Клим чувствовал, что куда-то едет. Его сознание потянулось за спорящими голосами и быстро отхлынуло назад. Казалось, прошли всего лишь считаные секунды – и он услышал голос незнакомца. Тот ругался на то, что какого-то парня привезли израненным и не хотят объяснять, что произошло.

– Не ваше дело! – грубо отозвалась Вита. – Вы просто должны обработать раны.

Потом сознание Клима снова улетело, так и не найдя за что зацепиться.

Еще через несколько мгновений он снова двинулся навстречу голосам. Ему надоело раскачиваться на таких причудливых качелях, и он крепко цеплялся за эти голоса, до тех пор пока не открыл глаза.

– Тише вы! Родители Августа услышат, – говорила Лия.

– Они не заходят в мою комнату, – напомнил Август.

– Ага, а бьют только на общей территории? – съязвила Вита.

– Чего ты злишься? – с долей усмешки спросил Август, скрывая недовольство. – Злишься сейчас на всех нас, злилась на Эрнеста, когда он говорил, что тебе надо снизить количество выплескиваемого яда. Если хочешь знать, то мы из-за твоей язвительности и расстались.

– Мне все равно, что говорил Эрнест, – с вызовом сказала Вита. – Это ты считался с его мнением, а я просто хотела, чтобы он меня веселил.

– Зря ты так… – шокированным голосом проговорила Лия. – Эрнест был нашим другом и помогал справляться с трудностями. Сообщество, которое мы организовали, помогало всем нам. И тебе тоже.

Август что-то согласно пробурчал.

– Витка! – Клим с усилием приоткрыл глаза и увидел, как Лия доверительно коснулась ее плеча и та вздрогнула. – Если изредка открываться людям, можно встретить новых друзей.

Вита отдернула плечо, избегая прикосновения Лии, и сложила руки совсем как обиженный ребенок.

– Если открываться людям, ничего, кроме боли и разочарования, не получишь.

– А как же Клим? – спросил Август, и Клима как током шарахнуло. – В нем ты тоже разочаровалась?

– Он мне не друг, – зло процедила Вита.

– Да? – в голосе Августа звучал то ли вызов, то ли сарказм. – Я-то думал, он тебе нравится. Но вот тебе новость: он мне друг. Значит, тебе тоже. А если нет, то зачем нам с тобой держаться вместе?

– Он нас предал. Назначил свидание мне, а потом Лии. Кто так делает?

– Я бы тоже так сделал… – легко возразил Август, вдруг замолчал и выдал: – Подожди-ка, я так и сделал. В тот же день, когда мы пошли на первое свидание, я был на свидании с другой. Выбирал. Как и все мы. И я выбрал тебя.

– Что, хочешь сказать: неважно, на скольких свиданиях был Клим, важно, что выбрал меня?

– Хочу сказать, что все выбирают. Когда сомневаются или боятся, что нашли то, что искали. К тому же Клим был лучшим другом Эрнеста не просто так. Эрнест говорил, что общение с ним настраивало его на позитив.

– Мало ли что ему помогало?! Теперь все бесполезно.

– Разве вам не помогает? С Климом я чувствую себя обычным, как будто отчим… как будто у меня есть отец.

Отчим?! Это не отец его бьет? А какой-то посторонний мужик? На шокирующем откровении Августа Клим окончательно пришел в себя. Вместе с сознанием к нему в полном объеме вернулась боль от царапин на левой руке.

– Эй!.. – проскрипел он. – Хорош философствовать. Дайте мне попить.

Вокруг него сразу поднялась усиленная суматоха. Лия принесла ему стакан воды, Вита расспрашивала о его самочувствии, а Август что-то восторженно объяснял.

Девушки говорили одновременно, у Клима не получилось разобрать ни слова из его речи. После всего услышанного… или подслушанного он не знал, как относиться к «психам». Вот к Августу он точно изменил отношение. Ведь тот отнесся к нему как к другу и защитил перед Витой.

– Что ты говоришь? – обратился он к нему за уточнением. Из-за болтовни подруг он не расслышал от него ни слова.

Вместо ответа Август показал карточку. Вглядевшись в изображение, Клим отшатнулся. После атаки на кладбище он думал, что теперь всегда будет излишне эмоционально реагировать на любое упоминание гуля.

– Как?! – спросил он, все еще опасаясь взять неожиданный трофей. – Я думал, они убежали.

– Убежали, – согласился Август и забавно вскинул брови. – Но это оставили.

– Я и не заметила ее! – Вита попросила у него карточку и принялась воодушевленно читать: – Гуль разрывает могилы и питается мертвечиной. Если потревожить его в такой момент, он нападет. Укус гуля делает человека гулем… – Она резко замолчала и вскинула на Клима подозрительный взгляд: – Вдруг не только укус?

– Что? – не понял ее Август.

Клим сразу догадался, на что она намекает.

– Она имеет в виду мои царапины. Превращусь ли я в гуля после того, как гуль разодрал мне руку.

– Вита! – воскликнула Лия и посмотрела на подругу с возмущением.

– А что?! – с вызовом отозвалась та и сразу же заговорила с напором: – Никто не подумал о том, что Клим может быть опасен для нас? Мы же не знаем…

– Все мы знаем. – Лия выхватила у нее карточку, выискала нужную строку и перечитала: – «Укус гуля делает человека гулем». Укус! – с нажимом повторила она и потрясла карточкой перед Витой. – Если бы царапины влияли на обращение, про них бы тоже написали.

Пристыженная подругой, Вита покраснела и отвела глаза. В комнате повисла пауза, тяжелая, как наполненный цементовоз. Клим чувствовал себя неуютно, будто по его вине Вита сказала то, что сказала. Хотя, вообще-то, он должен был испытывать разочарование, обиду или злость. Ведь именно его приняли за переносчика вируса. Особенно обидно было из-за того, что в нем усомнилась Вита.

Ему вдруг пришла в голову мысль вернуться домой, чтобы никого не смущать своим заразным присутствием. Он приподнялся с подушки и заявил:

– Я пойду.

– Куда? – всполошились девушки.

Клим объяснил, что, раз уж дело сделано, нет никакой необходимости в ночевке. Позднее время его не смущает, он доберется на такси.

«Психи» подняли такой шум, будто он сказал, что хочет голышом выйти на балкон. Так что ему пришлось смириться и остаться на ночь у Августа.

Поспать им почти не удалось. Они обсуждали посещение кладбища. Клима активно расспрашивали про гулей: как они выглядят и как на него напали. Август отметил, что гуль не самый опасный монстр, с которым им предстоит встретиться. Оставшиеся две карточки хранятся у хафара и буньипа.

– Ну спасибо, – язвительно поблагодарил его Клим и попросил Лию швырнуть в Августа подушку. Обе его руки слишком пострадали, чтобы самому исполнить это желание.

После долгих ночных переговоров друзья решили пойти за вторым монстром через пару дней, потратив их на отдых и восстановление. Так что следующую вылазку назначили на субботу. Клим слабо надеялся, что к тому времени у него перестанет адски болеть расцарапанная рука. Все-таки не с кошкой поигрался.

Когда он вернулся, мамы дома не было. Это его успокоило. Она не увидит, что его левая рука затянута в бинты. Вечером он наденет халат с широкими рукавами или укутается в одеяло. Ох, если бы не гипс, он бы натянул толстовку и таскался в ней, жарясь на тридцатиградусной жаре. Но с загипсованной рукой особо не поактивничаешь.

Поскольку основную часть ночи Клим участвовал в обсуждении вариантов поиска буньипа, он жутко не выспался. Так что завалился спать, наплевав на завтрак… и обед тоже.

Проснулся он от звука открытия дверцы холодильника. Увидел, как мама ставит на поднос сыр, ветчину и помидоры с чесноком. Видимо, у нее накопилась куча работы, а дома она работала так: в одной руке стопка бумаг, в другой бутерброд. По-другому не получалось.

– Ма-ам, – позвал ее Клим. – Теперь ты и ночью вкалываешь?

Она откусила большой кусок от колбасного бутерброда, поставила поднос на стол и включила чайник.

– Еще восемь вечера. Это ты перепутал день и ночь.

– Неправда. – Клим перевернулся на бок и едва не взвыл от боли, задев левую руку.

– Шо шакое? – Хлоя пережевывала откушенный кусок, поэтому речь у нее получилась невнятная.

– Руку отлежал, – поспешил соврать Клим.

Она предложила размять, но он в ужасе отстранился.

– Ты уже скоро мать родную забудешь, – невольно отметила она.

– Разве не ты работаешь круглыми сутками? – задал Клим каверзный вопрос.

Запах маминого бутерброда долетел до его носа, и парень понял, что ужасно проголодался. Он схватил его с подноса и откусил огромный кусок. Хлоя изобразила возмущение в комедийном стиле, но тут же улыбнулась и устало сказала:

– Просто лето такое выдалось. Сейчас стало попроще, и я систематизирую июньские дела.

– Значит, убийства прекратились? – с набитым ртом спросил Клим, заранее радуясь тому, что их с «психами» действия оказались не напрасными.

– Уменьшились. Не знаю как, ведь мы никого не поймали. Возможно, это был «гастролер» и он уехал в другой город… – Хлоя тряхнула головой, словно хотела избавиться от мыслей о работе, вероломно пробирающихся в ее голову. Она вдруг просияла и объявила: – Знаешь, что, давай на выходные поедем отдыхать за город.

От неожиданного предложения Клим оцепенел. Хорошо, что мама отвернулась, чтобы налить себе крепкого чаю.

– Не могу я на этой неделе, – буркнул он.

Хлоя обернулась к нему через плечо и забавно вскинула брови.

– Не знала, что ты такой занятой.

– Ты, вообще-то, тоже должна быть занята. Помнишь наш уговор? Я пригласил в гости Августа, а с тебя свидание с начальником.

Хлоя улыбнулась со странным одобрением, будто ей нравилось то, что у Клима такая хорошая память и феноменальная прилипчивость.

– Хорошо, дам тебе отсрочку до следующих выходных, если ты дашь отсрочку мне. Но ты, будь добр, уладь свои дела, чтобы составить мне компанию.

Она поставила на поднос огромную чашку с чаем, подхватила его и убежала в зал корпеть над нераскрытыми делами. Клим так и остался в кухне, смиряясь с незапланированным отдыхом.

Два дня пролетели незаметно. В ночь на субботу Клим проснулся от жуткого ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Вскочив на диване, он увидел перед собой светящийся силуэт. Он напоминал слабую неоновую подсветку, но Клим различил в нем очертания лица.

– Эрн? – спросил он настороженно, не до конца уверенный в своей догадке.

– Ага, – подтвердила темнота. – Я.

– Ты чего так поздно пришел? Я сплю, вообще-то.

– Знаю, – нервно отмахнулся призрак. – Я просто хотел почувствовать себя… ну, знаешь, живым.

Клим хотел бы сказать, что понимает желание друга, но он не понимал: что значит – живым? Призраки чувствуют себя мертвыми? Должно быть, это скверные ощущения, раз уж от них хотят избавиться.

Сон окончательно развеялся, и он вспомнил нечто важное: Эрн по-прежнему находится в плену. Поимка сирены его не освободила, и он не знает, как еще помочь другу. А самое худшее то, что Чудков делает из него монстра.

– Тебе плохо внутри справочника? – Клим сел и подоткнул подушку под спину. – Чудков… он… – Ему сложно было даже мысль сформулировать, не то что спросить, не превратился ли его друг в монстра. – Справочник меняет тебя?

– Это неизбежно. С другим хозяином.

Клим впервые задумался, каково Эрну после смерти. Может ли он свободно покидать место своего заточения – или только при определенных условиях? Спит, когда находится там, или вынужден часами смотреть в пустоту, ожидая возможности выбраться? Как происходит его трансформация: изменения болезненные или нет?

Вспомнив про чутко спящую маму, он обратился к Эрну максимально тихо. Если ее разбудить, она подумает, что он разговаривает сам с собой, или вообще зайдет на кухню и увидит призрак. Крику будет столько, что все этажи услышат.

– Чудков не наврал, что поимка сирены не поможет? Или это не она тебя убила? Нужно заново искать?

Эрн скривился при упоминании убийцы, и сияние вокруг его тела заметно уменьшилось.

– Я ее видел… Она все еще пытается меня поймать. Не понимает, что уже успешно убила, выполнив приказ Чудкова… Он бы не отпустил меня, ты слышал это сам. Каким-то образом Чудков собирался сделать из меня свою новую оболочку или запасную. Неважно… Может быть, сейчас он именно этой трансформацией и занимается. Мне не понять. Я просто чувствую, что моя личность тает, теряется среди его злобных мыслей, наполняющих справочник, как воздух. Иногда мне кажется, что я – это он…

Клим с грустью проговорил:

– Жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Если бы я был настоящим хозяином справочника…

– Мы оба знаем, что ты хозяин только формально. У него был и остается один хозяин.

Клим откинулся на подушку и выдохнул:

– Чудков. Он нас всех обманул. Заставил верить, что мы можем распоряжаться справочником. А на деле использовал, чтобы усилить своих монстров и наплодить новых. – он подумал о своей задуманной попытке оживить Эрна и о том, какую цену собрался за нее заплатить. – Если он получит справочник, то городу конец…

Эрн будто засветился в темноте и мягко усмехнулся.

– Ты считаешь, что можешь ему помешать? Клим, дружище, ты слишком самоотвержен. Никому не остановить Чудкова. Считай, что он уже победил. Даже в своем человеческом обличье он невероятно силен, а в виде ифрита… – Эрн запнулся: – Он превратился в ифрита, когда вложил в справочник свой портрет и таким образом получил невероятное могущество. Против него никто не устоит, и пытаться не стоит.

Клим отшатнулся от полупрозрачного силуэта и уперся спиной в подлокотник дивана.

– Ты знал, что Чудков – это ифрит? Почему сразу про него не рассказал?

– Забыл, что я умер? От смерти, знаешь ли, мозги отключаются. Я каждый день восстанавливаю свою память по частицам. А в этой глупой книге не так-то легко ориентироваться! Тут повсюду монстры, убитые ими люди, которые постепенно превращаются в монстров, и Чудков, для которого очередное нападение на город вроде развлечения.

Это был неутешительный ответ, но Клим его принял. Принял и решил не сдаваться до конца. Может быть, последнее, что он сделает в своей жизни, – заставит ифрита оживить Эрна. Может быть, он сам станет призрачным другом «психов».

Он понимал, что город уже не раз подвергался атаке монстров Чудкова: об этом говорили подписи к карточкам тех, кого выпускали на волю. Но еще он чувствовал, что, так или иначе, скоро потеряет справочник, не выдержав напора монструозных атак, и хотел сделать хоть что-то полезное напоследок.

– У меня есть план по твоему освобождению, – абстрактно сказал он, чтобы не обнадеживать друга. – Думаю договориться с ифритом.

– Нет! – перебил его Эрн, приближаясь в один миг.

Клим заглянул в его горящие огнем глаза и испугался. Впервые он отчетливо осознал, что говорит не с человеком, а с призраком! И он не знал, на что тот способен.

– Ифриты коварны и лживы. С ними нельзя договориться. Я попробовал, и вот что у меня получилось.

Эрн развел руки, словно хотел обнять всю комнату.

Клим посмотрел сначала на одну его руку, потом на другую и спросил, подчеркивая каждое слово:

– Что именно ты попросил?

Эрн отплыл от него так резко, словно хотел скрыть разочарование, проявившееся в глазах.

– Уже неважно, – потухшим голосом сообщил он и исчез.

Клим настолько не ожидал его бегства, настолько возмутился из-за увиливания от ответа, что крикнул, забыв отрегулировать громкость голоса:

– Не исчезай, когда говоришь со мной!

Следующие полчаса он уверял маму, что никто к ним в квартиру не лез. Что он ничего не кричал и крики ей померещились из-за дурного сна.