– Ты так проголодался или у нас такие шикарные результаты? – немного растерянно спросил Давид, наблюдая, как Артем заносит из коридора в кухню две огромные коробки с пиццей.

Аппетита у Артема не было никакого – более того, от одной мысли о еде желудок как-то неприятно скручивало, а во рту появлялся мерзостный привкус выпитого несколько часов назад отвратительного чая. Но следователь знал, поесть надо.

– Метод от противного, – наигранно-бодро, но с должной долей иронии заявил он своему временному напарнику. – Это про пиццу. Результаты? Сегодня она снова выйдет убивать, но до этого будет в театре, вернее в филармонии. Шансы поймать ее пятьдесят на пятьдесят. По месту проведения обряда: вариант есть. Уверенность, что это оно, такая же.

– То есть наши прогнозы, – рассудил Давид, открыв коробки и разрезая их будущий очень поздний обед, – либо все получится, либо нет. Наверное, так оно намного лучше. Спокойнее как-то. Хуже, если бы все сложилось на сто процентов, а потом…

– Лучше пусть останется как с твоим китайским чаем. – Артем именно его и заваривал. – Либо отравимся старым сеном, либо все будет вкусно.

Консультант принял у него кружку и сразу же попробовал напиток.

– С чаем повезло, – чуть улыбнулся он.

– Будем считать, это хороший знак, – рассудил следователь.

– Что-то еще не так? – осторожно предположил Давид.

Он уже уселся за стол, подтянул к себе на тарелку пару кусков пиццы.

– Факты указывают на то, – Артем отбросил наигранную браваду, стал серьезным, – что весь обряд вселения в Люду этой твари занял всего пятнадцать минут.

– Так много? – удивился или даже встревожился консультант. – Ну предположим, что девушке все же было физически плохо. Затащить ее в нужное место требует еще какого-то времени. Да и потом, пока она в себя приходила…

– Не понял. – До еды следователь так и не дотронулся. – Ты серьезно? Пять-десять минут, и все? Но обряд – это звучит так внушительно!

– Скажем так, – собравшись, стал рассказывать Давид, – обряды вообще бывают разные. В нашем случае выпустить тварь в наш мир может быть, в принципе, делом пары минут. Знаешь, это самое трагичное во всех таких делах. Я говорил тебе уже, эти твари сами хотят попасть сюда, для них люди – это корм, сущности сами рвутся в наш мир. Так что открыть им дорогу просто. И более того, чем сильнее тварь, тем легче ее вызвать. А вот убрать обратно… это может быть долгий процесс.

– Можно как-то его описать? – Артем все же аккуратно попробовал обед. Наверное, пицца была неплоха, но сейчас он вкуса совсем не чувствовал.

– Давай представим все это, – предложил консультант. – Тогда еще, с Елизаветой Аксо, был выстроен портал, некое место внутри того мира, где эти сущности обитают. В него призвали некую тварь. Получается, ее заперли в клетке между мирами. Потом ей открыли проход в наш мир и даже предоставили какой-то сосуд, тело, в котором она могла бы существовать здесь. Так все началось. Но после тварь из актрисы изгнали, считай – снова засунули ее в ту же клетку. Заперли в том замкнутом пространстве, из которого она никуда не могла деться. Прошло время. Новый вызов. По сути, это выглядит как? Кто-то открыл защелку на клетке и снова подал, прости за цинизм, карету ко входу. На такое много времени не нужно.

Давид договорил, сразу откусил с половину куска пиццы, но привычного удовольствия от еды он явно не испытывал.

– Очень образно, – иронично похвалил Артем. – А если смотреть из нашего мира, как это все происходило?

– Просто, – проглотив пиццу, ответил его напарник. – Стена или любая другая ровная поверхность. Конечно, круг, еще пара геометрических фигур. Они символизируют портал. Как бы проявляют вход в клетку в нашем мире. Пара защитных символов для безопасности вызывающего, да и по традиции. Потом имя сущности. Я, кажется, это уже упоминал. Необязательно именно той твари, что явится. Это может быть имя кого-то вроде ее покровителя. Оно работает как ключ, как раз отпирает защелку на клетке. Остается лишь одно – кровь того, кто станет вместилищем для сущности.

– Нарисовать символы можно заранее, – размышлял следователь. – А на то, чтобы затащить девушку к той стене, порезать ей запястье и измазать кровью нужное место, времени на самом деле много не надо.

– Ну прибавь еще минуты три-четыре, – прикинул Давид. – Подержать жертву рядом с порталом, пока тварь в нее не перейдет. Правда недолго.

– Наш сценарий? – задал Артем следующий вопрос.

Консультант отложил недоеденный кусок пиццы, схватил салфетку, смял, пытаясь вытереть ей руки. Он явно нервничал.

– Технически тоже все недолго, – сказал он. – Так же восстановить знаки, добавить еще парочку, имена дополнительные написать. Снова привести девушку и снова измазать стенку ее кровью. Потом только вывести еще одну формулу над всем этим. Ну поверх старых знаков. Вроде как запечатать. Наверное, это тоже недолго.

– И никакого экшена? – невесело усмехнулся следователь. – Я не знаю, чего-то такого… Молитвы, какие-то танцы шаманские, пассы руками?

– Ну это зависит от культуры, – совершенно серьезно отозвался Давид, заговорил таким тоном, как если бы читал лекцию. – В шаманизме – да, там обряд красочный. С впадением в транс, камланием, бубнами. Но там все такое. Они же живут где-то между реальностью и миром духов. Знаешь, скажу так, там природа сущностей, вселяющихся в человека, немного иная. Хорошо бы, если бы в нашей истории было так. Было бы проще, вообще-то. Я бы просто нашел и пригласил сюда какого-нибудь шамана. Он бы все сделал сам, пусть на это ушло бы несколько часов или даже дней. Но это не наш случай. Дальше, языческие культы. Но давай мы их сразу пропустим. Читал, что в той же Древней Греции обряд изгнания тоже был весьма ярким. Там одержимого просто забивали палками. Нам это точно не подойдет.

– Однозначно, – уверил его Артем и заставил себя взять еще один кусок пиццы. Аппетит к нему не возвращался, но есть по-прежнему было нужно. – Все случаи, когда наносят тяжкие телесные повреждения, нам не подходят.

– Христианство и ислам, – продолжил консультант. – И там, и там все очень похоже. В православии этот обряд вообще называют отчиткой. Самое верное определение того, что происходит. То есть это просто изгнание сущности словом Божьим. Молитвами то есть. Их читают, пока не будет результата. При этом можно еще окроплять тело одержимого святой водой, окуривать его церковными благовониями, осенять крестным знамением.

Он улыбнулся, не так солнечно, как обычно, скорее, опять же, нервно.

– У нас люди любят фильмы про экзорцистов, заметил? – спросил Давид. – Представляешь, какая это задача для режиссера? Как раз этот самый экшен откуда-то взять? Потому там чаще во время обряда показывают не священника, а саму жертву. Как тварь начинает истязать тело, в котором находится, вроде бы таким образом шантажируя людей тем, что нанесет бедняге вред, если обряд не прекратят.

– Ты намекаешь, такие ужасы, что на экране с жертвами творятся, – это только выдумка киношников? – Артем очень хотел на это надеяться. Люда не должна пострадать еще больше. Для него было важно только это.

– По большей части вроде бы да, – неуверенно ответил консультант. – Хотя долгое время в католичестве экзорцисты существовали на полулегальном положении. Все же смертельных исходов после их обрядов было многовато. Но ты не нервничай. Мы же этот обряд не используем. Да и вообще, в теле Люды сейчас не демон.

По ходу разговора Давид изорвал свою салфетку в мелкую крошку, как и две следующие. Причем это ему явно не помогало. Он выглядел все более обеспокоенным.

– Если так рассуждать, – говорил он все менее эмоционально, как-то уже чуть ли не речитативом, будто уже проводил некий обряд, видимо для собственного успокоения, – наша эта якобы актриса – она вроде иудейского диббука. Это тоже злой дух, или же дух покойного преступника. А ведь по сути, Елизавета Аксо именно этим и стала! Но нам, наверное, это не важно. Обряд все равно будет другим. Иудеи тоже читали молитвы, собирали для этого толпу мужчин, и надо было дуть в большой горн. В общем, нам как бы повезло. Наш обряд составили эти мистики начала двадцатого века. Там только формулы, знаки и имена.

– Тогда скажи уже честно, – попросил Артем, – в чем проблема?

– В том, что я несколько раз организовывал обряды изгнания, – признался Давид. – Вызывал нужных экзорцистов, да и просто присутствовал при изгнании. Но никогда не делал этого сам. А еще я не смогу понять, получилось у нас или нет. Видишь ли, все сходится на том, что увидеть это суждено как раз тебе. Вообще, понимаешь, весь экшен будет происходить не в действительности, а в сознании Люды. Заодно, похоже, и у тебя в голове.

– Возможно, так даже лучше, – задумчиво заметил Артем. – Если хоть кто-то из нас сможет отслеживать ход процесса, пусть только на эмоциональном уровне. Уже неплохо. Но если уж эта сомнительная честь выпала мне, хотелось бы знать: почему я?

– Мы говорили об этом с самого начала, – напомнил консультант. – Одно из условий возвращения сущности – как раз наличие неподалеку представителя закона. Это лично мне изначально казалось странным и вообще непонятным.

– Вроде бы мы нашли объяснение. – Следователь тоже вспоминал их прежние разговоры. – Заточил тварь обратно тогда, в первый раз, как раз офицер КГБ. Такие твари наверняка злопамятны, вот потому полицейские стали частью ее схемы.

– Я нашел еще кое-что, – заметил Давид. – Тот офицер вызвался провести обряд сам. Он был связан с Елизаветой. То ли был ее поклонником, то ли даже когда-то у них был роман. В общем, была некая эмоциональная связь. Он шел спасать актрису. Надеялся отвоевать ее душу у той сущности.

Он на миг запнулся, опустил взгляд на горку измученных клочков салфеток, как-то бессмысленно поправил их, формируя более-менее ровный круг.

– Я упустил кое-что важное, – признался Давид. – Вот эту самую связь. Между тобой и той, в чье тело поместили сущность. И в этом наша самая большая опасность. Обряд сработает, но есть риск заключить в ту ловушку не только саму тварь, но и душу девушки. Если ты не сможешь почувствовать Люду, позвать ее как-то, что ли.

– А! – Артем невесело усмехнулся.

В его голове пронеслась за раз куча мыслей. Попытка самому себе объяснить, что он чувствует к Люде, дать этому всему какое-то название. А еще воспоминания. Все разом. Каждая встреча с актрисой, пережитые ощущения, но главное, тот единственный раз, когда он увидел за чужим взглядом саму девушку.

– Поешь спокойно, – заметил он консультанту и, будто подавая пример, сам потащил в рот очередной кусок пиццы и даже на этот раз распробовал ее на вкус.

Давид его понял, улыбнулся, на этот раз как-то даже растроганно и немного смущенно.

– Я сделаю все, чтобы вытащить Люду оттуда, – все же вслух произнес следователь. – Но то, что девушку ждет потом… Не помощь твоих коллег, а обвинение, которое предъявят мои. Тут я тоже намерен ее спасти.

И он выложил тот самый свой план. Тут же переслал Давиду электронную медкарту девушки, список найденных в ее доме медикаментов и даже фото из кладовки филармонии, где, кроме окровавленных тряпок в мусорной корзине, были видны блистеры от каких-то лекарств.

– Это огромный риск, – предупредил его Давид. – Для нее. Такие препараты!

– Если их ей введу я, точно опасно, – возразил Артем. – Ты хотя бы сможешь рассчитать верную дозировку. Да и достать их тебе проще, чем мне. А! Еще тебя никто не будет проверять.

– Это так, – согласился консультант, с сожалением посмотрел на оставшуюся пиццу, поднялся из-за стола.

– Сколько у меня времени? – спросил он, прежде чем уйти.