Он очень жалел, что не поставил будильник. Надо было это сделать. Пусть и начальник, и весь мир кругом дали ему «родительское разрешение» не участвовать в сегодняшней облаве, сам Артем пропустить ее не мог. Но только организм подвел. Следователь даже не стал ждать, пока его друзья отправятся домой, передал заботу о соблюдении правил гостеприимства Давиду. Сам он наконец-то ушел спать. Было начало седьмого.

Артема не мучили сновидения, вообще было ощущение, что он как в омут провалился. А проснулся будто от волшебного пинка, резко, но позднее, чем следовало. На часах было без пятнадцати одиннадцать вечера. На ходу натянув джинсы и чистую футболку, он рванул из квартиры, вскочил в автомобиль и помчался туда, где ждали появления убийцы.

Следователь не знал, что его сейчас пугает больше: что они не все просчитали, что будет еще один труп или что кто-то традиционно при задержании все же убьет или хотя бы ранит Людмилу. Судьба этой девочки не давала Артему покоя. Почему-то ему казалось, что в этой ситуации именно Люда стала основной жертвой. Именно по отношению к ней все складывалось наиболее несправедливо. Он просто боялся за эту студентку. Еще пару дней назад милую, немного наивную, серьезную девочку, у которой были свои цели, мечты, что так стремилась нормально и правильно жить! И у кого это получалось. До появления Елизаветы Аксо.

Он домчался до нужного квартала всего за десять минут, но понимал, что уже опаздывает. Просто интуитивно это чувствовал. Закрыл автомобиль и почти побежал вдоль спящего здания. Это снова был практически самый центр города, два квартала от местного Арбата. Тут, на месте старых двухэтажных, развалившихся от времени и лишенных достойной реставрации купеческих домиков теперь возвышались несколько новостроек.

Но это были не какие-то типовые многоэтажки, а довольно нарядный современный комплекс, сами постройки небольшие, на два-три подъезда, вверх на пять этажей. И куча украшений. То высокие крылечки чуть ли не с колоннами и портиками, то ряд шикарных панорамных балконов, выступающий будто имитация башенки. А еще домики соединялись арочными проходами. Красиво, но сейчас, с точки зрения Артема, – опасно. За всеми этими архитектурными изысками заметить преступницу и ее жертву трудно.

Следователь быстро шел вдоль улицы, методично осматривал каждый закуток и палисадник. Но кругом по-прежнему было тихо. Как-то слишком безлюдно и напрягающе тихо. А ведь до центра, где куча ресторанов, кафе и торговых центров, где так любит гулять молодежь, рукой подать. Почему тут никого?

Артем дошел до конца квартала, там была еще одна улица. Такая же раздражающе пустая. Следователь повернул назад, вернулся к ближайшему арочному проходу, ведущему во двор комплекса. Вход закрывали ворота. Высокие, кованые, такими бы украшать какое-нибудь музейное поместье, а не подворотню. Сейчас ворота были закрыты – судя по всему, их открывали при необходимости, с пульта, когда надо было заехать или выехать с территории. Зато калитка была гостеприимно распахнута. И почему-то это Артему не понравилось.

Следователь поспешил внутрь, за аркой яркого освещения уже не было, пришлось замедлить шаг, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Здесь во дворе-колодце вдоль подъездов шла узкая асфальтированная дорога. По другую сторону от нее в центре громоздились какие-то будки, были кое-как припаркованы автомобили, росли разлапистые кусты. Казалось, кругом слишком тихо. Хотя на самом деле это было не так.

Артем обходил двор по периметру, смотрел на светящиеся окна, слышал, как где-то играет музыка, в какой-то квартире жильцы выясняют отношения, а еще где-то через открытый балкон слышен смех, явно гуляет веселая компания. Но это были не те звуки. Он только отмечал их краем сознания. Охватившее следователя еще в дороге странное ощущение, тот самый страх, не отступил, становился только сильнее и нес с собой неприятную нервозность, какое-то зудящее чувство неправильности.

Все эти слишком обычные звуки, эта темнота двора – они казались какими-то нереальными, будто Артем видит ненастоящую картинку, как фильм на экране. Было странное чувство потерянности, оторванности от этой жизни, будто следователь окружен некой иллюзией, которая только отвлекает.

Новый звук тоже был обычным, привычным, а значит, ненужным. Где-то с неприятным скрипом, чем-то похожим на стон, открылась подъездная дверь. Шорох подошв по камню, кто-то быстро сбежал по ступенькам крыльца. Артем даже не сразу осознал смысл происходящего. А потом пришло понимание. Инстинкты сработали быстрее, чем разум. И все изменилось.

Артем перешел на бег. Он несся вдоль почти спящего дома, спешил вслед удаляющимся чужим шагам. Теперь казалось, что кругом все застыло, даже будто подернулось какой-то белесой дымкой, как ненужные забытые декорации. И они мешали, вставали преградой, как и весь мир этого странного дворика. Артему мерещилось, что даже воздух тут вдруг стал плотнее, не пускал и теперь следователь продирается вперед. Все стало окончательно нереальным и чуждым.

Но все же он упрямо бежал, вслушиваясь в те самые тихие, но теперь единственно важные звуки. В тот быстрый, но еле слышный шорох подошв кроссовок по асфальту, который в какой-то момент вдруг замер. Артем услышал голос, мужской, немного удивленный, который что-то произнес, вопросительно и даже чуть раздраженно. Потом странный треск. Следователь не узнал этот звук, он не был знаком или привычен, но понял: это сработал шокер.

Мелькнула странная упадочная мысль: он с самого начала знал, что так и будет, что это какая-то предопределенность, он должен попасть в эту сцену как в театральный спектакль. Второй выход со двора не был защищен воротами, и арка была намного уˊже. Обычная темная и неуютная подворотня. Только там, у самого выхода на улицу, угол дома и часть проезда были освещены. Стоящий за границами двора фонарь будто проливал неровную лужу желтого тусклого света. Как прожектор в театре, подсвечивающий нужную часть сцены.

Артем увидел все и сразу, единой картиной, но в то же время за одно мгновение успел осознать кучу мелких деталей. Ровно в этом пятне света на асфальте лежал человек. Черные волосы закрывали лицо, падали на асфальт, как-то нелепо раскинуты руки, неправильная, бессильная неподвижность. Рядом, на корточках, наклоняясь над жертвой, – фигура женщины. Изящная, даже хрупкая, но в то же время какая-то доминирующая. Платье обтягивает фигуру, темные волосы, разделенные ровным пробором, свисают вниз, скрывая лицо. Одной рукой убийца сжимала оружие.

Это был кортик. Обычный наградной, какими дополнялась парадная форма офицеров еще Советской Армии. Темная ручка, крохотная гарда, лезвие сантиметра три шириной, длинное, заточенное с обеих сторон. Но только сам кончик, чуть скругленный, запачкан кровью. Намного больше ее было на тряпке, которую женщина прижимала к ране своей жертвы, каким-то особенно плавным, даже неторопливым, будто ленивым жестом.

Следователь привык думать быстро. Если по тряпке еще растекается это отвратительно-бурое пятно, значит, жертва еще жива. И кроме этого смешного, почти сувенирного ножа другого оружия у убийцы нет. Подойти, ударить, выбивая кинжал, схватить, оттащить ее прочь…

Он уже рванулся вперед, когда женщина занесла над своей жертвой нож и медленно, снова как-то картинно, повернула голову и посмотрела на Артема. Прошло не более секунды. Только у следователя появилось ощущение, что время исчезло. Он будто врезался в невидимую стену, тело еще рвалось вперед, но мозг уже понимал, что сил преодолеть преграду нет. Его сейчас тормозила даже не какая-то мистическая сила, а осознание. Жуткое, совершенно дикое осознание. На него с лица давно умершей актрисы смотрели глаза твари.

Не первый год на службе. Видел и пустые глаза наркоманов, видел откровенную ярость и злобу. Дважды ему выпадало арестовывать и вести допросы психопатов, где он видел другие, по-настоящему безумные взгляды. Но не такое.

Это можно было назвать погружением, еще вернее – провалом. Будто он шагнул в портал, в какую-то дверь в иной мир, а там… Холод и равнодушие. Какое-то полное, бесконечное. И что-то такое, что и словами не назвать. Пустота? И полное осознание того, что каким-то неведомым и совсем не добрым чудом вот такое может существовать. Оно, это нечто, сейчас напротив него.

Странно, но он не застыл, не испугался. Артему, наоборот, показалось, что вся эта странная тишина и нереальность ночи взорвалась, опала тысячью осколков. И больше нет преграды. Потому что сейчас он испытывал злость, нет, животное, дикое чувство агрессии. Он должен уничтожить, изгнать вот это из мира. Убрать эту тварь из тела девочки. Ни в чем не виноватой студентки, кто не может иметь с этим монстром ничего общего. Девочки, которую он не видел и не запомнил даже, как она выглядит на фото или видео с камер. Но она же живая! Люда…

Артем и не понял, что произнес ее имя вслух. Позвал. Хотя у него было ощущение, что потянулся к ней, будто чувствовал ее присутствие там, за стеной этого чужого и дикого взгляда. И снова этот «переход». Будто реальность качнулась обратно, время снова пустилось бежать вперед. Вернулись звуки. Шумы ночи, какие-то неопознанные рваные аккорды, доносившиеся из валяющихся рядом чужих наушников. А главное, там, за спиной следователя, гремели другие шаги. Коллеги тоже бежали к месту преступления.

Она казалась хрупкой, слишком маленькой в сравнении с распростертым на земле телом раненого мужчины. Съежившаяся вся, вжала голову в плечи. Вместо элегантного платья простая темная курточка, под ней серая футболка, с плеча свесилась неряшливо заплетенная коса. Даже непонятно сейчас, каким был цвет волос. Да и не важно. Артем снова видел только ее глаза. Темные, но ясные. Девушка закусила губку, у нее было такое жалобное выражение личика. Но она упрямо хваталась за действительность, за право быть собой.

– Люда, – снова позвал Артем и чуть придвинулся вперед. – Ты сильная! Ты такая сильная! Ты молодец. Просто… Просто разожми пальчики. Ты можешь…

И тут же испугался, что девушка отведет взгляд, что посмотрит на свою руку, которой еще сжимает кортик. Контакт прервется, и тогда тварь может снова взять верх. Но нет, Люда смотрела только на него. Напряжение в ее глазах казалось практически материальным. И все же рука девушки плавно начала опускаться. Не нанося удар, а отводя оружие. Тонкая девичья рука, такая бледная на фоне рукава куртки. И эта странная повязка на ее запястье. Грязный истерзанный бинт, на котором видны темные отметины засохшей крови.

Артем чуть нахмурился. Он как-то сразу понял, что означает эта ранка на запястье Люды. И тут же испытал злость на того, кто это сделал. Следователь еще чуть придвинулся, чтобы оказаться рядом, отшвырнуть нож, как только девушка его опустит. Но в этот момент за ее спиной в пятне света мелькнула тень. Человек вывернул из-за угла, еще пара шагов, и он окажется рядом.

Машинально Артем бросил быстрый взгляд на эту приближающуюся фигуру. Контакт прервался. Он тут же почувствовал, как снова все изменилось. Следователь не хотел снова это видеть – призрачный образ актрисы, ее жуткий взгляд твари. Это было поражением. Потому что та, что только что была Людмилой, не опустила оружие, а перехватила кортик увереннее, резко развернулась и нанесла удар.

– В сторону! – все же успел крикнуть Артем, предупреждая.

Его коллега неловко шарахнулся к стене, выставил вперед руку, инстинктивно защищаясь. И тут же вскрикнул, когда кончик лезвия чиркнул по раскрытой ладони. Следователь дернулся вперед, попытался ухватить девушку за плечо, удержать, но она была слишком быстрой. Ловко обогнув раненого, она уже бежала к выходу из подворотни.

Мимо Артема пронесся кто-то еще. Один человек, потом другой. Стас все еще стоял, прислонившись спиной к стене, нашарил здоровой рукой пистолет, поднял оружие.

– Стас, нет! – крикнул следователь.

Но было поздно. Выстрел прозвучал. Хрупкая фигурка почти уже скрылась за углом дома. Что-то маленькое и неимоверно быстрое пролетело в опасной близости от головы Людмилы. Пуля чиркнула ее по плечу. Девушка исчезла из поля зрения следователя. За ней гнались оперативники, еще кто-то из полицейских мчался теперь уже мимо подворотни по узкой улице.

Артем испытал резкое, почти болезненное чувство поражения. Но сейчас было не до того, чтобы возиться с собственными эмоциями.

– Ты как? – бросил он коллеге.

– Больно, зараза! – Стас держал раненую руку на весу, второй неловко засовывал пистолет сзади за пояс брюк.

– Скорую надо… – рассудил вслух следователь, но даже не сделал попытки достать смартфон. Он смотрел на все еще распростертое в шаге от него тело незнакомца.

Артем нагнулся над раненым, зачем-то убрал с его лица длинные спутанные черные патлы. Молодой парень – по сути, мальчишка еще совсем. Глаза его были закрыты, на лице так и осталось выражение какого-то удивления или даже детской обиды, неподвижный, безвольный. Ниже, на шее, правее лица, видна рана, сейчас просто похожая на темное пятно, будто чуть пульсирующее от выплескивающейся из него крови.

Если кровь еще идет, значит, парень жив. Надо как-то зажать рану! В голове следователя всплывали какие-то отрывочные знания, как оказывать первую медицинскую помощь. Он подсунул ладонь под голову мальчишки, постарался правильно разместить пальцы, как его когда-то учили делать на манекене. Тогда еще в академии на этих занятиях Артем всегда думал, что навредить в такой ситуации, кажется, проще, чем помочь. Такие же мысли полезли в голову и в тот момент, но следователь все равно старался сделать зажим верно.

То ли он убедил себя в этом, то ли края раны на самом деле немного сошлись. Он надавил чуть сильнее. Артем судорожно старался сообразить, что делать дальше, как долго придется ждать врачебной помощи. Хоть кого-то сюда, кто способен сделать что-то разумное!

Он не заметил приближения Аллы и даже чуть вздрогнул, когда она опустилась рядом с ним на корточки.

– Чуть передвиньте пальцы, так зажим сильнее, – сказала эксперт, а сама стала нащупывать пульс с другой стороны на шее пострадавшего.

– Ты медик? – осведомился следователь, даже не обратив внимания, что перешел на «ты». Сейчас было не до правил этикета.

– Нет, – легко ответила она. – Отец показывал.

– Он сам где? – Артем вспомнил, что Федор врач по образованию, пусть и работает судмедэкспертом.

Он не столько увидел, сколько почувствовал, как она напряглась.

– Его сегодня не будет, – угрюмо сообщила Алла.

– Опять? – Следователь все же на мгновение поднял глаза на лицо женщины. Она лишь кивнула в ответ и отвела взгляд.

– К Стасу пойду и уже вызову скорую.

Следователь молча кивнул, не задумываясь, видит она его реакцию или нет. Раньше продолжительных запоев у Федора не было – или он умудрялся хорошо их скрывать. В другое время Артем бы забеспокоился о друге и наставнике, сейчас же его несвоевременная «болезнь» просто вызывала раздражение. А в целом было не до Феди. Следователь все же аккуратно сдвинул пальцы, как указала Алла. И снова заставил себя поверить, что края раны на шее мальчишки сошлись совсем, кровь почти не сочится. Надо просто держать так…

Рядом остановился кто-то еще.

– Давай я, – предложил Васильевич.

– Да ладно уж…

Артем не стал признаваться, что просто боится убрать руку и хоть на мгновение дать ране заново открыться.

– Что там с ней? – спросил он.

– Да. – Васильевич раздосадованно махнул рукой. – Быстрая, жуть. Плохо так думать, но боюсь, сбежит.

– Она ранена, – сообщил следователь. – Стас выстрелил, плечо поцарапал ей.

– Знаю! – буркнул начальник. – Вообще-то, я это видел!

Вот тут Артем удивился.

– Да? Мне почему-то казалось, что тут никого не было.

– Да я буквально следом за тобой бежал, – пояснил устало его старший коллега. – И еще пара оперативников, что патрулировали эту часть двора. Просто, когда ты с ней переговоры затеял, я велел всем убраться. У тебя почти получилось!

Начальник явно пытался его похвалить. Артем только кивнул. Он старался не показать, насколько выбит из колеи. Он на самом деле не замечал никого и ничего с момента, как оказался здесь. Дурная мысль, но она не отставала: Артем будто бы провел это время где-то за пределами реальности, в мире той твари, с которой встретился сегодня взглядом. В которую он все-таки теперь верил. Это все угнетало и пугало до чертей. Но следователь снова приказал себе не думать, не отвлекаться.

– У парня хоть какой-то шанс есть? – робко спросил начальник.

– Я не врач, – буркнул Артем.

– Все это отвратительно выглядит, – от души выдал Васильевич. – Облава, куча разыскных мероприятий. А в результате толпу мужиков сделала одна маленькая девчонка.

– Да, мы облажались, – согласился угрюмо следователь. – Как ее вообще пропустили?

– Я думаю, она нас видела, – решил начальник. – Пришла раньше, когда мы только разворачивались. Нет, конечно, проверяли все, дворы соседние, подворотни, даже помойки. Но забежать в подъезд, временно подняться на полэтажа – дело пары минут. Никто же не будет настолько тщательно проверять.

– Да она в темном вся, – поддержал его Стас, подходя ближе. – А кругом кусты какие! У нас в городе благоустройство территорий и озеленение на высоте. Я там на улице на углу аккуратно прогуливался. Ее почти случайно, чуть ли не краем глаза заметил. Тень через дорогу метнулась, и все! Пошел проверить только на всякий случай! А она уже все успела!

– Больше, чем хотелось бы, – хмуро отозвался Васильевич. – Как там твоя рука?

– Все так же больно! – досадливо поморщился подчиненный. – Крови много, но ладно, держу. Щиплет. Но вот пальцы плохо сгибаются.

В просвете арки замелькали странные синие и красные отблески. Артем даже не сразу понял, что это огни наконец-то прибывшей скорой. В подворотне зазвучали быстрые шаги медиков. Кто-то уверенно отстранил следователя, чужие пальцы уже зажимали рану несчастного мальчишки, что за все это время даже не пришел в себя.

– Он дышит, – сообщил рядом мужской ровный голос. – Кровопотеря значительная, рана глубокая. Надо…

Дальше врач назвал какие-то препараты и дозировку. Артем просто распрямился и шагнул дальше. Он держал руки перед собой, не зная, обо что бы вытереть чужую кровь. Алла подошла к следователю, протянула ему салфетку.

– Этого тоже заберите. – Начальник указывал медикам на Стаса.

– Да я потом сам… – попытался протестовать он.

– Езжай, – категорично заявил Васильевич. – Тебя зашьют, и сиди там с мальчишкой. Надо ситуацию на контроле держать.

Раздался какой-то раздражающий треск, начальник полез в карман, достал рацию. У следователя как-то нехорошо екнуло сердце. Он почему-то снова уже знал: будут еще плохие новости.

– Черт! – Судя по виду, Васильевич с удовольствием выругался бы более грубо. – Они ее потеряли. Вот точно, шустрая не в меру!

– Как-то неспокойно мне, – признался Артем. – Она свой ритуал не закончила. Как бы нам еще и завтра не пришлось все это повторять. Она может ускориться.

Произнося это, он четко понимал, что говорит именно об актрисе, но боялся за Люду. Чем больше жертв, тем труднее будет спасти девушку. Прежде всего от самой твари и того, что ее ждет в жизни после, – тюрьма или сумасшедший дом.

– Ладно, – махнул рукой явно расстроенный начальник. – Пока давай уже свои обязанности выполнять. Карманы осмотри, пока парня не увезли. И на квартиру, все же рядом. Я тебя учить, что делать, не буду!

– Вот это прямо подарок! – язвительно усмехнулся следователь. – Такое доверие!

– Да иди ты… работать.

Васильевич смешно насупился, потоптался еще, потом отправился куда-то в проем арки.