Давид встретил их все в том же узком коридоре. Выглядел консультант тоже усталым, даже каким-то почти детским жестом потер глаза. Но все же вид следователя его чуть ли не испугал. Чтобы сразу избавиться от лишней порции заботливых слов и пустых хлопот, Артем изложил свой простой план. Душ, еда и разговор, и только после самое важное – спать.

Пока он был десять минут в ванной комнате, на кухне успели все приготовить. Только вдохнув аромат мяса со специями, следователь уже почувствовал себя счастливым.

– Благодарен, восхищен, готов отработать, – с чувством выдал он Давиду и тут же засунул в рот первый кусок с тарелки, прожевав, деловито продолжил: – Сейчас прямо и начну.

И он постарался как мог кратко изложить свои новости, все же прерываясь на еду.

– Возможно, сегодня ее возьмут, – подвел он итог, подтягивая к себе салатницу и накладывая щедрую вторую порцию. – Знаю, это опасно.

– И не только потому, что она при этом может убить кого-то из твоих коллег, – заметил Давид. – Я уже предупреждал, если даже девушку ранят при задержании, тварь может просто выбрать себе другое тело. Тебе соку налить?

Артем кивнул благодарно на это предложение.

– Помню, – ответил он. – Вообще, похоже, именно это каждый раз и случалось. В две тысячи четвертом так точно. По картине последнего места преступления получается, что убийца кинулась на полицейского, ранила его. Он ее пристрелил. А потом было его самоубийство. Я подозреваю, что тот мужик понял, что у него вдруг появился, как ты это называешь, «сосед», и решил проблему радикально.

– Боюсь, ты очень даже прав, – сказал сочувственно Аркадий. – Я кое-что почитал по нашей теме. Выходит, пока не будет проведен обряд изгнания, эта сущность может менять тела.

– К тому же, – поддержала его жена, – у нас уже были подозрения, что этой якобы актрисе в принципе нужна смерть представителя закона, охотника, как она сама его назвала, для ее ритуала.

– Трудно сказать, знали ли это те, кто общался с ней до меня, или нет, – заметил Артем. – Но, по крайней мере, догадывались. В послевоенные времена, в тысяча девятьсот пятидесятом, все было жестко. Преступница также была убита при задержании просто выстрелом в голову. Извините за цинизм, но этот способ действует надежно без всякого экзорцизма.

– Да уж! – согласился неприятно пораженный Аркадий. – Очень жестоко. Но хотя бы тогда милиционер выжил? Все-таки ты мне не чужой, и, уж прости, жертв мне жалко, но за твою жизнь я волнуюсь больше.

– К сожалению, нет, – огорчил его следователь. – Никто не собирался стрелять на поражение без причин. Ведущий дело милиционер также пытался задержать преступницу, буквально поймал ее у очередного трупа. Там же она его и убила, а его напарник застрелил ее уже при попытке к бегству. И вот это один из тех моментов, которые меня волнуют в этом деле. Одно из многих несоответствий.

Он невесело усмехнулся, обвел всю компанию взглядом.

– Знаете, – заявил Артем с явной самоиронией, – я напоминаю себе сейчас свинью-копилку. У меня внутри гремит куча всего. Отдельные факты, как монетки. Каждый из них имеет ценность, только их недостаточно, копилка еще не заполнена целиком, и, похоже, я сам не имею возможности воспользоваться этими средствами. Информации много, но и вопросов становится все больше. Эта странная игра. Охотник и добыча, как это называет наша красотка. Это не имеет смысла. Зачем ей контакт с представителем закона? Это никак не вписывается в ее схему, к которой у меня тоже есть следующий вопрос. Жертвы. С одной стороны, вроде бы, по ее собственным словам, они подобны ингредиенту, они важны для ритуала. Тогда их количество должно быть определено. Ограничено. Но истории прошлых лет указывают на то, что число жертв может быть любым. Точнее, серия бесконечна. Нет такого, что убийца собирает некое сакральное число, чтобы потом достигнуть какой-то цели. В этом сценарии она должна была бы собирать фетиши, нечто принадлежащее жертвам, реальные ингредиенты, чтобы потом сложить их воедино как раз в конечном ритуале. Но вот ничего на это не указывает. Нет этой последней цели!

– Согласна, – серьезно поддержала его Нина. – Она говорит о распределении ролей. Она, ее противник-охотник, жертвы-ингредиенты. Это должно было бы привести к единому сценарию, к последнему акту, где сложится вся картина и наша дама получит некий важный результат, ради которого все и планировалось. Но на деле такого нет. Тёма заметил верно, нестыковок очень много. Даже сегодня, я уже говорила ему, эти послания, которые оставляет наша актриса. Вроде бы это вписывается в схему ее личностного противостояния с охотником. Но сообщения скрытые! А для типа личности, какой был у актрисы, больше характерно выставлять сделанное напоказ. Все та же театрализованность, вызов, демонстрация. Это не бьется!

– Подождите, – попросил Аркадий. – Послания. А в прошлые свои появления она их оставляла?

– Вообще, нет, – ответил ему следователь. – И это тоже странно, почему в этот раз она изменила свой сценарий.

– Я могу предположить, – вызвался Давид, молчавший все это время, но внимательно наблюдавший за «мозговым штурмом» друзей. – Единственной причиной появления этих посланий может стать тот факт, что в этот раз у нас есть некто стоящий за кулисами. Тот, кто на самом деле провел обряд вызова и вселил инородную сущность в ту девочку, которую сейчас ищут как преступницу.

– Кукловод, – дала свое определение Нина. – Логично. Обратиться к актрисе могла лишь та, кто на нее похожа. Ну мы говорили, должно быть между ними какое-то созвучие. А тут нет. Я же знакома с Людой. У нее, скажем так, совсем другой тип личности. Даже иной темперамент. Я бы даже сказала, Люда и Елизавета Аксо практически полные противоположности.

– Я говорил Артему, – серьезно заметил их консультант, – что при одержимости инородная сущность захватывает тело полностью, замещает человеческое «я», порабощает его. Однако все указывает на то, что в этот раз душа девушки, изначально более сильная, выражаясь языком нашей науки, психологически более устойчивая, каким-то чудом еще борется со своим оккупантом. Эти послания оставляет не актриса! Это сама Люда.

Следователь нахмурился. Услышанное приводило его к очень неприятным и печальным выводам. Однажды на лекции в полицейской академии один преподаватель, в прошлом оперативник с весьма богатым опытом ведения расследований, приводил студентам неприятную статистику. Он огласил процент ошибочно вынесенных приговоров. Процент сломанных судеб, когда за чужие преступления были наказаны невиновные. Это был довольно страшный урок, и все годы службы Артем его старался помнить. Он всегда с недоверием относился к «легким» расследованиям, где все казалось очевидным.

Сейчас это было такое же дело. Изначально все казалось простым. Некая девица, пусть якобы одержимая неизвестно кем, попросту – душевнобольная, совершает ряд преступлений. Но теперь картина изменилась. Опять же, если все перевести на юридический язык, получалось, что Людмила действует под давлением, как если бы, например, ее заставили, как-то влияли на ее волю или, опять же, загипнотизировали. Она невиновна. А значит, пуля в голову при задержании – это более чем глобальная ошибка. Или даже менее жесткий вариант – арест и дальнейшее тюремное заключение. Ведь, по сути, убивает не она.

– Давид? – обратился Артем к своему временному напарнику. – Если я довольно оптимистично понадеюсь, что мы сможем найти способ избавить девушку от одержимости, каким-то образом изгоним ту сущность, что будет с самой Людмилой? Каково ее предполагаемое психическое и физическое состояние?

– Не знаю, – подумав, неохотно признался консультант. – Во многом это зависит все-таки от нее самой. Именно от ее силы воли и психического здоровья. Но если верить истории, всем описанным случаям одержимости, шансов на счастливый конец у нее катастрофически мало. В самом худшем случае она может вообще не пережить экзорцизм. Если повезет – ее ждет долгое и не факт, что результативное лечение в клинике. Самый идеальный вариант – долгое восстановление, а потом всю жизнь наблюдаться у психотерапевта. Но вообще, будущее Людмилы во многом зависит еще и от времени. Чем дольше сущность занимает ее тело, тем хуже будут последствия.

– Понятно. – Следователь был явно расстроен. – В таком случае мне нужно поторопиться, чтобы задержать Людмилу. Но главное, хотелось бы найти способ упечь за решетку именно того, кто сломал девушке жизнь.

– И отнял несколько других, – дополнила Нина. – Но пока мы его не знаем. Однако, Артем, а если в своих посланиях Люда как раз и пытается на него указать? Те странные слова. Если это не просто набор букв, их можно перевести!

– Люда заучивала слова, которым нет аналогов в русском языке, – напомнил следователь и указал на свой смартфон. – Тут ссылки на сайты, где она их брала. И сами послания. Если найдутся соответствия, сможем что-то понять.

– Давай мне! – вызвался Аркадий. – Я обожаю всякие шарады.

– Пожалуйста. – Артем протянул ему аппарат. – Эксперты говорят, что, покидая свой дом, девушка оставила один из таких сайтов открытым прямо на экране своего ноутбука. Может, это тоже подсказка. Перевести слова – это было бы здорово. Но сейчас лично я сам не в состоянии разгадывать что-либо.

– Я просто скину тебе все сообщением, – пообещал ему друг.

– Я думаю, наши догадки окажутся верны, – заметил консультант. – И еще такой момент. Эта сущность, Елизавета Аксо. То, что она сказала тебе в аудитории и что мы сочли за игру. Сейчас интересное время, когда есть интернет. Никто из нас не задумывался о том, насколько изменился мир даже за последние двадцать лет. А для актрисы начала двадцатого века такие перемены выглядят еще более разительными. То, что сейчас заняло тело Люды, не понимает и не принимает реальность. Но сама девушка хорошо знает нашу жизнь. Потому снова велика вероятность, что она оставляла подсказки именно там, где они, скажем так, недоступны для угрожающей ей сущности.

– Интересная мысль, – заметила Нина. – Эта сущность появляется в нашем мире ненадолго каждый раз, не успевает приспособиться к каким-то изменениям. Значит, она будет жить в рамках тех знаний и навыков, что были у нее тогда? В период ее собственной реальной жизни?

– Согласен! – живо поддержал ее Давид. – Более того, ей не нужны перемены. Все же занявшее тело Люды существо не человек. Оно возвращается только с одной своей целью – собрать чужие жизни. Оно питается этим, и его голод вечен и всегда силен. Ты сам заметил, Артем, что промежутки между преступлениями становятся все меньше. Сам сравнил это с психологией маньяка, который все больше зависит от своей страсти. Потому твари нет дела до новых реалий жизни. Ее вообще не интересует то, что происходит в мире людей, и да, она живет своими изначальными знаниями и привычками.

– Но при этом, – напомнил ему следователь, – ты сам рассказывал мне, что сущность вполне может пользоваться интеллектом и знаниями о мире того человека, в чье тело она попала.

– Так и есть, – подтвердил консультант. – У нее есть некие данные о мире, куда она попала, заимствованные у плененной души, но использует она лишь то, что поможет ей маскироваться, скрываться как можно дольше, чтобы утолять свой голод. Но в основном тварь остается собой. Исполняет свой сценарий.

– Потому убийства всегда совершаются в одних и тех же местах? – уточнил Артем. – Это реально часть ее ритуала? И на самом деле ей неважно, кто станет жертвой, только бы это случилось в нужное время? Но получается, что эти два критерия как-то должны быть связаны с самой сущностью. Или все же именно с той, чью личину она принимает? С той самой Елизаветой Аксо?

– Что вообще нелогично, – вдруг заявила Нина.

Мужчины посмотрели на нее с удивлением.

– Да, – подтвердила она серьезно. – Это и есть то самое мое озарение, из-за которого я полдня пыталась поймать Тёму.

– Ты просто мне звонила, – не удержался ее друг от иронии. – Не более пяти раз подряд.

– Отстань, – отмахнулась она. – У нас не сходится. Кровавые убийства, странные ритуалы – и все это под эгидой этой самой Елизаветы. Но с чего? Кто такая эта актриса? Просто дама с тяжелым характером, кучей комплексов, требующая повышенного внимания к собственной персоне? Как это бьется с убийствами? Как она связана со всей этой схемой?

– Ну вроде была версия, что ее саму убили таким образом, – напомнил неуверенно Артем.

– Так ее саму же! – указала Нина. – И что? Она сама была жертвой, а не агрессором. Не сходится. Даже если предположить месть, именно такой способ никак не сочетается с ее характером. Истеричная, язвительная, взрывная, скандальная. Проще говоря, во многом спонтанная. И эти четко выполненные убийства, требующие определенного хладнокровия. Четкая схема, даже некая система исполнения преступлений. Не сходится. Я бы еще поверила, если бы вместо актрисы героем этой легенды стал ее убийца.

– Как-то да, – немного робко согласился с женой Аркадий, ненадолго оторвавшийся от разгадки посланий. – Слушайте, а ведь в любой городской легенде всегда речь именно об агрессорах, как их назвала Нина. Даже в фильмах ужасов такие сюжеты показывают. Хукмен, он же Крюк, убийца с протезом. Или тот же Клоун Хоуми. Ну, в общем, таких легенд много, и да, их персонажи всегда были убийцами еще при жизни, потому якобы так же продолжали убивать и после смерти. Есть, правда, та же Кровавая Мэри или Белая Дама. Изначально они сами стали жертвами преступлений. Но они привязаны к месту собственной смерти и находят жертв по другим, очень даже четким критериям!

– Давайте оставим их в покое, – предложил Артем. – А то мы уже начинаем напоминать школьников, рассказывающих страшные байки у костра. Важно, что личность актрисы не вписывается в сценарий, который разворачивается после ее собственной смерти. Я точно готов согласиться в этом с Ниной. Думаю, именно из-за этого столько тех самых нестыковок и непонятных моментов.

– Потому что пока вы не знаете настоящую историю Елизаветы Аксо! – выдал Давид.

У него получилось это сказать как-то очень значимо и явно интригующе. Консультант тут же немного смутился.

– Простите, – поспешил извиниться он. – Получилось несколько театрально. Просто сейчас я похож на фокусника, буду доставать факты, как зайцев из шляпы. Но зато теперь точно принесу пользу нашему расследованию.

– Ты говорил о втором уголовном деле, связанном с именем актрисы, – вспомнил Артем. – Которое как раз оказалось секретным.

– Именно так, – закивал Давид. – И оно многое нам объяснит. Мы уже знаем, что по факту исчезновения Елизаветы Аксо велись следственные действия. Именно из этой загадки и выросла та самая легенда о ее призраке. Но на самом деле все было немного не таким, как кажется. Начну с самого сенсационного. Актриса умерла. Да, это факт. Но это произошло совсем не в том здании, где сейчас располагается психологический факультет вашего вуза. Елизавета Аксо тихо скончалась в одном из отдаленных исправительных учреждений того времени.

– Значит, я оказалась права, – заметила удовлетворенно Нина. – Она сама преступница.

– Но почему тогда легенда связывает ее с тем корпусом? – удивился Аркадий. – Подождите! Актриса все равно появляется именно на факультете!

– Потому что та сущность, которую, по сути, нам и надо поймать, – стал объяснять Давид, – была запечатана именно там.

– Стоп, – распорядился твердо Артем. – Давид, давай с самого начала и все по порядку. Почему, кем и когда было заведено это дело. Кто жертвы, сколько их и так далее.

– Хорошо, – покладисто закивал консультант. – Но если уж так, начать придется все-таки именно с самой актрисы. Вернее, с женщины по имени Лукерья Ляхова. Так ее звали на самом деле. Пересказывать ее биографию заново не буду. Только несколько фактов коротко. Лукерья была единственным ребенком в семье разорившегося помещика. Ее мать зарабатывала шитьем, держала крохотное ателье, отец занимал очень незначительную должность в одной из мужских гимназий. Он преподавал там. Но девочку баловали. Ее главным преимуществом была внешность. Мать старалась шить дочери самые модные платья из остатков тканей заказчиков, отец пристроил дочь учиться в женский пансион. Там, кстати, Лукерья впервые вышла на сцену в местечковом художественном кружке. Красота девушки давала ей ожидаемые плюсы. Ее привечали учителя, ей завидовали подруги, у нее уже тогда было много поклонников.

– Снова практически классический случай, – заметила Нина. – Бедная семья, но внушенные девочке большие амбиции, наследие несостоявшихся в жизни родителей. И да, опять же традиционно, ставка на самое простое – красоту. Весьма скоропортящийся товар.

– Все так, – охотно согласился Давид и продолжил: – В восемнадцать лет она вышла замуж за того самого мелкого чиновника. Скажем честно, она могла бы не торопиться и найти себе более выгодную партию. Но у ее мужа были очень необычные, привлекательные для Лукерьи связи. Он был членом одного из тайных обществ, существовавших в вашем городе.

– Откуда что берется? – удивился Артем.

– О! – усмехнулся консультант. – Рубеж девятнадцатого и двадцатого веков был потрясающим временем. Развивались науки, физика, химия, началась эпоха технологических открытий, паровозы, телефоны, автомобильная промышленность. А параллельно археология, появился месмеризм, за ним и психоанализ. Мир кардинально менялся, а это всегда влечет за собой процесс переосознания прошлого, новую попытку собрать воедино, переосмыслить опыт прошлых веков. В том числе в тайных знаниях. По всей Европе создавались новые магические Ордена, работали кабинеты медиумов, сочинялись множественные теории и процветали всяческие мистические кружки.

– Но это на Западе, – возразил следователь. – Ты сам сказал.

– Ошибаешься, – горячо поддержал Давида Аркадий. – На тот момент Российская империя была одной из передовых стран мира, в том числе в плане культуры и науки. Эти тенденции у нас были не менее яркими, чем у соседей. Целый ряд знаменитых имен! Папюс был в России, даже посвятил царя в одну из сект. Елена Блаватская! Пусть она начала деятельность раньше, но Теософское общество у нас процветало. Андреев, Рерих, да куча имен! Распутин, в конце концов!

– Вот он более известен в наших скромных криминальных кругах, – усмехнулся иронично Артем. – Все больше своей непростой смертью. Но ладно, я понял, мистики хватало.

– Да, это и стоит отметить, – продолжил рассказ консультант. – Со следующим своим избранником она тоже знакомится в своем кружке по интересам! Он продолжил существовать даже после смены режима. Пусть революционные идеи, также витавшие в таких сообществах, реализовались, но тяга к тайным наукам не исчезла. Лукерья ими очень интересовалась. У нее были странные друзья.

– Те, кто мог помочь вызвать неизвестно откуда некую непонятную сущность? – уточнил Артем.

– И мог, и вызвал, – подтвердил Давид. – Смотрите, что получается. Лукерья стала примой в тысяча девятьсот восемнадцатом. Якобы благодаря очередному удачному замужеству. Но этого мало! На момент, когда наша дама начинает играть свои звездные роли, ей уже почти тридцать лет! И что удивительно, она на самом деле, без грима, выглядела максимум на двадцать три. И до самого момента своего исчезновения она будто бы даже не старела.

– Волшебный рецепт? – Нина как-то с трудом в это верила.

– Изначально это был именно рецепт, – подтвердил аккуратно консультант. – Видите ли, где-то еще перед революцией актрисе был поставлен некий диагноз. Неприятное редкое кожное заболевание. Тогда же подруга-ведьма занялась ее лечением. Скажу честно, в состав того лекарства уже входила чужая человеческая кровь. Но пока убийств не было. Самое интересное, что странная терапия дала отличный результат.

– Плацебо, – уверенно заявила психолог. – Только так. Молодая, не слишком умная девчонка поверила в этот мистический рецепт. Похоже, как ни странно, тот кружок по интересам был для Лукерьи не просто местом добывания нужных связей. Но это типично. Это легко дополняет ее портрет. При ее подвижной психике она могла фанатично верить во всю эту магию. Практически на уровне физиологии. И вот – ремиссия. Не удивлюсь, что именно по случаю своего псевдовыздоровления актриса меняет имя. Якобы начинает новую жизнь.

– Похоже, – согласился с ней муж. – Ведь как раз тогда Елизавета начинает вести совсем другой образ жизни: светские рауты, какие-то ее скандальные выходки, смена любовников, все то, чем она запомнилась.

– Но как я понял, однажды она все-таки начала убивать, – напомнил Артем. – Та же ведьма почему-то вызвала для подружки ту сущность?

– Ритуал реально был проведен, – подтвердил Давид. – Той самой ведьмой. Но контракт с тварью Лукерья заключала по собственной воле. Это случилось уже в начале тысяча девятьсот двадцать шестого года. К тому моменту ее болезнь не только вернулась, но еще и усилилась. По сути, актрисе диагностировали рак кожи. Потому молодость и красота стали чем-то более важным, чем пропуск на сцену. Это уже был вопрос выживания.

Вся компания на несколько секунд замолчала. Услышанное казалось диким и безумным, но в этой истории была своя логика. Что искренне поражало и все же заставляло в нее верить.