Артем вышел из дверей приемного отделения. Стоял на ступенях, с удовольствием вдыхал пусть и прохладный, но свежий ночной воздух. Он будто бы надеялся очистить легкие от запахов больницы. Еще его мучило навязчивое желание вымыть руки, а лучше так вообще принять душ. Следователь ненавидел бывать в таких учреждениях. Слишком неуютные, лишенные человеческой теплоты.

На самом деле это неправда. Врачи по-прежнему умеют сопереживать своим пациентам, продолжают упрямо бороться за любую жизнь, радуются каждой победе, каждой успешно проведенной операции. Люди остаются людьми в большинстве своем.

Артем только сейчас осознал, насколько он вымотался, если его тянет на такие философствования. Он как-то меланхолично анализировал весь букет своих ощущений. И физическая, и эмоциональная усталость. Раздражение оттого, что плотная повязка под ребрами мешает дышать глубоко и как-то даже стесняет движения. А ведь там просто царапина, промыли, даже зашивать не стали, продезинфицировали и замотали. Неудобно, и все же немного болит. Как и синяк под глазом. Знатный такой, на полщеки. Теперь придется спать на левом боку, пока не пройдет. Хуже всего оказался порез на руке. Там швы наложили, и теперь рана отдавала какой-то пульсирующей болью.

Следователь просто надеялся, что скоро подействует обезболивающее. Еще он попадет домой, все-таки примет душ и даже поест. А потом выспится. Наконец-то выспится, хотя бы часов шесть. Он начал спускаться по ступеням, но через несколько шагов остановился. Ему навстречу спешил Васильевич.

– Тебе-то что не спится? – пробурчал следователь.

– Можно подумать, я по своей воле бодрствую! – тут же завелся начальник. – У меня такие подчиненные, из-за которых ни поесть, ни поспать нормально.

– Нина бы сказала, что искать виноватых вокруг дело не слишком хорошее, – устало улыбнулся Артем и обреченно спросил. – Так что еще стряслось?

– Ничего пока, – успокоил его старший коллега, но тут же хмуро признался. – Неспокойно мне, Тёма. Из-за твоих выходок. Тут чего?

Он кивнул в сторону входа в больницу.

– Она пока не пришла в сознание, – стал рассказывать Артем. – Врачи говорят, состояние среднетяжелое. Организм истощен здорово: похоже, она практически не ела в эти дни. Пара царапин, кровопотеря. Они взяли у девушки кровь на анализ. Там еще неизвестно что.

– То есть ее тут еще точно несколько дней продержат? – уточнил Васильевич.

– Ее могут продержать дольше, чем ты думаешь, – серьезно продолжил следователь. – Давид сказал, что, когда Люда придет в себя, ее, скорее всего, переведут в психдиспансер.

– Ну, – начальник пожал плечами, – у меня, конечно, повода сравнить не было, но, может, в палате лучше, чем в камере?

И он посмотрел на подчиненного как-то так очень многозначительно.

– Хотелось бы, чтобы в камеру она вообще не попала, – заметил Артем.

– Прогуляемся. – По тону Васильевича было понятно, что это практически приказ.

Они все же спустились по лестнице и медленно пошли вдоль корпуса больницы.

– Пойми, – сказал начальник. – Я тебе верю. Насчет того, что ее заставили убивать, вот потому мне и неспокойно. Да куда там! Мне совсем-совсем нехорошо от этого!

– Ты что-то нашел? – заинтересовался Артем.

– Как сказать. – Васильевич досадливо поморщился. – Ведь у нас всегда работает один и тот же старый как мир принцип: ищи, кому выгодно. Вот я и искал. Весь день глаза ломал, проверял и перепроверял, компьютерщиков загнал совсем. У них там работы вал. Может, слышал? Там наши накрыли один притон.

– Алла упоминала, – вспомнил следователь.

– Об этом потом и чуть конкретнее, – предупредил старший коллега и продолжил: – Короче, по-прежнему выходит, что в окружении этой твоей Людмилы нет никого, кому были бы выгодны эти смерти. Никаких пересечений. Вообще! И дальше, если предположить, что кому-то надо было столь извращенным и диким образом избавиться от самой девушки, тоже мимо. Ну пара буйных комментаторов на ее канале да небольшие ссоры в университете из-за каких-то там групповых заданий. Реально несерьезно. Остается только одна более-менее приличная версия. Получается, дело не в этой девушке вообще. Снова все то же: чья-то выгода. Теперь уже от конкретной смерти. То есть настоящий преступник может быть связан с кем-то из жертв. И там получается только одна кандидатура.

– Знаю, – честно выдал Артем. – Тот раненый мальчик. Алексей, у которого, кроме больной матери, есть сестра. И в том случае, если бы парень погиб, да и его мать от горя огребла бы сердечный приступ, именно Алла осталась бы наследницей. А там, как я слышал, есть что получить. Но еще в этой истории есть и Федор, с патологической ненавистью к своей бывшей жене. На самом деле, это было очевидно. Но спасибо, что проверил. Это все равно нужно было сделать.

– Очевидно? – Васильевич нервно дернул плечами. – Наверное, да. Но только от этой твоей очевидности на душе отвратно, дальше некуда. И вообще! Та же Алла вроде бы искренне переживает за мать.

– Тогда она могла хотеть просто избавиться от брата, с которым приходится делить материнскую любовь, – привел другой аргумент Артем. – Конечно, это все умозаключения, но слишком много всяких совпадений. Алла училась на математическом факультете, она знала легенду об актрисе. Она многие годы втайне от отца общается с матерью. Да и вообще, первое дело, и сразу связано с ее семьей.

– Звучит некрасиво, – согласился начальник. – Но в то же время, как ты сам сказал, уж слишком очевидно. А вот Федор! И этот его такой своевременный запой.

– И он, между прочим, как и его дочь, прекрасно знает об актрисе, – добавил Артем. – И входил в состав следственной группы в тот раз, двадцать лет назад, в прошлое появление этой сущности.

– Кто-то из них двоих, – печально констатировал Васильевич. – Но да, это все умозаключения, как ты и сказал. А теперь еще кое-что интересное. Вчера вечером в начале двенадцатого на телефон Алексея поступил звонок с незнакомого номера. Разговор длился где-то около минуты. Сразу после него парень выбежал на улицу.

– Ты намекаешь на то, что его специально выманили? – уточнил следователь.

– Похоже, – кивнул коллега. – Более того, от его подъезда до выхода на улицу через арку с калиткой ближе, но мальчишка побежал именно туда, в ту подворотню. Плохое совпадение, пусть и снова бездоказательное. Потому что пока мы не можем узнать ничего о том разговоре.

– Слушай, – вспомнил кое-что Артем. – А не проверяли, у этого парня с матерью какие отношения? Федор назвал его еще одним кукушонком.

– Врет, – возразил Васильевич. – Или тебе, или себе. У Алексея с матерью по два-три созвона в день стабильно. Разговоры по несколько минут. Вполне себе мирная и теплая переписка в мессенджерах. Да и сам посуди, если мать и с Аллой как-то нашлась, то чего ей теперь отдаляться от младшего сына?

– Логично, – согласился следователь.

– Так вот, главное, – живо продолжил начальник. – Опять о том притоне, что накрыли коллеги. Штурм был где-то в восемь вечера. Первые улики доставили в отдел часам к десяти. Среди них пять аппаратов с незарегистрированными сим-картами. Звонок Алексею был произведен с одного из них.

– Да ладно! – Вот эта новость Артема сразила. – Это уже улика! И Федор, и Алла спокойно могли наведаться в соседний кабинет, где живут компьютерщики. В свалке свежих улик осторожно забрать смартфон – дело одной минуты. Да и вернуть его так же незаметно легко.

– Алла была в тот вечер с нами, – напомнил Васильевич.

– Но все мы были во дворе, – заметил следователь. – Никто не следил, что делает эксперт, дожидающийся в автомобиле. Звонок – это тебе не встреча. Сам сказал, разговор был коротким. Алла упоминала, что в той клинике, где сейчас лежит ее мать, у пациентки есть подруга. Позвонить, этой же подругой представиться, сказать, якобы матери стало хуже, готова подвезти, машина за углом, если выйти через подворотню. И все!

– Да, но! – У начальника была другая версия. – Автомобиль, где сидела Алла, стоял в самом дворе, как раз ближе к другому выходу. И тут надо было бы подсуетиться, рискнуть, чтобы рассчитать, как подставить брата под нападение. А проще не участвовать в облаве, взять собственный автомобиль и смартфон в соседнем отделе, доехать как раз до той подворотни, дождаться появления Люды и набрать номер сына своей бывшей жены!

– А выпить водки можно и по возвращении, – добавил Артем. – Не знаю. Пока очевидно, что у них обоих была возможность.

– Да! – почти сердито подтвердил Васильевич. – А еще они оба ведущие эксперты по этому делу!

– И им доступны все материалы, – убито заметил следователь.

– Хуже, Тёма! – напомнил начальник. – Все улики будут проверять именно они!

Артем только кивнул. Ситуация была более чем неприятной и опасной.

– Ну, – подумав, решил он, – кое-что можно попробовать скрыть. Все же сегодня мы поймали Люду. Более того, Давид провел обряд.

– За что генерал будет гладить нас по головам, – чуть усмехнулся его старший коллега, пусть совсем и не весело.

– А я и непоглаженным похожу, – в тон отозвался Артем. – Важно другое: обряд был на том же месте. И там Нина сняла потожировые.

– О! – обрадовался Васильевич. – Это уже доказательство.

– И вот оно пока полежит как раз там же, у Нины, – закончил свою мысль следователь. – Достать материал для сравнения легко. Плюс в городе работает несколько частных лабораторий, где можно провести сравнительный анализ в обход нашей экспертизы.

– Мало, но хоть что-то, – согласился начальник. – Кстати, информацию, откуда поступил Алексею вчера этот звонок, я тоже прибрал и компьютерщика очень строго предупредил, чтобы помалкивал. Вплоть до уголовной ответственности. Только есть один нюанс. Тот мальчик, Алексей, спокойно себе лежит в больнице, пусть не здоровый, но живой. Под наблюдением не только врачей. Да и в клинике его матери все схвачено. Я еще раз созвонился с главврачом, опять все объяснил, запретил не только звонки, но и посещения. И если мы с тобой не идиоты, если все именно так, как мы предполагаем, надо ждать следующего шага. Как-то же любой из семейки подозреваемых должен попробовать завершить то, что не удалось Люде.

Артем только устало кивнул. У него тоже были идеи, что делать дальше. Но он не хотел пока все раскрывать начальнику. Не потому что не доверял, просто даже говорить сил практически не было.

– Дуй к машине, – распорядился Васильевич. – Я тебя сам домой отвезу. Свалишься, и мне тогда одному это поганое дело расхлебывать. Я на такое не подписывался!

Нина ждала его на лавочке напротив официального входа на свой родной факультет. Сидела, положив ногу на ногу, разглядывала проходящих мимо людей, иногда чуть щурилась на солнце.

– Нет, ты точно никогда не выйдешь из юношеского возраста, – весело сообщил ей Артем. – Все такая же студентка-первокурсница.

Подруга чуть польщенно улыбнулась, плавно поднялась с лавочки. Окинула следователя цепким взглядом, нахмурилась.

– Я сейчас из-за тебя прогуливаю лекцию, – отозвалась она. – Ты как? Выглядишь ужасно. Больно, наверное? Синяк ладно, а ранение?

– Вообще, именно он болит больше, чем порез, – признался он в ответ. – Но все вместе очень мешает нормально спать.

– И вот это меня беспокоит больше всего, – строго заявила Нина. – Как началось это жуткое дело, ты вообще почти не спишь. Синяки и порезы пройдут, но эта проблема может остаться.

– Тогда пойдем и постараемся закончить все это быстрее, – предложил следователь. – У меня вроде отпуск, есть шанс потом все-таки выспаться.

Они свернули на перекрестке, шли вдоль очередной узкой улочки, какими славился центр их старого, в прошлом купеческого городка.

– Нам вон туда. – Нина показала вперед, на яркий разноцветный навес летней веранды одного из кафе, который перекрывал больше половины тротуара. – Владельцы просто молодцы, у них режим работы с семи утра. Там бывают почти все студенты, даже перед первой парой успевают. Я тоже там обедаю и беру кофе.

– Куплю тебе очередную порцию твоего любимого малинового рафа, – пообещал Артем, а потом с наигранной рассеянностью все же спросил: – Ты сама-то после вчерашнего как?

Нина насупилась, нервно дернула плечами.

– В чем-то крайне интересный опыт, – невесело усмехнулась она. – Но повторять не хотела бы. Страшно было. Очень. Пока вас ждала, потом, когда все это началось. Знаешь, мы с Аркашей в коридоре стояли, а чувство такое нехорошее было… Тоскливо и будто потерянные. Тепла совсем нет. Вот рядом, а будто друг друга не видим и не чувствуем. И оба думали, каково там тебе. Да и за Давида тоже переживали.

– Спасибо, – искренне тепло поблагодарил Артем. – И простите, что так получилось.

Они подошли к кафе. На часах было начало десятого утра, а под тем самым навесом было всего три столика, и сейчас все места заняты. Следователь осматривался кругом: вдруг где-то здесь есть камеры? Конечно, ни одной не нашел. Зато напротив было какое-то административное здание, оно казалось слишком большим и неуклюжим для этой улочки, пряталось в нише, а перед ним, почти у самых ступеней обязательной белой щербатой лестницы, выстроились припаркованные автомобили. Хотя их хватало везде. Все те же студенты или даже преподаватели умудрялись каким-то чудом втиснуть свои машины по краю тротуара ровным караваном, почти до самого выезда на проспект.

– Точно знаю, – заметила Нина, – что как минимум половина этого автопарка принадлежит моим студентам. Если будет нужно, мы сможем найти записи видеорегистраторов.

– Если вдруг надоест мучить детей, – в привычном шуточном тоне ответил следователь, – мы будем ждать тебя в Комитете. Ты явно ценный кадр.

– Жаль, что я не додумалась считать, сколько раз ты мне это уже предлагал! – парировала подруга. – Внутрь пойдем? Я точно знаю, что Люда в тот день заходила сюда за кофе. У нее есть две приятельницы на курсе. Они тогда договорились встретиться чуть раньше перед лекциями. Обе заверили меня, что девушка пришла со стаканчиком кофе именно из этого заведения.

Артем в дверях пропустил подругу вперед. Внутри кафе было приятным. Стены выкрашены в яркие теплые тона, какие-то забавные фигурки на небольших полочках, плакаты, будто реклама пляжного отдыха где-то на теплых морях. Подоконники застелены полосатыми ковриками, на них красуются подушки разных размеров. Следователь знал, что это модная тенденция, и не удивился, что большинство посетителей сидят как раз там, на этих подоконниках. Столики тут тоже были, конечно, раскиданы по залу, три стоят у дальней стены. И за ними свободных мест больше.

Зато у стойки выстроилась очередь. Бо́льшая часть посетителей, как и говорила Нина, были студентами, но также сюда заходили и более взрослые люди, видимо те, кто работал в ближайших зданиях и офисах. И опять же, большинство клиентов делали заказы навынос. Друзья дождались, когда бойкая улыбчивая девушка за кассой сможет уделить им внимание. Нина попросила свой обычный малиновый раф и яблочный тарт, Артем ограничился стаканчиком фруктового чая, расплатился за заказ и только после продемонстрировал удостоверение сотрудника следственного комитета и попросил вызвать управляющего. Девушка кивнула довольно спокойно, указала на один из свободных столиков у стены, предложив подождать.

– Отличная мысль. – Артем всем своим видом пытался показать, что вызов управляющей явно не повод для беспокойства.

Девушка кивнула с явной благодарностью. Следователь вместе с подругой прошел к предложенному месту. Управляющая появилась буквально спустя пару минут. Уверенная деловая молодая женщина, с точно такой же спокойной дружелюбной улыбкой, как и у ее коллеги за стойкой.

– Добрый день, – присев за столик, поздоровалась она. – Меня зовут Марина. Чем могу помочь?

Артем еще раз предъявил «корочки», коротко представился, показал на своем смартфоне фото девушки. В глазах управляющей тут же стала заметна тревога.

– Я ее знаю, – сразу сказала она. – Люда не приходит уже несколько дней. С ней что-то случилось?

– Да, – признался следователь. – Вы с ней хорошо знакомы?

– Она постоянная клиентка, – стала рассказывать Марина. – Как-то привыкли здороваться, потом начали общаться. Знаете, как это бывает? Да, еще я подписана на ее канал. Мне всегда была интересна психология, тем более техники тренировки памяти. Полезно при моей работе.

– Мне будут нужны записи с камер в зале вашего заведения за утро четвертого сентября, – продолжил Артем и достал из кармана флешку, куда надо было скачать информацию.

– Конечно, – согласилась девушка. – Кстати, я сама работала в тот день. И да, Люда к нам заходила. У меня проспала бариста, я сама стояла за стойкой, потому успели с Людой перекинуться только парой слов.

– Она одна была? – задала следующий вопрос Нина.

– Да, – покладисто отвечала управляющая. – Спешила и немного суетилась. Еще пошутила, что для человека, помешанного на запоминании, слишком много всего забывает. Сказала, что ей надо по дороге на лекцию успеть записать анонс своего следующего эфира для канала, а ее подруги ждут. Я отдала ей кофе, и мы попрощались.

– Только кофе? – Артем вспомнил послания девушки.

– Как всегда, большой американо, – уверенно подтвердила Марина.

– А сейчас будет шаблонный полицейский вопрос, – с веселой иронией предупредила Нина. – Не заметили чего-то подозрительного в тот день?

– И правда, шаблонный, – улыбнулась управляющая. – Ответ, к сожалению, ожидаемо отрицательный. Вас же интересует именно Люда? Но она после нашего короткого разговора просто пошла к дверям. Остальные посетители? Народу было очень много, и кого-то особенного я точно не вспомню. Может, вам помогут записи с камеры.

Вдруг она запнулась.

– Хотя знаете, – осторожно стала вспоминать Марина. – Кажется, Люда с кем-то столкнулась у самого выхода. Там, уже на улице. Я толком не видела, простите, не до того было. Но она точно остановилась там, с кем-то говорила, еще помню, нагибалась, что-то подбирала с земли.

– Спасибо. – Артем прекрасно понимал: важна каждая мелочь. Но пока даже представить не мог, как уточнить эту информацию.

– Можно я пойду? – спросила управляющая извиняющимся тоном. – Ваш заказ уже готов, а я сейчас перекину записи.

И она поспешила прочь. Девушка в фирменном фартуке расставляла по столику чашки, придвинула ближе к Нине десерт. Артем не хотел обсуждать дела в общественном месте, собирался спросить, как там Аркаша. Но пока промолчал, только улыбался, наблюдая, как подруга отломила ложечкой первый маленький кусочек своего тарта, а теперь пережевывает его и чуть ли не жмурится от удовольствия.

– Ты могла бы сняться в рекламе для этого заведения, – заметил он.

– Так ведь реально вкусно! – заверила она и тут же, став серьезной, спросила, понизив голос: – О Люде новости есть?

– Утром ее перевезли в диспансер, – рассказал Артем. – Основания для этого были, ты сама понимаешь. Анализ показал, что у нее в крови целый коктейль. Там и ее обычные таблетки от давления, и обезболивающие. И что-то такое, вроде бы для подавления воли. Психическое состояние однозначно плачевное. Но прогнозы положительные, ее можно стабилизировать. Давид обещал держать это на контроле.

– Если дозу того самого препарата рассчитывал он сам, уверена, прогнозы оправдаются, – наклонившись ближе к другу, еле слышным шепотом выдала Нина, а потом поцеловала его в щеку. – Это неправильно, опасно, но я тебя знаю, ты хотел ее спасти, даже таким способом.

– Я тебя не слышал, – заявил он. – Но спасибо. И кстати, проболтаешься – пойдешь как соучастница.

Подруга выглядела чуть ли не польщенной.

– Неожиданная роль! – усмехнулась она. – Только что-то я в последнее время охладела к театральному искусству. Давай обойдемся без…

Она вдруг запнулась, посмотрев в сторону, и явно смутилась.

Артем обернулся. У стойки застыл молодой человек. Похоже, старшекурсник, такой, довольно уверенный в себе – судя по виду, из обеспеченной семьи. Он смотрел на Нину со смесью испуга и удивления.

– У Аркаши есть соперник? – пошутил следователь.

– Нет, просто я попалась, – пробормотала Нина. – Я на самом деле отменила ради тебя лекцию как раз у их курса. Прости, я на минутку.

И она тут же сорвалась с места, направилась к молодому человеку. Ситуация Артема немного забавляла. При приближении преподавателя вид у студента стал совсем жалкий. Похоже, этот парень боялся Нину до колик. Но подруге явно не было до этого дела. Она принялась что-то объяснять ему, очень серьезно и деловито. Он слушал внимательно, потом закивал, что-то ответил и полез за своим смартфоном. Нина одарила его благожелательной улыбкой и вернулась за столик.

– Значит, так, – доложила она. – Он тут ошивается каждый день. Паркует свою машину где-то рядом, как и пара его приятелей. Через пару часов у тебя будут записи с их регистраторов. Нам должно повезти.

– Гениально, – оценил Артем. – С меня причитается.

– Конечно, – подтвердила подруга, а потом посмотрела на него внимательно и предположила: – На самом деле ты уже знаешь, кто он?

– Да, – не стал спорить следователь. – Хотя, вообще, подозреваемых двое. Когда вернется управляющая или та девчонка, что приносила заказ, надо будет показать еще одну фотографию. Но в этот вариант я почему-то верю меньше. Она…

Артем уставился на человека, только что буквально ворвавшегося в кафе. Наверняка сейчас у него было точно такое же потрясенное выражение лица, как раньше у того студента при виде Нины.

– Ты-то тут как? – приветствовал он начальника.

– Все плохо, – сразу мрачно известил его Васильевич, устало опускаясь на стул. А потом, будто спохватившись, улыбнулся Нине. – Привет, дорогая.

Нина улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй через стол.

– Оставим церемонии для другого раза, – предложил Артем. – Что еще стряслось?

– Мальчик мертв, – угрюмо выдал начальник.

Следователь устало прикрыл глаза.

– Сам? Или… – Следователь не стал продолжать, и так понятно.

– Или, – хмуро подтвердил Васильевич. – Время смерти полдевятого утра, сегодня. Официальное заключение – остановка сердца. Вроде как парень по какой-то причине проснулся, испытал стресс, не справился. Вопрос только в том, кто ему этот стресс обеспечил. Сейчас проводится дополнительная проверка и экспертизы. Анализ крови, все дела. Мало ли! Может, стресс вообще был чисто медикаментозный.

– Даже так? – удивился Артем. – Это слишком грубо.

– Потому и несколько неожиданно, – признал с сожалением старший коллега. – Вообще, у палаты мальчика даже пост был. Но как только прошла информация, что преступницу задержали, полицейских отпустили по домам. У меня не было ни одного доказательства, ни одной улики, чтобы убедить генерала оставить охрану. Но все же это больница, не проходной двор. Там видеонаблюдение, врачи, медперсонал. Только, как выяснилось, камера в коридоре перед входом в палату очень своевременно вышла из строя. Опрос свидетелей показал, что в тот период в коридоре подозрительных личностей не замечено. Но в это время проводился обход, врачи, персонал – все ходят куда захотят. Все в белых халатах и форменных костюмах. Любой, у кого есть медицинская униформа, остался бы незамеченным.

– Это же шаблонно! – заметила Нина. – Буквально чуть ли не книжно-сериальный вариант!

– Ага, – кивнул Артем. – Телевизор есть в каждом доме, а еще мы вроде бы самая читающая нация в мире.

– Давайте без культурных отвлечений, – предложил Васильевич. – Плохая новость номер два: мать Алексея исчезла из клиники. И сразу, до кучи, Алла тоже пропала. Смартфон недоступен. Отследить по геолокации невозможно. Ее автомобиль стоит возле нашего здания экспертизы.

– Последние звонки как-то пробить можно? – уточнил следователь.

– Запрос отправлен, – буркнул начальник. – Ждем. Но я что-то сомневаюсь, Артем. Если она убила брата, зачем ей похищать мать? Не представляю, чтобы Алла настолько слетела с катушек, что сообщила заложнице такие новости в лицо и потом наслаждалась созерцанием еще и ее смерти. Слишком безумно.

– У меня зато теперь точно сомнений нет, – выдал Артем. – Конечно, она просто спасает мать и сама в панике. Потерять близкого человека повторно страшно вдвойне. Я поеду. Скинь мне только контакты главврача той клиники.

– Наверное, мне следует составить тебе компанию, – серьезно заметила Нина. – Помощь психолога тут точно необходима.

– А записи с камер? – напомнил следователь. – Эти твои малолетние поклонники с видеорегистраторами? Надо еще передать на экспертизу то, что собрали вчера в университете.

– Куда идти и что брать? – деловито осведомился Васильевич.

Нина ему благодарно кивнула.

– Просто оставайтесь здесь, записи доставят. Я позвоню им. А еще мужу. Вам Аркаша остальное сам привезет, – пообещала она начальнику своего друга. – Мы пытались еще снять какие-нибудь следы на лестнице и на ручке двери запасного выхода в корпусе, но там пусто, потому что сами же все и залапали. Но вот совпадение: в коридоре на третьем этаже математического факультета почему-то тоже очень вовремя вышла из строя камера. Кто-то просто вырвал провод. И на нем я кое-что нашла.

– О! – с невеселой иронией отреагировал Васильевич. – Еще одна сломанная камера? У него есть почерк!

– Поведенческий паттерн, – усмехнулся Артем. – Если по-умному. Удачи тебе. Я буду докладывать по ходу дела.

– Ну да, – ворчливо отозвался его коллега. – Начальник пока еще я. Надо было уйти на пенсию еще в мае!