Мама не плакала. Она сложила руки на груди и плотно сомкнула губы. Выглядела она такой же сосредоточенной, как и в тот день, когда папа сообщил, что уходит к другой. Ничего не говорила, только потерянно смотрела перед собой, будто весь мир ухнул в бездну.

Тогда Клим думал, что это худший момент в его жизни. Он ошибся. Сегодняшний оказался гораздо хуже. Ведь мама погрустнела по его вине.

– Мам, – осторожно позвал Клим и протянул к ней руку через обеденный стол.

Ему пришлось оставить ладонь открытой секунд на десять. Наконец Хлоя взялась за его руку и что-то сказала. Клим смутился. Он не хотел напоминать, что ничего не слышит.

– Друзья пишут мне эсэмэс, – подсказал он.

Она быстро использовала подсказку:

«Все хорошо. Я люблю тебя».

Клима тронули ее слова больше, чем обычно. Но вскоре выяснилось, что они не так-то много значат. Мама написала ему эсэмэс, напоминая об ужине с парнем.

– Серьезно?! – закричал он в ответ, кипя от негодования. – Я получил травму – и все равно мне надо встречаться с твоим мужиком? Хочешь показать ему своего глухого сына?

Ответ от мамы пришел не сразу. Возможно, она приходила в себя, потрясенная его наглостью.

В итоге Клим прочитал:

«Ужин не обсуждается».

– Дерьмо! – ругнулся он от бессилия.

И разозлился сильнее потому, что ничего не услышал. Он привык к своему голосу. Привык слышать «дерьмо», когда говорит «дерьмо» вслух. Теперь он ничего не слышал, а крик разгневанной сирены, лишившей его слуха, будто проигрывался в голове снова и снова.

Со всей яростью Клим врезал по подушке кулаком. Потом еще раз и еще… Не помогало! Простое вымещение накопленной злости ему не помогало…

Обессиленный, Клим завалился на кровать. Он часто дышал, но без характерного звука казалось, что он не дышит совсем. Из его глаз брызнули слезы. Он не успел их остановить. Они пробились без разрешения. Прижав подушку к лицу, он расплакался.

Наревевшись вволю, Клим незаметно задремал. Ему снилась вода… Мощный поток уносил его в неизвестность. Он до дрожи боялся ее, как будто неизвестность была гигантской разинутой пастью с сотней клыков, наполненных ядом.

Клим отчаянно сопротивлялся потоку, греб руками и ногами, но был слишком слаб. Его тело сковывала неведомая сила, она мешала ему двигаться. Он стремительно приближался к раскрытой пасти. Все ближе и ближе…

Скоро он рассмотрел стекающую по клыкам слюну. Ледяное нечто обвилось вокруг его шеи и затянулось тугим узлом. Клыки вонзились в ногу Клима, и он закричал.

Ему показалось, что он услышал собственный крик, но проснулся и понял, что он прозвучал лишь в голове. Или слух вернулся?

Клим сел в кровати, похлопал в ладоши. Нет. Ничего. Просто сон. Он накрыл лицо руками и крепко зажмурился. Как же это дерьмово!.. Он такого не заслужил.

Подушка тихо завибрировала. Клим потянулся за смартфоном и увидел сообщение от мамы:

«Приходи на ужин».

«Началось…» – Клим вылез из кровати.

Он подумал, что было бы весело одеться как-нибудь вызывающе. Пусть этот мамин «парень» оценит его изобретательность. А если не оценит, тогда ему тоже будет неловко. Вот у Клима никто не спросил, нравится ли ему эта идея. И способен ли он после пережитого сидеть за столом.

Тело словно получило напоминание о ране. Нога заныла, как зуб, нуждающийся в удалении. Боль стремительно нарастала, и Клим вспомнил, что забыл выпить очередную порцию обезболивающего.

Парень поспешил к холодильнику, радуясь тому, что спит на кухне и ему не придется бежать по коридору за спасительной таблеткой. Он запивал ее водой, когда кто-то тронул его плечо. От испуга он чуть не сматерился. Хорошо, что сдержался.

Обернувшись, он увидел маму. По выражению ее лица понял, что она сама испугалась того, что его напугала. Она мотнула головой в сторону большой комнаты. Клим понял, что его зовут к столу.

Он тоскливо вздохнул и кивнул. Все-таки он обещал. Свою часть сделки мама выполнила, теперь его черед.

– Через минуту, – сказал Клим.

Он нуждался в короткой отсрочке, чтобы собраться с мыслями, запретить себе концентрироваться на боли и приготовиться к скучному ужину.

Для себя он решил: если будет невыносимо, то встанет и уйдет из-за стола. Поругается с мамой потом, когда нога перестанет болеть.

Клим вышел в коридор и почувствовал странное изменение в квартире. Он ничего не слышал, но все его тело отреагировало на это изменение. В квартире появилось что-то хриплое, самодовольное, наполненное каким-то неправильным энтузиазмом, будто по телевизору показывали фильм, где герой вдохновляется чем-то гадким и неприемлемым.

Из-за этого изменения Клим расхотел идти в зал. Он остановился в коридоре, прижался спиной к стене и стиснул кулаки. Не нравилась ему атмосфера, которую принес незнакомец. Почему-то ассоциировалась у него с протухшей слизью, покрытой коркой плесени.

Странно, почему маму это не отпугнуло? Она держалась подальше от подозрительных людей. А из-за профессии многие казались ей такими. Даже некоторые его одноклассники.

Клим собирался вернуться на кухню. Плевать на ужин!

Только он сделал пару шагов, как пришло новое сообщение от мамы:

«Ты где застрял?»

И гневный смайлик.

Клим стиснул зубы и вынужденно отправился в зал.

Гость сидел спиной ко входу, но он сразу увидел, что у него грязные спутанные волосы, одежда не первой свежести, да и пахло от него далеко не ароматом от «Тома Форда».

Клим обошел стол, не в силах скрыть гримасу отвращения. Сел на стул и посмотрел на гостя. Первым естественным рефлексом было отшатнуться от него. Отталкивающее лицо, как у зомби-утопленника, корявые татуировки, словно написанные на чужом языке.

– Здравствуй, Клим, – проговорил гость, и у него случился двойной шок.

Во-первых, он узнал Чудкова. Это и правда был он! Его рожу ни с чьей нельзя перепутать. А во‐вторых, его голос проник к нему в голову! Он не услышал его через уши – нет. Голос прозвучал как его собственные мысли. От нарастающей жути у него перехватило дыхание.

У Клима задрожали руки. От страха у него, наверное, дрожало все тело, но основная дрожь концентрировалась в руках. Так что он положил их на ноги и вцепился в собственные колени. Не полегчало. Зато никто не заметил, в каком состоянии он находится. Во всяком случае, ему так показалось.

Мама коснулась его плеча, и Клим вздрогнул. Он был на взводе и готов был убежать в свою комнату. Пусть только ноги перестанут трястись.

Пришло сообщение. Сначала Клим подумал, что ему поплохело и внутренняя тряска усилилась. Но это оказалась вибрация от смартфона.

«С тобой порядок? – беспокоилась мама. – Выглядишь бледным».

Вот когда она переставала давить и принуждать, Климу сразу хотелось ее слушаться. Он считал, что это нечестно, ведь сейчас мама неправа.

Клим быстро соврал:

«Живот болит. Голодный».

Для подтверждения своего вранья ему пришлось взяться за вилку. Руки продолжали дрожать – и все потому, что он чувствовал присутствие Чудкова. Он всей кожей ощущал, что этот гадкий мужик неотрывно смотрит на него, скалясь, словно нападающий хищник с бешено вращающимися глазами.

Господи, Климу никогда в жизни не было так страшно, как в эту минуту.

– Посмотри на меня, – прошипел голос Чудкова в мозгу Клима. Он крепче сжал вилку, как будто та могла спасти его от нападения безумца.

– Я сказал, посмотри, Клим, – с напором повторил Чудков. – Иначе я сверну шею твоей бестолковой мамаше.

Клим глянул на маму. Она продолжала что-то болтать, как будто ничего не происходило. Как будто кто-то поддерживал с ней диалог. Она выглядела такой расслабленной и счастливой – и совсем не понимала происходящего.

Тяжело сглотнув, Клим повернул голову. Вздрогнул от омерзения, столкнувшись взглядом с Чудковым. Его губы растянулись в неестественно широкой улыбке. Обнажились острые искривленные зубы, а в глазах застыла дикая смесь веселья и агрессии.

«Зачем ты пришел?» – мысленно спросил Клим.

Если бы пришлось говорить вслух, он бы не совладал с вибрирующими от жути связками. Так что мысленный диалог его устраивал.

«Мне нужен мой справочник. Если ты его не отдашь, я убью тебя, твою мать и заберу его сам», – последние три слова он процедил с напором и подчеркнутой жестокостью.

Ужаснувшись, Клим посмотрел на маму, ища у нее спасения. Почему она не замечает истинный облик Чудкова? Что здесь происходит?! Каким образом изменилась реальность? Почему он видит одно, а мама другое?

«Без справочника тебе не осуществить свой план мести? – спросил Клим, с ужасом осознавая, что может окончательно вывести из себя Чудкова. – Когда был в плену, ты решил отомстить за эти невольные “каникулы” и сделал ставку на своих монстров, а теперь без них слишком слаб? – он ощутил волну ненависти, исходящую от Чудкова и подтверждающую правоту его догадки. – Так что же ты сам не заберешь справочник? – он заставил себя ковыряться в тарелке. Почему-то ему казалось, что, если мама узнает о присутствии Чудкова, тот ее убьет. Из-за этой мысли его тело пробивала нервная дрожь, но важная догадка придала ему сил, чтобы спросить: – Не получится? Потому что сейчас я его хозяин?»

– Временный, – проскрежетал Чудков.

Несмотря на его жуткий голос, Клим сумел подумать дерзкое:

«И когда я перестану быть его хозяином? Когда откажусь от него и получу наказание? Оно будет такое же смертельное, как и у Эрна?» – Он тяжело сглотнул.

– Если не откажешься от справочника, через минуту я расправлюсь с тобой и твоей мамашей!

«Ты получишь справочник, и что? Какой у тебя план? Натравишь монстров на людей? Или направишь весь свой гнев на того, кому удалось тебя пленить?»

– Тот человек давно мертв. А люди… Они привыкли, что в городе всегда неспокойно. Считают это его особенностью. Так что немедленно отдай мой справочник и не мешайся.

«Тогда ты устроишь очередную бойню? Как в “Сером доме”?»

Клим услышал, как яростно скрипнули зубы Чудкова.

– Заткнись! Раньше ты мог ставить условия, но теперь, когда я получил доступ к твоему дому, мое влияние увеличилось. Мне понадобится всего пара секунд, чтобы перетереть тебя и твою мамашу в фарш! Я ведь обхаживал ее не для собственного удовольствия и не для того, чтобы слушать твою нескончаемую болтовню!

Голос Чудкова прозвучал в голове Клима с особой жестокостью. На миг он оцепенел, понимая, что выбора не остается. А потом осознал кое-что поважнее: Чудков смог попасть к нему из-за того, что его пригласила мама! В своей квартире Клим находился под защитой до тех пор, пока мама не совершила ошибку. Теперь они здесь в опасности.

– Ну?! – рявкнул Чудков, требуя немедленного ответа. – Так и будешь трястись и таращиться в чертову тарелку? Я сказал, смотри на меня!

Неведомая сила резко повернула голову Клима. Глаза сами собой уставились на отвратную рожу. Он не мог ни отвести взгляд, ни закрыть глаза. А Чудков скалился своей широченной кровожадной улыбкой и повторял снова и снова: «Отдай справочник».

Клим не выдержал. В конце концов, жизнь его мамы находилась под угрозой, а эта глупая книга для него значит гораздо меньше… даже если Эрн теперь заперт в ней. Девять дней на его спасение закончились, они не поймали сирену, и все усилия оказались напрасны. Бедняга Эрн теперь будет медленно превращаться в монстра, если Чудков не наврал в своем дневнике… Конечно, это ужасно, но, в отличие от друга, маму он еще может спасти. А насчет платы за отказ от справочника… Вдруг ему повезет больше, чем Эрну?

– Хорошо, – с усилием процедил он. Слова неохотно формировались, как будто он спал и не контролировал себя. – Я от…

– Нет! – чей-то громкий голос ворвался в его голову, ударил по ушам с такой силой, что у Клима закружилась голова.

– Брысь отсюда! – вскинулся Чудков и махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху.

У Клима прояснилось в глазах, и он увидел призрак, стоящий посреди зала.

– Эрн? – удивился он, искренне полагая, что больше никогда его не увидит. – Прости, друг… Мы пытались тебя освободить, но карточка сирены…

– Освободить? – гадко усмехнулся Чудков и хлопнул по столу ладонью, словно Клим выдал шикарную шутку. – Никого нельзя освободить из моей коллекции! Если уж кто-то угодил туда, то ни за что не выберется назад.

– Неправда! – возмутился Эрн. – У меня были девять дней!

В глазах Чудкова сверкнуло коварство:

– Ах да! Ты читал мое вступление в книге монстров и решил, что можно просто найти твоего убийцу, отнять у него карточку и вернуть на место! Ты серьезно посчитал, что на этом все закончится? Думаешь, я ради развлечения подсунул тебе справочник? Думаешь, в этом и заключается его принцип – давать бестолковым детишкам поиграться в мистику?

– Не имеет значения твое истинное намерение! Просто убирайся из этой квартиры!

– Ты никогда не покинешь мою коллекцию, можешь даже не пытаться! Я заполучу тебя со всеми потрохами!

Эрн торопливо обошел стол и встал за Хлоей. Та продолжала ужинать, ничего не замечая. Он выставил перед собой раскрытый дневник Чудкова и направил его на хозяина.

– Не подходи, урод, – приказал он ему. В ответ тот вскочил из-за стола и зашипел, словно киношный демон. – Чего ты притащился к моему другу? Мало было меня донимать?

– Ты не отдавал мне мой справочник, – прошипел Чудков, пятясь к выходу, подальше от Эрна. – Надо было отдать – я бы перестал приходить.

– Ты просто решил убить меня, хотел обновить свое разваливающееся тело, а справочник тут ни при чем. Ты не исполнил мое желание, хотя мы договаривались. Почему я должен был его отдать?

– Прошу заметить. – Чудков поднял вверх указательный палец, длинный, узловатый, скрюченный, как ветка осины. – тебя утопила сирена, которую ты сам выпустил. А я хотел загнать ее в клетку, мне нужны все мои монстры…

– Вранье! – снова резанул Эрн, тряхнув дневником. – Ты сделал так, чтобы я потерял ее карточку. Ты мешал моим друзьям найти убийцу, чтобы я остался в справочнике и ты превратил меня в себя. Разве сложно признаться в том, что ты лжец и манипулятор?

Эрн пошел на Чудкова и, когда приблизился на расстояние вытянутой руки, тот скорчился от боли.

– Убери его, – дрожащей рукой Чудков показал на дневник и быстро прикрыл лицо. – Ненавижу!

– Я хотел помочь друзьям, – продолжал напирать Эрн, – а ты думал только о том, как меня обмануть. Как заманить меня в справочник!

– Убери чертов дневник, иначе я тебя уничтожу! – проревел мужчина, брызжа слюной.

– Забавно, – тихо усмехнулся Эрн, наступая на него. – Ведь это твой дневник. Чего ты его боишься?

– Убери-убери! – как заведенный требовал Чудков, скалясь и яростно сверкая глазами. – Это дневник человека. Человека, которого больше нет!

– Ты никогда не говоришь правду. Даже сюда ты пробрался, обманув женщину, приняв вид симпатичного ей мужчины. На самом деле у тебя гадкий вид и мысли гадкие. Убирайся из этого дома!

Чудков чуть не взорвался от бешенства. Его ноздри ритмично раздувались, верхняя губа дергалась, а руки сжались, словно он душил воображаемую шею противника. При этом он отступал от дневника. Пятился назад, с ненавистью глядя на Эрна, и не поворачивался к нему спиной.

– Больше не лезь к моему другу, – велел Эрн.

Стараясь отвлечься от происходящих странностей, Клим вспомнил нечто важное.

– От мамы моей отстань! – выдал он.

Чудков мерзко скривился, раздосадованный тем, что ему перекрыли все пути возврата.

– Будь по-вашему, – проскрежетал он. Остановился на выходе из зала и окатил друзей ненавидящим взглядом. – Я сюда не вернусь, вы выторговали себе поблажку, но теперь улица – общая территория.

– Нет! – ужаснулся Клим и зачем-то выставил руку вперед.

Чудков сплюнул и взмахнул руками. От пола взметнулся густой черный дым. Он мгновенно окутал его фигуру. Раздался громкий хлопок, и дым растаял.

Сердце у Клима заколотилось с бешеной скоростью. Причем билось оно где-то в районе горла, словно волна страха подняла его наверх и оно там застряло. Трепеща теперь, словно крошечная птаха, оно искало путь назад, но не находило.

Эрн посмотрел на Клима, сказал:

– Кажется, я научился брать физические предметы.

Затем кивнул ему, благодаря за помощь, и его силуэт растворился в воздухе. Дневник медленно спикировал на пол.

Клим сглотнул. В горле пересохло, и привычное действие получилось болезненным. Зато сердце, кажется, посчитало это подсказкой и двинулось вслед за слюной.

«Только не пропусти свой “этаж”», – мысленно попросил Клим, опасаясь, что его обезумевшее сердце вздумает спуститься в желудок. Там же пища лежит… Его тогда непременно стошнит.

Сердце успешно встало на место, и Клим обернулся. После исчезновения Эрна и Чудкова в зале остались только он и мама. Она сидела за столом и выглядела потерянной, как будто хотела что-то сделать, но забыла, что именно.

Обеспокоенный сын подошел к ней, собираясь рассказать выдуманную историю о том, куда исчез ее «парень» и почему он больше не вернется.

– Мама, ему позвонили… – начал он и тут же умолк.

Он услышал! Услышал собственный голос! Неужели это правда? Или ему померещилось после испытанного ужаса?

Клим думал, что не уснет. Только не после того, что случилось сегодня. Он размышлял о словах Чудкова и переживал, что все старания не оправдались. Они проиграли, и Эрн навсегда остался заложником справочника… Осознание проигрыша будоражило его не меньше, чем мысль о приходе Чудкова.

Каким-то образом весь дикий набор эмоций, что сохраняло в нем гипервзбудораженное состояние, в итоге утомил его, и он уснул, едва коснувшись головой подушки. Спал он беспробудно, и снов не видел.

Проснувшись, Клим вспомнил про эпичное завершение вчерашнего ужина. Эффектное исчезновение Чудкова и его не менее красочную реакцию на собственный дневник. Каким-то образом дневник защитил Клима от Чудкова. Очень странно! Почему он так испугался собственной вещи?

Эта мысль не давала Климу покоя. Он вспомнил, что недавно нашел в дневнике что-то очень примечательное и, даже не почистив зубы, взялся за чтение. Полистав страницы, он нашел такие слова: «Я меняюсь… Справочник меняет меня. На его создание уходят все мои силы. Я становлюсь злым и агрессивным. Ту человечность, что осталась во мне, я заключил в своем дневнике. Надеюсь, когда-нибудь она меня спасет».

Днем к Климу пришли друзья. Когда он потерял слух, Вита и Лия успокоились и перестали его игнорировать. Наверное, они еще сердились из-за сдвоенного свидания, но не хотели ругаться с пострадавшим. Поэтому он много думал над тем, чтобы скрыть счастливую новость. Открывая им дверь, он еще сомневался.

– Привет, – машинально поздоровалась вслух Вита и тут же смутилась из-за допущенной ошибки. От неловкости она улыбнулась… красивая, словно модель с обложки журнала.

Клим так обрадовался, услышав ее голос, что расплылся в улыбке. Возможность скрываться отпала сама собой, а его несчастный мозг чуть не заклинило от избытка эмоций. Две красавицы отвечают ему взаимностью и перестали сердиться из-за того, что он сходил на свидание с каждой. Да он просто везунчик!

После эмоционального обсуждения невероятного возвращения слуха Август протянул Климу карточку. У того от удивления непроизвольно поползла вниз челюсть. Неужели?.. На карточке изображалась сирена, наполовину вылезшая из воды.

– Вчера была такая суета, что я забыл, – признался он, все еще выглядя забавно из-за остатков черной краски на лице.

Клим покрутил карточку, заглянув на оборотную сторону. Несмотря на то что он дорого за нее заплатил, ему не верилось такой удаче. Карточка убийцы Эрна у них! И она попалась до того, как истекли девять дней!

– Это она? – уточнил он.

Август неопределенно дернул плечом и отошел к окну. Наверное, там, в дневном свете, размывающем черты лица, он почувствовал себя уютнее.

– Она, – просто подтвердил он.

Клим мысленно накинул ему два балла за такое событие. Август сделал невероятное! Он освободил Эрна из справочника, и теперь его мертвый друг не превратится в монстра!

– Что? Кто она? Покажи! – наперебой загалдели Лия и Вита и облепили Клима. Ему пришлось передать им карточку.

– Как тебе удалось? – спросил он. – Она же на секунду выпрыгнула из воды.

– Ну… – Август потер висок. – Вообще-то, я пытался достать тебя, но ухватился за ее волосы, из них выпала карточка. Я потянулся за ней, и… в общем, вот. – он слегка подтянул рукав кофты. Его запястье украшал темно-синий кровоподтек в форме ладони, очень похожий на тот, что остался у него после попытки спасти Эрна.

– Ого! Ты чего молчал? Жуть! – забыв о карточке, девушки поспешили к Августу и принялись рассматривать его руку.

– Зачем говорить? – не понял тот. – Климу больше досталось.

Ох, конечно, «бледный» мигом отхватил приличную порцию восторга и уважения. Ведь он карточку раздобыл, да еще и отметину от сирены получил. А Клим что? Чуть не утонул да слуха на сутки лишился. Почти не считается…

Клим достал справочник Чудкова и полистал, выискивая картинку с речной сиреной. Она была достоверной. Во всяком случае, ее когти. От их вида у него заныли порезы.

Если вчера Чудков обманул его и из справочника можно спастись, а у Эрна правда осталось еще полдня в виде призрака, то он исчезнет, как только Клим вернет сирену. Пока девушки возились с Августом, Клим мысленно попрощался с другом.

Вложив карточку на место, он захлопнул справочник со смутным чувством ненависти. Если бы Чудков его не создал, ничего плохого бы не случилось. Эрн был бы жив!

Некстати ему вспомнился сегодняшний сон. Жуткий и правдоподобный.

Сначала он был на свидании с Лией, целовал ее, гладил плечо и шею. А потом вдруг обнаружил, что сидит за столом и делает домашнее задание. В комнате было темно – и только настольная лампа освещала небольшой пятачок света.

Вдруг распахнулось окно и подул ветер. Заколыхались занавески, но Клим продолжил решать задачки по алгебре.

Из окна подуло сильнее. Ветер усилился, вздымая легкий тюль под потолок. Клим замерз, но упорно сидел над тетрадью. На его плечо легла рука. Холодная, тяжелая, с длинными кривыми пальцами. Клим вздрогнул и захотел вскочить со стула, но рука не позволила шелохнуться.

Вдобавок вторая рука обхватила его за голову и потянула назад. Над Климом зависло безобразное лицо Чудкова.

– Улица – общая территория, – прошипел он.

Клим вложил карточку сирены в справочник, вспомнил этот уговор и насторожился. Вдоль позвоночника пронесся электрический разряд. Хотя во сне Чудков исчез так же внезапно, как и появился, его не оставлял леденящий страх.

– Чем займемся? – спросила Вита. – Наше расследование закончилось или мы должны убедиться, что сирена исчезла, а Эрнест освобожден?

– Подождите, – остановил Клим друзей, устремившихся к ноутбуку и папке, в которой он делал записи. – Вы еще не знаете про Чудкова.

На лбу у него появилась испарина. Сумбурно и сбивчиво он рассказал, как Чудков пришел к нему и потребовал вернуть дневник.

– Чудков?! – бойко перебила его Вита. – Ты что, Клим? Его уже давно нет в живых.

Клим покачал головой, совершенно не согласный с ней, и рассказал о вчерашнем ужине.

– Понимаете? – он обвел друзей взглядом. – Этот урод прикинулся парнем моей мамы и притащился на ужин. Я слышал его голос в своей голове, а мама ничего не замечала. Она вообще думала, что он красавчик, а когда он взбесился, она не отреагировала. Сидела, болтала с нами… Только я ее не слышал. Черт! – Клим схватился за голову. – У меня голова взорвется от всей этой информации!

– И неудивительно, – Лия погладила его по плечу. – Чаю налить?

Клим судорожно кивнул, согретый ее заботой. На самом деле он не знал, хочет чаю или нет, но согласился, чтобы его не донимали расспросами про неожиданно живого Чудкова.

– Ты уверен, что тебе не показалось? – осторожно поинтересовалась Вита. Она взяла его за руку, как будто он нуждался в утешении. – Вдруг это был обычный сон?

– Сон? – удивился Клим ее недоверию и отнял от нее свою руку. – Я там чуть от страха не помер, а ты мне говоришь, что у меня галлюцинации?

– Нет! – с самым честным видом возразила Вита и снова обхватила его ладонь. На этот раз сжала покрепче. – Понимаешь, ты рассказываешь такое…

– Какое? Чем реальный Чудков страннее сирены в реке?

– Н-н… – Вита изобразила, что задумалась. – Да всем.

Клим начал злиться. Черт! Они вместе искали сирену, видели призраки, а теперь эти «психи» принимают за психа его.

– На этом ужине меня Эрн спас. Он мой свидетель.

Вита с долей сожаления посмотрела на Клима.

– Но его здесь нет – и, по идее, мы больше его не увидим.

Вспышку гнева у Клима остановила Лия. Она мягко вклинилась и поставила на стол чашку с чаем.

– Чаепитие! – весело объявила она и обаятельно улыбнулась. – Обсудим появление Чудкова позже. Давайте сначала отвлечемся от убийств и жутких хозяев дневников, которые восстают из могил.

Клим бы продолжил ругаться. Ему не верили, а он нуждался в поддержке. Впервые он попросил о помощи, а ему отказали. Это бесило. Но Лия так старалась сгладить обстановку, что он не хотел ее разочаровывать.

Так что он придвинул чашку и вспомнил об угощении. Он попросил Лию достать конфеты и печенье из верхнего шкафчика кухонного гарнитура.

Едва девушка открыла дверцу, оттуда хлынул поток вонючей жижи. Казалось, в шкафу прорвало канализационную трубу. Жижа хлестала под сильным давлением, наполняя кухню тошнотворной вонью. Кто-то пронзительно кричал, Виту вырвало. Лия храбрилась, но не выдержала и повторила поступок подруги.

Скользя на слизком полу, друзья убежали в зал. Там жижа не лилась. Устроившись на диване, дрожа от ужаса, они пугливо озирались. Переглядывались друг с другом, смотрели на мокрую одежду и волосы с налипшими плотными кусочками грязи.

Клим смотрел на остальных и сильно надеялся на то, что он не выглядит таким же жалким и чумазым. Правда, логика подсказывала, что он, можно сказать, смотрится едва ли не в зеркало. Ужасающее зеркало, отражающее невероятную правду, которую мозг отказывался принимать.

– Теперь ты больше веришь в мистику? – не удержался Клим от язвительного выпада в сторону Августа.

Тот повернулся к нему, смахнул с волос капающую слизь и невозмутимо ответил:

– Только в жижу, вырывающуюся из кухонного шкафчика.

При упоминании невероятного происшествия на кухне Лия затравленно дернулась. Обхватила себя руками, и ее плечи дрогнули, как будто на нее кто-то прикрикнул.

– Кажется, прекратилось, – дрожащим голосом сказала она.

– Я проверю, – вызвался Август.

Клим подумал, что он даже в критической ситуации решил выпендриться. Присоединяться к нему он и не думал. Пусть лучше вся слава достанется ему одному. Неприятности тоже, если он на них нарвется. У Клима есть дела поважнее, например высушить многострадальный гипс.

Пока Август пробирался на кухню, девушки прижались к Климу. В этот момент они забыли все обиды – и он порадовался тому, что поступил умно и не составил компанию «бледному».

Испуганная Лия отвлеклась на телефонный звонок. Клим услышал все тот же пьяный женский голос, требующий вернуться и купить пару бутылок пива.

– Мам, я далеко от дома… – перепуганным голосом ответила Лия, сбросила звонок и сильнее прежнего прижалась к Климу.

То, что от Августа долго не было ответа, раздражало. До кухни идти десять шагов, а он уже минуту не подает признаков жизни. Хоть бы о табуретку запнулся или тарелками загремел.

– Эй, ну что там? – крикнул Клим и ощутил, как девушки дружно вздрогнули от неожиданности.

Жертва их нервов, погибших от его вопля, оказалась напрасной. Отклика из кухни не последовало. Наверное в отместку, Вита тоже позвала Августа, но с таким же результатом. Зато удовольствие от их объятий значительно снизилось.

– Да что там происходит? Он испарился, что ли? – не выдержал Клим.

Высвободился из обнимающих его рук и поспешил на кухню. Стартанул слишком быстро, забывшись из-за пережитого. Расцарапанная нога тут же напомнила о своем плачевном состоянии, и он едва не взвыл от боли. После всех сказок и детских мультфильмов он и не думал, что на деле сирены – убийцы с когтями, похожими на лезвия ножей.

«Проклятая когтистая селедка! – ковыляя по коридору, думал он. – Хорошо, что она снова в своей клетке».

Август – придурок – стоял на кухне. Не валялся в обмороке, не исчез загадочным образом, а просто стоял и таращился на стену. Клим хлопнул его по плечу и спросил:

– Ты чего не отвечаешь? Мы подумали, что тебя Чудков забрал или монстр какой-то новый.

На самом деле Клим озвучил собственные мысли, но Августу знать подробности было необязательно.

– Эй! – Клим еще раз похлопал его по плечу.

Август вздрогнул, будто проснулся, и затравленно осмотрелся по сторонам.

– Ты это видел? – спросил он сиплым голосом.

– Поток грязи из шкафчика? Конечно!

– Нет, – Август поднял руку и указал на стену: – Это.

Климу пришлось обернуться, чтобы посмотреть, куда он показывает.

– Скажи, что и ты видишь, иначе я подумаю, что у меня расплавились мозги.

И было отчего! Обернувшись, Клим увидел картину на стене в массивной черной раме. На ней была запечатлена мрачная пустынная деревушка, расположенная между двумя перекрестками и окруженная кладбищами. Остроконечные крыши покосившихся домов жестко вырисовывались на фоне темного неба с тяжелыми облаками. Одинокие пустые окна выдавали заброшенность, а по улице бегали крысы. При этом на рисунке все двигалось и жило собственной жизнью.

– Какого черта?! – возмутился Клим.

Он подошел к картине ближе, не веря в ее реальность. Из холста высунулась крысиная лапа и цапнула его за щеку.

– Ай! – парень отшатнулся. – Ее надо снять.

Он попробовал осуществить задуманное, но та не шелохнулась. Казалось, что ее намертво прибили к стене.

– Давай попробуем вместе, – предложил Август.

Даже общими усилиями им не удалось побороть упрямую живопись. Клим снова глянул на нее и ощутил жуткий озноб, будто к его лицу поднесли разъяренную крысу. Нет, он не собирается больше смотреть на эту жуть. Чуть подумав, Клим накинул на картину залитое жижей полотенце и отвернулся.

– Ну и правильно, – согласился Август.

Эгоист! Ему-то не придется ночевать под этой адской мазней.

Девушки не захотели оставаться в вонючей квартире. Они вымыли волосы, просушили одежду и ушли на улицу.

– Извини, но я не хочу там сидеть, – не очень любезно объяснилась Вита. Она все встряхивала свои роскошные волосы, как будто сомневалась, что фен, выданный Климом, хорошо их просушил.

– А мне тут жить, – между прочим напомнил он.

После происшествия с вонючей жижей ему не меньше других хотелось сбежать из квартиры, но кто-то должен был прибрать возникший бардак. Август не проявил благородства и не предложил помощь. Сказал, что ему надо срочно бежать домой. Клим стиснул зубы и выдал ему сменную одежду.

Переодеваясь, Август болтал о своих предположениях. Почему-то ему казалось, что за появлением картины стоит что-то важное и скрытое. Он хотел это разгадать.

– Такое ощущение, что поток грязи устроили, чтобы отвлечь наше внимание – и ее на стену.

Клим осматривал размеры кухонной катастрофы и прикидывал, сколько времени у него уйдет на уборку. Судя по масштабам, он едва ли управится до прихода мамы.

– Зачем так стараться, чтобы ее повесить? Силы мистические тратить…

Август продел голову в горловину Климовской футболки, выглянул из нее, как из иллюминатора, и веско отметил:

– Ну мы же убежали из кухни. – Только после этого он продел руки в рукава и расправил футболку, приглаживая ее к животу.

Клим мысленно попрощался и с футболкой, и с джиннсами. Не станет же он носить их после Августа!

– Полдня дома никого нет. За это время можно навесить хоть сто картин, – возразил Клим. Каким-то образом он чувствовал правильный ответ. – В ней самой нет никакого смысла. Чудков повесил ее здесь, чтобы я испугался и вышел на улицу, а там он на меня нападет.