Давид.

– Не знаю, – честно ответил следователь. – Это эксперт, Федор. Он… Такое ощущение, он пьян. Но мужик практически не пьет и вообще таких вещей себе не позволяет. Он суровый и въедливый. Людей не любит. Наверное, мне лучше съездить.