Его режим окончательно сбился, усталый мозг забыл, когда и как надо отдыхать. Пока Артем спал, вместо снов, хотя бы даже кошмаров, в его голове кружили мысли, беспорядочно, как-то нудно, лениво вертелись бессмысленным кругом. Но в какой-то момент эта каша вдруг сложилась в нечто логичное и верное. Артем резко проснулся и сел на постели. Схватил смартфон, посмотрел на экран, часы показывали начало седьмого. За окном было еще совсем темно. Спал следователь всего чуть больше четырех часов, но сейчас даже пытаться еще отдохнуть смысла не было. Артем отправился на кухню, по дороге пытаясь сообразить, чем себя занять до того времени, когда просыпаются все нормальные люди. Ну позавтракает, посмотрит материалы, а дальше?

У рабочего стола стоял Давид. Он варил кофе. Артем уставился на своего временного квартиранта, не с удивлением, а с откровенной радостью. Но похоже, Давид этого не понял, виновато улыбнулся.

– Мы тебя все-таки разбудили, – констатировал он. – Извини, пожалуйста.

– Мы?

Артем картинно осмотрел кухню, даже сделал вид, что заглядывает под стол.

– Ты прячешь где-то тут семь гномов? Или приволок стаю дворовых собак?

Его гость рассмеялся.

– Нет, – весело отозвался он. – Даже сейчас обидно стало, что мне не пришла в голову какая-нибудь из этих шалостей. Я просто общался со своими специалистами онлайн.

– А чего ночью? – Артем прошел к шкафчику, стал готовить себе чай.

– Разные часовые пояса, – напомнил консультант.

– Так вы еще наверняка и не по-русски общались, – сообразил следователь.

– Английский, – подсказал Давид и чуть усмехнулся. – Его считают языком международного общения. Но знаешь, я понял, что этот язык у каждого разный. Вроде и слова знакомые все, да акцент у каждого собеседника свой и такой, что я половину с трудом разобрал. Но наверняка и мои коллеги меня так же через раз понимают.

– И никто не любит этот язык, – чуть усмехнулся хозяин дома. – А кроме английского, какие еще знаешь?

– Немецкий, итальянский, – стал перечислять консультант. – Ну это легко. Романо-германская группа. Французский, правда, только читать могу. Мне это их знаменитое гортанное произношение совсем не дается. Другие группы: арабский легко. Немного турецкий. Русский, болгарский, польский. Опять же, родственные. По-чешски тоже только читаю. Они говорят слишком быстро, разобрать не могу. Что совсем плохо, так и не смог выучить венгерский.

– Говорят, он очень сложный, – вспомнил Артем. Он уже уселся за стол со своей чашкой чая и тарелкой бутербродов. Приготовил и для себя, и для гостя. – А он тебе важен?

– Я живу в Будапеште, – чуть улыбнулся Давид. – Давно.

По его тону следователь понял, что речь не о пяти или десяти годах, а, возможно, о паре веков. Было любопытно узнать, но расспрашивать дальше Артем все же постеснялся.

– Так, выходит, ты еще не ложился? – сменил он тему. – Черт, я хотел помощи попросить.

– Лечь на полчаса раньше или полчаса позже – теперь уже без разницы, – рассудил консультант, – на что их потратить.

– Все же у нас два трупа, – с сожалением признался Артем. – Этой ночью она напала на мальчишку, ранила, сейчас он в больнице, кровопотеря большая. Врачи говорят, молодой, шансы вроде есть. Только убийца не выполнила свой ритуал полностью. И потому напала еще раз.

Он раздраженно всплеснул руками.

– Так глупо! – признался следователь с досадой. – Мы были буквально в двух шагах, и она не побоялась! Свалила и заколола одного из наших. Никто не мог ожидать…

– Артем, это реально так, – твердо заметил Давид. – Никто из вас не может всего предугадать. Это сейчас ты можешь логично рассуждать, что из-за прерывания схемы или там из-за чего еще она могла на такое пойти. Но чтобы это просчитать сразу на месте событий, да еще в явно стрессовой ситуации, надо быть гением. Или вообще – Богом!

– Да, – немного рассеянно отозвался следователь. – Только мне сеанс терапии не нужен, знаю я это все. Просто ее надо найти, и срочно. Меня осенило, пусть и не совсем своевременно: у нашей местной Батори очень четкий ареал охоты. Те места, какие она хорошо знает, где она совершала первые преступления. Знакомая ей территория. Но, следуя такой логике, ее саму также надо искать в местах, которые ей привычны.

Он чуть пожал плечами.

– За всей этой мистикой я совсем разучился думать как привык, – признался он с досадой. – Но ведь даже обычного рецидивиста мы бы искали по его знакомым, по прежним адресам. Наркомана – по притонам и барыгам. Так и здесь. Людмила, если бы убийцей была она сама, пряталась бы у друзей, может в общежитии студенческом, даже, возможно, на факультете. Крайний вариант – сняла бы дешевую посуточную квартиру без договора где-то на окраине. Но Елизавета другая. В конце концов, она привыкла к роскоши, к совсем другим вещам. Она даже в гостиницу или отель не впишется. Не ее привычки. Значит, остаются те места, какие ей известны, где она будет чувствовать себя комфортно.

– Ты прав, – уверенно закивал Давид. – Я понял, что надо сделать. Выпишу тебе ее адреса, так будет быстрее. Я же их знаю и даже смогу быстро найти, как изменились названия улиц с тех пор, посмотрю, какие здания стоят теперь на этих местах.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Артем. – Сэкономит время. Сейчас это самое важное.

– Извини, – участливо сказал консультант. – Ты сказал, ритуал она до конца выполнить не успела. Значит, нашей кровавой графине помешали. Кто-то еще пострадал из твоих коллег?

– Да, – признал следователь. – Стас. К счастью, ничего фатального. У нее этот ножик, тупой в прямом и переносном смысле. По руке его полоснула. Но важно, что она сама была ранена. И тут вопрос, Давид…

Артем думал об этом все время. У него до сих пор перед глазами стояла та картина. Эта дикая метаморфоза, совершенно ирреальная, когда призрачный образ актрисы вдруг лопнул и следователь увидел саму Людмилу. Ее глаза, борьбу, отчаянное упрямство, стремление выжить и эту беспомощность, почти боль. Миг, когда они смотрели друг на друга. Артему казалось, будто в тот момент он дал обещание, нет, правильнее – именно клятву. Вытащить эту девочку живой изо всей этой дикой передряги. Спасти. Он испытывал к ней нечто такое… Не жалость, которая всегда унижает, но и что-то большее, чем сочувствие. Ее сопротивление заслуживало уважения и даже восхищения. И потому Артем обязан был ей помочь. Не важно как, но он это сделает.

– Стас успел в Люду выстрелить, – продолжил он объяснять Давиду. – Но пуля прошла по касательной, только чуть царапнула плечо. Но все же это рана. Ну не знаю, как это технически верно, но тело, оболочка для сущности, повреждено. Чем это может закончиться?

– Я понимаю, – спокойно сказал консультант, – о чем ты беспокоишься. Но нет, «посредник» не выберет себе другой сосуд. Слишком несерьезное ранение. Нонсенс, но это хорошо для самой Люды. Если бы все было серьезно и пострадали внутренние органы, то тварь сбежала бы, а девочка умерла. Пока же все будет наоборот. Вспомни историю самой нашей Батори. Она заключала контракт как раз ради спасения собственного тела! Тварь способна замедлить некоторые физиологические процессы. Так что пока в этом смысле Люде ничего не грозит. Но с другой стороны, потеря крови – а значит, физических сил – ослабит все-таки именно саму девушку. И тут стоит вернуться к твоему озарению. Если бы Люда оставалась по-прежнему сильной, то могла бы как-то влиять на то, где прятаться. Теперь же ведет игру только сама Елизавета Аксо. И искать ее точно надо там, где ты и предположил.

– Только это также значит, – угрюмо напомнил следователь, – что теперь Люда больше не сможет оставить мне послания. И не сможет больше помешать самой твари, что она пыталась сделать в эту ночь.

– Мы успеем, Артем. – Давид говорил спокойно, но уверенно. – Я уже знаю весь ритуал. Я смогу его провести, надо только найти правильное место.

– Слушай… – У следователя понемногу складывался план. – А там должна оказаться именно Люда? Если, чисто гипотетически, я смогу как-то забрать у нее эту тварь и найду помощников, кто доставит меня, куда ты скажешь… Это сработает?

– Ты понимаешь, что такие ритуалы делаются на крови? – уточнил у него консультант.

– Да без разницы! – честно выдал его собеседник. – У меня, знаешь ли, тоже были ранения по службе. Это можно пережить. Главное, скажи, сработает?

– Нет, – с сожалением возразил консультант. – Прости. Во‐первых, забрать из девочки эту сущность можно лишь одним способом – сделать ее тело непригодным. Ты сам понимаешь, что это значит. Это не вариант. Но есть и «во‐вторых». Даже если бы мы нашли способ осуществить твой план мирным путем, результат был бы не совсем тем, какой нам нужен. Ритуал был бы проведен, тварь отправилась бы куда-то туда, откуда они и появляются. Только в следующий раз она так же легко сможет и вернуться. Портал был открыт кровью Люды, и закрыть его навсегда можно только ее же кровью.

– Ладно. – По тону было понятно, что Артем полностью не смирился. – Главное – просто ее найти. До того, как наша Батори снова пойдет убивать.

– Конечно, – подтвердил Давид и поинтересовался: – Послания. Аркадий их перевел?

– Да, – устало кивнул следователь. – Прислал еще вчера вечером, но было совсем не до них. Я все время не успеваю! Даже не смотрел еще.

– Открывай, – наигранно-бодро предложил гость. – Мы оба не спим, тебя сейчас никто в Комитете не ждет. Самое время заняться интеллектуальными загадками.

Артем послушно потянулся за своим смартфоном, нашел в почте письмо профессора, пробежал его глазами.

– Так, – начал он вслух. – Аркаша дал перевод каждого из четырех слов. Если честно, на первый взгляд все та же тарабарщина. Но, наверное, сначала надо расставить слова в хронологическом порядке.

– Очень верно! – На этот раз радость Давида была более искренней. – Люда тогда вышла из аудитории, отправилась в дамскую комнату. И, скажем так, именно на этом отрезке пути на нее напали.

– В туалете она уже оказалась не одна, – подхватил Артем. – Тогда вот первое, которое девушка там и оставила. Урусу. Японский…

Читая перевод слова, присланный профессором, следователь даже улыбнулся. Если не победно, то удовлетворенно.

– Ситуация, когда вы притворяетесь, что вас нет дома! – процитировал он Давиду.

– Потрясающе! – восхитился консультант. – Удивительно сильная и сообразительная девушка. С ума сойти! Не знаю, помнила ли она, осознавала ли, как ее заставили принять участие в обряде и что там произошло, но Люда дала понять, что тварь поработила ее не полностью!

– Она накануне заучивала все эти странные слова, – размышлял Артем. – Они понятны только ей. Совсем не знакомы, да и не нужны этой нашей Батори. Потому Люда выбрала их. Конечно, не лучший вариант. А если бы никто не нашел эти подсказки? Или не смог их понять?

– Она делала то, что могла, – возразил его напарник. – И что ей позволили сделать. Девочке повезло, потому что все-таки мы с тобой сейчас ломаем над этим голову. Ее послания получены. И первое даже вроде бы разобрали. Давай дальше. Встреча с тобой в аудитории.

– Встреча не с Людой, а с тем, кто занял ее тело, – уточнил следователь. Для него это был важный нюанс. Он упрямо дистанцировал девушку от того, что в ней поселилось. – Там вот это: койнойокан. Это опять японский. Тогда актриса перевела мне это сама: предчувствие влюбленности. Я принял это за какой-то банальный флирт.

– Не факт… – Давид озадаченно хмурился. – А если это все-таки указание?

– На что? – не понял Артем. – Тот, кто провел обряд, был симпатичен самой Люде? Но мы проверили, у нее не было парня. Даже каких-то новых знакомств с мужчинами в последнее время не было. У девочки вообще есть лишь два приятеля на курсе и один одноклассник, с кем она еще общалась. Остальные только подружки. Тот, с кем дружила в школе, в другом городе и не приезжал. Тоже проверяли. Однокурсники не покидали аудитории.

– Но ей мог понравиться ты, – заметил консультант. – Или просто в тебе она искала поддержку. Все та же логика – незнакомые для актрисы слова. Одно она уже оставила на зеркале в туалете, другое заставила произнести саму Елизавету. Может, Люда указывала лишь на саму форму своих подсказок?

– Наверное, так и есть. – Следователь очень хотел в это верить. – Ведь следующее послание будет на окне в ее квартире. Там же ноутбук, где на экране открыт сайт со списком всех этих странных слов. Тут точно уже мимо не пройдешь.

– Опять же, выглядит очень логично, – обрадовался Давид. – Кажется, у нас получается. Продолжим?

– Похоже, на этом наше везение и закончится, – предупредил его Артем, видя следующую подсказку. – Само слово даже не выговорю. Что-то вроде «джеамлиричд». Это на гэльском. Когда кто-то отвлекает во время еды. Люда как-то подсказывает, что тварь испытывает голод?

– Может быть. – Но сам напарник явно в таком варианте сомневался. – Девочка погружена в мир захватчика. Она рассказывает о нем? Но сможет ли такое послание ей самой помочь?

– Тогда что? – Следователь чуть пожал плечами. – Про еду? Что тут еще предположить?

– А если это прямое указание? – предположил Давид. – Где была Люда до того, как пошла в университет?

– Дома, – вспоминал Артем те данные, что собрали эксперты. – Оттуда отправилась на своем автомобиле в университет. Припарковалась за квартал от корпуса, ближе стоянки платные. Где-то по дороге зашла в кафе?

– А если реально так? – Консультанту явно нравилась его версия. – Это же не проверяли? Ну не знаю, она могла просто кофе с пирожком где-то взять. И в этом месте встретилась с тем, кто выбрал Люду в качестве жертвы для обряда. Ты ведь уверен, что за всем этим кто-то стоит.

Следователь уверенно кивнул. Снова вспомнилась ночь, лицо девушки, ее взгляд, а еще тонкая рука, сжимающая рукоять кортика. И белая повязка бинта на запястье.

– Ты сам сказал, – напомнил он своему напарнику. – Такие ритуалы проводят только на крови. У Люды есть порез или что-то такое на руке, я сам видел. Повязка, и она выглядела несвежей. Кто-то порезал девушке руку, раньше, например как раз тогда, когда вызывал тварь.

– Ладно, – серьезно согласился Давид. – В конце концов, на то, что Люду используют, указывает много всего. Пусть и косвенно, как принято выражаться в ваших кругах. Я еще больше верю, что это послание точно про незнакомого нам преступника.

– Кто-то подошел к ней, когда она ела. – Артем мог это легко представить. – Отвлек от еды. А потом последовал за Людой в университет?

– Она плохо себя чувствовала, – напомнил консультант. – Но если и это не совпадение? Если ей стало плохо, потому что кто-то каким-то образом смог добавить в еду девушки препарат или еще чего? Потому она и указывает на эту встречу?

– В напиток! – уже увереннее поддержал его Артем. – Последнее слово, то, что было на остановке. Вот! Опять японский. Некодзита. Кошачий язык. Чувствительность к слишком горячим напиткам. Все-таки кофе? А ведь это даже можно проверить по камерам. Люда могла прийти в корпус со стаканчиком в руке! Я позвоню Нине…

– Когда она проснется, – успел остановить его Давид. – Артем, сейчас еще слишком раннее утро. Но думаю, мы все понимаем верно.

Главное – в это верить. Но вслух следователь этого не произнес.