– Реально театр? – У Аркадия на лице была написана потрясающая смесь эмоций: почти детский восторг, недоверие и почему-то нетерпение.

– Но это же было очевидно, – чуть пожал плечами следователь.

Они встретились на туристической пешеходной улице возле небольшого кафе, где продавали напитки навынос. Здание психологического факультета располагалось чуть дальше, в паре домов от этого места, стояло на перекрестке местного Арбата и еще одной старой узкой улочки, ведущей к студенческим общежитиям.

– Если выражаться высоким книжным стилем, – с долей иронии заметил Артем, – то как раз ради театра наша местная Батори, считай, душу продала. Один ее псевдоним чего значит. Точно по Шекспиру, для нее вся жизнь – театр.

– А я ставил на их магический кружок, – признался профессор. – Вроде логично, ей именно там как бы новую жизнь подарили. Она же во все это верила, похоже искренне. Да и, если честно, местечко более комфортное. Домик такой аккуратный, в нем музей купеческого быта сейчас. Можно найти, где поспать нормально, в конце концов.

– Только там постоянно экскурсии и куча народу, – возразил следователь. – Музей частный, постарались сигнализацию хорошую установить. В общем, ей это не подходит.

– Но театр такой большой! – волновался Аркадий. – За ней там можно три дня бегать. А, кстати, как ты ее там увидел? Не спугнул, случаем?

– Не видел, – спокойно произнес Артем. – А вообще, тебе двойка по краеведению. Областной драматический театр построили буквально перед самой войной, Елизавета Аксо никогда там не была. При ее жизни театр квартировал в здании нынешней филармонии. Там работает милейшая пожилая женщина, директор музея. Она прекрасно знает историю творчества нашей актрисы, к счастью только эту часть жизни Елизаветы. Мне устроили небольшую экскурсию. Бо́льшую часть здания занимает зал. Там, кстати, даже орган есть. Гримерные и помещения для репетиций на третьем этаже. Комната, которая в начале прошлого века была отведена для примы, сейчас обычная кладовка, куда сгружают устаревший реквизит.

– Серьезно? – все так же по-детски восхитился профессор. – Буквально закон парных случаев!

– Ты о чем? – не понял следователь.

– Увидишь, – пообещал Аркадий. – Так и что в той бывшей гримерке? Она там?

– Не видел, – напомнил ему друг. – Мне хватило вот этого.

Он продемонстрировал профессору снимок на экране своего смартфона. Захламленная комната, которая даже на фото казалась грязной, какие-то щиты с облупившейся краской, куча досок, потерявшие цвет шторы, лежавшие неряшливой кучей. Обычное оцинкованное ведро, забитое бумагами, какими-то объедками и почему-то пустыми блистерами от таблеток. А еще там были тряпки, когда-то белые, теперь испачканные чем-то неприятно-бурым.

– Улики, – пояснил следователь.

– И что? – Аркадий нахмурился с явной тревогой. – Филармония меньше театра, но ненамного. И как поймать там девушку?

– Мы не будем ее ловить там, – пояснил Артем. – В этом здании всего три входа. Центральный, служебный и еще один, вроде пожарный. Просто дверь, неприметная, ведущая во двор соседнего жилого дома. Парадный и второй входы под охраной, тем более даже после десяти вечера там еще могут ходить актеры и персонал. Остается только та самая дверь. Возле нее, в паре шагов, небольшой карман для парковки.

– Как мы знаем, Артем, – с сомнением покачал головой профессор, – Елизавета была звездой. Она все такая же капризная, амбициозная, в чем-то наглая. Черный ход? А для нее ли это?

– Мы можем поставить пару человек наблюдать, – тут же предложил следователь.

– Я поеду с тобой, – решил друг. – Ведь Давид тоже будет? У нас должно получиться.

– Как я‐то хочу в это верить, – буркнул Артем.

Аркадий нервно закивал.

– Это все так… – Он взмахнул руками, не подобрав подходящего слова. – Понимаешь? Вот есть просто сказки. Нет, я всегда немного в них верил, тут врать не буду. Но вот так участвовать в деле, где есть какая-то сущность! Я за последние сутки прочитал кучу материалов про экзорцизм, про всяких там существ. Все это пугает меня до чертиков.

– Спасибо, что поделился! – не удержался от сарказма следователь. – Лично я никогда в эти твои сказки не верил. Мне-то, конечно, бояться совсем нечего.

– Извини, – искренне повинился друг. – На твоем месте мне бы точно быть не хотелось.

– Давай постараемся немного убавить мой стресс, – предложил иронично Артем. – И найдем что-то позитивное.

– Так вот, к позитиву мы и пришли!

Аркадий указал на здание психологического факультета, к которому они успели подойти. Центральный вход располагался со стороны все той же пешеходной улицы, выглядел на удивление скромным, без всяких там крылечек, портиков, колонн и прочих украшений. Профессор не стал заходить внутрь, повел друга дальше. Артем знал, что, если обойти здание, там в уютном дворике будет и второй вход, но профессор остановился четко на углу.

– Смотри, – велел он. – Кстати, снова парные случаи.

Без вот этой ремарки Артем долго бы еще пытался понять, что́ он тут должен увидеть. Угол здания был не острым, он больше походил на ровный полукруг, как если бы корпус украшала небольшая башенка. Когда-то почти так и было: согласно давним студенческим легендам, на этом углу наверху более ста лет назад располагалась обсерватория. Кто ее там устроил и зачем, теперь уже узнать невозможно, да Артему это и не было интересно. Важно то, что в этом полукруглом повороте была дверь. Парные случаи, упомянутые Аркадием: два незаметных выхода, что в филармонии, что здесь.

– Она наверняка замурована, – изучая дверцу, предположил следователь.

Профессор расплылся в очередной нервно-радостной улыбке, подошел ближе и наигранно-торжественно постучал. Им открыли сразу. На пороге стояла Нина.

– Он тебе спектакли устраивает? – спросила она Артема.

Он только кивнул и шагнул внутрь, протянул подруге ее любимый раф.

– Между прочим, я не паникую, – заявила она, принимая стаканчик. – Спасибо!

Артем только усмехнулся. Они все совсем не паникуют. Да друзья не знают и половины поводов, из-за которых стоит паниковать!

Они поднимались гуськом по узкой винтовой лестнице. Это на самом деле напоминало башню. Романтический образ портили только вполне себе современные пластиковые двери на площадках этажей. Зато сами «пятачки» между рядами ступенек были очень примечательны: аккуратные, небольшие, но правильно-круглые.

– В этом деле все не слава богу, – с долей шутки пожаловался Артем. – Обычно получаешь труп и готов сам кому-нибудь душу продать за хоть каплю информации. У нас же данных было так много, что я не успевал их обрабатывать. Теперь другая напасть: слишком много очевидного. Прячется актриса в своем же театре, вызвали ее сюда в этой башне? Аркаша, ты силен в таких делах, вроде бы как раз круг рисуют на всяких там обрядах, да?

– Рисуют, – подтвердил профессор. – Но ты не угадал. Вызвали ее не здесь.

Он распахнул перед другом и женой дверь, ведущую на третий этаж, первым быстро прошел небольшой кусок того самого странного предбанника, соединяющего теперь два факультета, поспешил на территорию математиков, где и остановился.

– В этой комнатушке, – указал друг на очередную дверь. – Точно парные случаи.

– Незаметные двери и в театре, и тут, – перечислил с веселой иронией Артем. – Теперь две кладовки? Снова и тут и там?

– Слишком натянуто для парных случаев, – прокомментировала Нина. – Еще бы назвал это поведенческим паттерном.

– Я бы это не выговорил, – так же весело признался Аркадий. – А про кладовки – это тоже не совсем так. У них тут что-то вроде архива. Или библиотеки.

– По мне, так точно именно кладовка, – пробормотал Артем, оглядывая с порога помещение.

Комнатушка была довольно просторной, но захламленной. Везде стояли стеллажи, заваленные какими-то бумагами, папками, чертежами. У окна на столе целых три явно давно не работающих стационарных древних компьютера. Вокруг на полу громоздились процессоры. Их было явно больше, чем мониторов. В дальнем углу намечалась самая натуральная свалка из сломанных стульев и каких-то коробок.

Только справа было более-менее свободно. Голая стена, но и около нее пара стеллажей полупустых для разнообразия, легких, будто поставленных на тележки на колесиках.

– И где? – скептически осведомился следователь.

Нина первой прошла вперед и чуть толкнула один из этих стеллажей. Он послушно откатился в сторону.

– Серьезно? – Артем смотрел на стену со смесью чуть ли не священного ужаса и недоверия.

Стена была голой, с нее свисали кое-где обрывки старых, давно потерявших цвет обоев, в просветах между ними на сером фоне проступали какие-то странные следы. Будто надписи или знаки, вырезанные, правда неглубоко, по грязной старой известке. Разобрать что-то конкретное было невозможно. Может, кто-то оставил «автограф» из серии «Тут был Вася» или писал матерные слова. Вообще, эта стена не производила какого-то особого впечатления, не было ощущения, будто стоишь на том самом месте, где проводят магические обряды, атмосфера совсем не та. Но Артема сейчас это не волновало. Он искал не мистику, а улики. Его внимание было приковано к небольшому бурому пятну, очень похожему на засохшую кровь.

– Потожировые? Отпечатки? – коротко напомнил он и перевел вопросительный взгляд на свою подругу.

– Все сняла давно, – успокоила его Нина. – И да, там точно именно кровь. Остальное надо сравнивать и устанавливать личность.

– Потом, – пробормотал следователь. – Я как-то все поверить не могу.

– Жутко, да? – поддержал его Аркадий. – Двадцать первый век! Современный университет, факультет математики. Трудно найти тех, кто более далек от мистики, если так подумать. И такое! Главное, почти на виду же все.

– Да бросьте, – возразила Нина. – Знаки эти не очень и видны. Не краской же рисовали. А кто и что там царапал, кому какое дело? Это подсобное помещение, ремонта здесь давно не было. Никто в грязи ничего рассматривать не будет. Сюда заходят-то раз в год по обещанию. Да и кому придет в голову искать что-то мистическое в кладовке у математиков?

– Логично, – согласился Артем. – Но как вы это нашли?

– Пошли ко мне на кафедру, – предложила деловито подруга. – Расскажем. И кстати, Тёма, предупреждаю сразу, у нас опять нестыковки.

– Знаешь, – искренне признался следователь, – сейчас меня это даже успокаивает. Иначе как-то все слишком гладко. А так даже в сказках не бывает.

Кафедра криминальной психологии располагалась в просторной комнате, где наверняка раньше была аудитория. Здесь до сих пор иногда проводили занятия для студентов, за одним большим столом для заседаний легко могли рассесться с десяток человек. А еще тут были старомодные книжные шкафы, стояли тяжелые стулья с мягкими сиденьями и спинками, обитыми бордовым материалом. На подоконнике тоже лежали какие-то папки, возможно давно забытые распечатанные студенческие дипломные работы. На какой-то тумбе примостился изящный тонкий ноутбук Нины, который смотрелся тут немного инородно.

– Мы работали в двух направлениях, – рассказывала подруга, привычно усевшись на угол стола, как обычная студентка. – Аркадий бегал за студентками, я проверяла тайм-коды на записях с камер.

– Его я понимаю. – Артем указал на друга. – Поясни смысл своих действий.

– Те записи, что видел ты, – охотно стала рассказывать Нина. – В десять сорок пять Людмила с двумя подружками выходит на перерыв из аудитории, нам известно, в какую сторону она пошла. Ты знаешь, когда она вернулась обратно. Это было уже в одиннадцать двадцать три. Но у нас есть и другие камеры! Я их и проверила. Девушка поговорила с однокурсницами и отправилась в туалет. Как мы знаем, это в другом крыле. Так вот, покинула наш факультет она в десять сорок восемь. Я сбегала к соседям, нашла записи там. В одиннадцать ноль три Люда прошла по их коридору и еще семнадцать минут провела в туалете. В предбаннике между факультетами камер нет. Коридор в части математиков виден на записях где-то на две трети. Одна из камер почему-то не работает, как раз над выходом в их коридор. Но все равно понятно, что где-то в этой слепой зоне девушка потратила еще пятнадцать минут. Там и надо было искать.

– Разумно, – оценил следователь. – Ты как всегда гениальна. Ту кладовку на записях как раз и не видно, но вы ее все-таки нашли.

– Это уже я! – похвастался профессор. – Путем сбора все того же студенческого фольклора. Оказалось, что и математики, и психологи знают легенду о Елизавете Аксо.

– Не хочу тебя расстраивать, – признался Артем. – Но это уже даже мне известно от одной из выпускниц. А еще порадую, у местной молодежи немного иная версия событий. Более романтичная.

– Да! – радовался Аркадий. – Точнее, версии даже две, и это очень важно. Городские легенды всегда вариативны. Вот мой научный руководитель давно, лет двадцать пять назад, собирал пионерский фольклор по летним лагерям. Проехал двенадцать таких. В девяти ему рассказали одну и ту же историю о том, как вызывать кровавого немца.

– Кого? – Следователь немного опешил.

– Не важно, – отмахнулся друг. – Страшилку очередную. История была одна, но в разных вариантах. В трех лагерях он считался несчастным пленным, что замерз на территории в войну. Там дети, вызвав его, оставляли для призрака запасное одеяло. Якобы за такую заботу он должен был исполнить желания. Еще в пяти считалось, что его не забрали свои же при отступлении, посчитав мертвым, хотя он был просто ранен. Несчастный полз, пока не замерз, опять же, и не умер. Дети ему тоже дарили одеяло и хлеб, тогда он якобы давал им защиту. А вот в последнем лагере считали, что немец был очень жестоким снайпером, за кем долго охотились наши солдаты. По этой версии, его специально оставили одного умирать. В этом случае немца вызывать дети боялись, он мог рассказать какой-то большой секрет, явившись к пионерам во сне. Но должен был убить того, кто не спит.

– Жуткий фольклор, – искренне высказалась Нина.

– Сам боюсь, – кивнул немного рассеянно ее муж. – Кстати, именно в этом лагере было зарегистрировано несколько странных смертей пионеров. Совсем жуть, да? Но это и подтверждает, что от версии легенды зависит, насколько опасным станет ее герой. В нашем случае актриса все равно остается убийцей. Но, по версии математиков, она жертва любви некоего следователя и, если ее вызвать, она будет убивать, пока не отомстит за измену.

– Отомстит кому? – Как ни странно, Артем заинтересовался. – Тот, кто выгнал из Елизаветы ту сущность, сам давно помер.

– Месть осуществляется по отношению к обидчику той или того, кто вызвал актрису заново, – пояснил профессор. – То есть в их версии серия убийств получается все-таки не бесконечной.

– Конечно! – саркастично отозвалась Нина. – Пока она найдет нужного, успеет полгорода вырезать.

– К сожалению, – вынужден был согласиться Аркадий. – Но студенты говорят, что на самом деле якобы можно как-то на изменщика актрисе указать. Правда, никто из них не знает, как именно. Это я все про математиков. А вот у психологов все жестче. Актрису также вызывают для мести, но тут важно провести обряд вселения, или как там это еще называют, именно в самого врага. В изменщицу или предательницу. В соперницу в любви, наконец. Понимаете? Типа ее все равно убьют или хотя бы посадят. Но при этом важно, что душа той, что одержима, будет как бы проклята. Виновна и перед людьми, и перед богом. Как-то так!

– Сейчас даже я готова на полном серьезе согласиться со старой некрасивой шуткой, что в психологи или даже психиатры идут те, кому надо прежде всего вылечить себя, – заметила Нина.

– Согласен, это более нездоровая версия, – поддержал ее Артем. – Но ладно. Мотив – дело важное, но мне сейчас хотелось бы понять, как ты через эти байки нашел место в той кладовке.

– Никак! – радостно отозвался Аркадий. – Студенты знают, что актрису можно вызвать, но места и каких-то точных деталей обряда не назвали. Так, по мелочи.

– Что делать это надо ночью и в присутствии представителя закона. – Следователь опять вспомнил, что уже слышал от Аллы.

– Нет. – Профессор даже удивился. – Про присутствие полицейского – это правда, а вот про время никто таких условий не называл. Да мы же сами знаем, что это не так. Девушки сказали, нужно пожертвовать свою кровь и написать имя Елизаветы зеркальным образом. Задом наперед. Но главное, места не знают. А нашел я его благодаря совсем другой легенде.

– У вас тут кроме актрисы еще монстры бродят? – насмешливо осведомился Артем у Нины.

– Призрак, – охотно кивнула она. – Ее я с нашей Батори и перепутала поначалу. Там такая милая трагическая история.

– Милого в ней мало, – поспорил с ней муж. – Это якобы было в конце девятнадцатого века. Тогда тут был еще даже не институт, а женская гимназия. Один учитель крутил роман с владелицей учебного заведения. Дама вполне обоснованно рассчитывала на брак. Но однажды ночью оказалось, что параллельно ее избранник крутит шашни с одной из учениц.

– Ночью? – Артема это сбило. – Тут не учебное заведение, а дом свиданий какой-то! Елизавета сюда к любовнику бегала, почему-то этот учитель тут же спал со своими студентками. В здании стояли койки?

– Вообще-то, да, – на полном серьезе подтвердила Нина. – В гимназии девушки жили. Первый этаж был хозяйственным, там была кухня, столовая, кладовые, жил персонал обслуживающий. На втором этаже были комнаты для занятий, а как раз на третьем – спальни. И сразу скажу, учителя тоже жили тут.

– Вот их комнаты были ближними к той самой лестнице, – подхватил азартно профессор. – К той, где мы сегодня поднимались. Там вообще был в те годы центральный вход. Комната учителя была как раз на месте того склада. Директриса застала там любовников. Понятно, затаила обиду. Однажды заманила туда девушку, когда их общего любовника не было, скажем так, дома. И убила ее как раз около той стены. Месть была страшной, потому что женщина обвинила в убийстве учителя и его посадили. Так директриса отомстила обоим.

– Наплевав на собственное женское счастье? – скептически прокомментировал следователь.

– Да сто процентов там все на самом деле было иначе, – легкомысленно отозвался Аркаша. – Эту легенду еще проверять надо. Нам сейчас важно другое: студенты верят, что дух несчастной девушки помогает в любви. Типа она была добрая, честная, теперь покровительствует влюбленным, спасает, если их отношениям кто-то мешает. В городских легендах, вообще в позднем фольклоре, это нормальное дело.

– Хорошо, пусть помогает, – согласился Артем. – Но место смерти несчастной и наша актриса – это вообще из разных опер!

– Но именно эта комнатушка является единственным особым местом в этом здании, – заспорил профессор. – И располагается она точно на маршруте Люды. Без вариантов. Опять же, пересечение легенд – дело привычное.

– Даже если бы это было культурным нонсенсом, наплевать, – выдвинула Нина свои аргументы. – Важно, что именно там есть стена с какими-то знаками. А еще, самое главное, кровь. Судя по виду, не слишком старый след. Явно не прошлых годов.

– Спорно, – подумав, решил Артем. – Это и есть ваша очередная нестыковка?

– Нет. – Его подруга нахмурилась. – Вторую я тебе тоже уже назвала. Время, Тёма. Люда приобрела вторую сущность всего за каких-то пятнадцать минут! Это на самом деле происходит так быстро?

Он целый день внушал себе, что все будет хорошо, что у них все получится. Сейчас же испугался. Сердце нехорошо ёкнуло, забилось быстрее нужного, снова неприятно вспотели ладони. Весь сегодняшний день был похож на какую-то игру, они все верили, что-то делали, радовались своим мелким, а на самом деле очевидным открытиям. Но никто из них не был уверен в результате. Потому что никто и понятия не имел, что их ждет и как это все должно произойти. Вот потому при первом же сомнении, намеке на ошибку весь самообман рухнул. Только упрямство все равно мешало это признать. Пусть у них не все сходится, не все легко, но ведь так даже лучше. С нестыковками и сомнениями вся эта ситуация выглядит более правдоподобной.

Артем поднялся со стула, оставил недопитый чай.

– Я поехал за Давидом, – произнес он. – Нина, жди его здесь где-нибудь в половине девятого. Аркаша, в это же время встретимся у филармонии.

– И что нам делать все это время? – Подруга смотрела на следователя непривычно растерянно. Конечно, она нервничала ничуть не меньше, чем он или ее муж.

Нина такая же, как сам Артем, она человек действия. Победить страх и сомнения она может только активной деятельностью.

– Все те же записи с камер, – напомнил он подруге. – Мы искали на них только Люду и следили только за девушкой. Но есть тот, кто провел обряд. Поищи, кто мог пойти за ней, посмотри, может, в здание в тот день заходил кто-то чужой.

Артему на ум пришла еще одна мысль.

– Кстати, – заметил он. – А та камера, как раз в конце коридора математиков. Она давно сломана? Это все же странное совпадение. Может, есть шанс узнать?