Клим сидел у окна, подтянув к себе согнутую ногу и обхватив ее рукой. Не самая удачная поза, учитывая гипс, но с ним все было неудобно делать. Клим уже мечтал поскорее его снять.

После ночного происшествия он был совершенно опустошенным и бесконечно одиноким. Ему казалось, что весь мир от него отвернулся. Это было гадкое ощущение, которое напоминало ему об уходе отца. Он снова чувствовал себя таким несчастным и брошенным… Но больше всего его терзала смерть Эрна.

Черт! Если он не придумал себе «Ночного убийцу», если все написанное о нем в справочнике правда, то до конца жизни он будет находиться в таком состоянии.

Чтобы забыться, он с самого утра читал дневник Чудкова. Ему хотелось отвлечься от собственных мыслей и проникнуть в мысли такого же отшельника. Почему-то ему казалось, что между ним и Чудковым есть что-то общее. Ему не нравилось это сравнение, но оно возникало снова и снова.

Ему хотелось найти что-то целостное, доказывающее, что все эти монстры, все смерти… возникли не просто так. Что за ними кроется нечто более важное, чем сама жизнь. Но на страницах дневника все чаще встречались диковатые мысли о мировом господстве и мести.

С каждым днем Чудков глубже погружался в собственные извращенные фантазии и размышлял о том, как и кого убьет. Его злил каждый встречный человек, он хотел убить всех жителей города. Он писал о том, что планирует выпустить разом всех монстров на свободу, отчего каждый из них утроит свою силу и ярость. Ему осталось только собрать карточки тех, которых он выпустил в ходе различных экспериментов.

Устав читать дневник «буйнопомешанного», Клим с долей отвращения его отложил.

Под окнами шелестели листья осины. А под ней дежурили двое громил, которых оживил Чудков. «Крыша» – так про себя прозвал их Клим. Он почти не сомневался, что именно они скидывают людей с крыши. Поэтому они и его туда приглашали, когда пытались поймать во дворе. Наверное, Эрна тоже. Хотя…

Парень поймал себя на несоответствии. Эрн говорил, что его убила «крыша», но тогда он бы погиб от падения. Интересно, призраки путаются в своих воспоминаниях?

Мужчины на улице одновременно подняли головы и посмотрели на окно Клима. Тот едва успел отшатнуться, чтобы остаться незамеченным. Черт! Как же ему незаметно выйти на улицу?

Звонок в дверь прервал его размышления. Убедившись, что «крыша» на месте, Клим пошел открывать. На пороге стоял тот, кого он хотел видеть еще меньше, чем подозрительных мужиков.

– Что надо? – Клим обошелся без приветствия. Потенциальному убийце они не полагались.

Август неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Хочу извиниться.

Клим от такой наглости обалдел.

– Серьезно?! Собирался меня прикончить, а теперь извиняешься?

– А что еще надо делать? – вскинулся Август.

Клим вспомнил, что начался четвертый день из девяти отведенных на спасение Эрна, и слегка поостыл.

– Не знаю… – Он посмотрел на «психа», ничего особенного не почувствовал и спросил: – Поможешь мне?

«Крыша» по-прежнему пугала Клима. После вчерашнего открытия больше, чем раньше. Правда, почему-то он был уверен, что «крыша» не пойдет за ним, если он выйдет в компании с «психом».

Так и получилось. Когда он показался на улице с Августом, обе «крыши» притворились, что с самого утра ждут здесь кого-то другого. Их настойчивые буравящие взгляды Клим чувствовал едва ли не до самой остановки.

– Зря ты не замаскировался, – с усмешкой заметил Август, пока они бодро маршировали к автобусной остановке. – Прикинулся бы запойным пьяницей, проскользнул мимо, никто бы тебя и не спалил. Зачем их дразнить?

– Затем, что если они причастны к смерти моего друга, то я не собираюсь прятаться, – процедил Клим.

Он заметил, как несколько прохожих с подозрением обернулись на него. В нем вдруг сработал невидимый тумблер, отключающий все ограничения.

– Что?! – вспыхнул он и крикнул в пустоту: – У меня друг умер – и мне нельзя про это сказать?!

– Никто тебе не запрещает, – одернул его Август и неожиданно потянул за собой. – Побежали! Успеем на наш.

Через десять минут они стояли перед «Серым домом». Из-за пасмурной погоды он смотрелся более мрачным, чем обычно. Окна с вывернутыми рамами напоминали Климу глаза, наполненные слезами. Дом плакал о том, как трагично сложилась его судьба.

– Ты сильно рискнул, – сказал Август. – В первый раз те мужики пришли за тобой сюда.

Клима от осознания его правоты бросило в жар. Едва соображая, он нашел оптимальное объяснение:

– Тогда они не знали моего адреса, поэтому тупо следили за домом Эрна. – и успокоился на этом.

Чтобы закрыть неприятную тему своего «недосмотра», Клим рассказал Августу про то, что вспомнил Эрн: он на него не нападал.

– Правда? – с надеждой переспросил Август.

Клим хотел сказать, что пошутил, но тот выглядел взволнованным и напуганным – и он только подтвердил свои слова.

– Слава богу, – чуть слышно прошелестел Август, отворачиваясь от Клима.

С полминуты он пытался совладать со своими эмоциями. В этот момент он казался чрезмерно напряженным – и Клим не решался с ним заговорить. Он ждал, когда Август сам к нему повернется, и думал о том, каково это, когда подозреваешь себя в убийстве друга.

Наконец Август успокоился и согласился зайти в дом.

Эрн не появлялся. Парни ходили по дому и заглядывали в каждую комнату. Клим иногда чихал и усиленно шмыгал носом из-за пыли. На кухне царил привычный беспорядок. Тут, на полу, валялись осколки от битых банок.

– Эрнест! – крикнул Август так неожиданно, что Клим едва сдержался, чтобы не врезать ему гипсом.

– Чего орешь? – возмутился он. – Думаешь, связываться с призраком все равно что по телефону звонить? Чем громче звонок, тем лучше слышно?

Август прищурился, прицениваясь к его словам.

– А ты знаешь другой способ вызова духов? Предлагай. Я не против чужих версий.

Клим стиснул зубы. Этот главный «псих», как никто другой, умел его обломать. И при этом ходит с таким невинным видом, будто ничего не понимает.

Август прошелся вдоль кухонного гарнитура. На столешнице валялась битая посуда и темнели потрескавшиеся лужи засохшей гадости, происхождение которой было неопределенным. Явно кто-то приходил сюда месяц-два назад и «оторвался».

– Ты же знаешь: я не верю в мистику, – напомнил Август.

Нельзя было ему заявлять такое своим безжизненным голосом. У Клима сразу вырвалось:

– Ты, кажется, и в память свою не веришь. Такой важный день забыл!..

Клим думал, что Август, как обычно, огрызнется в ответ. Про случай на детской площадке он как-то позабыл. Резко вспомнил, когда Август неожиданно вспыхнул.

– Что ты прицепился к моей памяти?! Знаю я, что это ненормально.

Клим подумал, он швырнет в него одну из банок с консервацией. К счастью, банка ему в голову не прилетела, поэтому он проорал в ответ:

– Чего тогда притворяешься, что нормально?

– Что-то же у меня должно быть нормальным! – выпалил Август и сжал губы, будто побоялся, что из его рта вылетит еще что-нибудь провокационное.

У Клима разжался кулак. Он отступил назад и вдруг подумал, что ничего не знает об этом человеке. Он всегда считал себя несчастным, ведь его бросил отец. Никогда не думал, что, возможно, рядом живет тот, кому еще хуже.

– Ты в порядке? – осторожно поинтересовался он, как будто Август сделался настолько хрупким, что мог рассыпаться от звука его голоса. Клим просто чувствовал, что его надо спросить. На самом деле он ждал ответа «да», пусть и насквозь фальшивого.

Август медлил. Молча хмурился, отводил взгляд и наконец сказал:

– Ничего не в порядке. – он принялся колупать трещинку в столешнице кухонного гарнитура. Да так самозабвенно, будто это было делом всей его жизни. За секунду до того, как это случилось, Клим почувствовал, что сейчас его словесно прорвет.

– Мой папаша пьет, как подзаборный забулдыга, и лезет ко мне драться. Бьет не так сильно, как били Эрнеста, но руку и парочку ребер ломал. Мать притворяется, что не замечает…

– Постой! Тебя бьют?

Клим пошатнулся, ухватился за стол, чтобы сохранить равновесие. Не на такой ответ он ожидал нарваться. Он даже не сразу понял самую важную часть его откровения. Когда осознал, чуть не захлебнулся от нахлынувшего гнева:

– Эрна били?!

Август посмотрел на Клима и убрал руку от трещинки в столешнице.

– Ты не знал?.. Я говорил ему рассказать – значит, он не захотел.

У Клима никак не получалось до конца усвоить новость о лучшем друге.

– Почему?.. – В своем голосе он услышал растерянность.

– Наверное, как и я, не хотел выглядеть отстоем. Мы из-за этого с ним подружились. Два одиночества с одинаковой проблемой.

Шокированный Клим окончательно растерял остатки сил и безвольно уселся на грязный стул. Поднялась пыль, но он не закашлялся.

– Я думал, у него идеальная семья… Завидовал тому, что у него есть отец.

Одно звучание этого слова заставило Августа содрогнуться. Он обхватил себя за плечи и в этот момент показался Климу уязвимым и совершенно обычным.

– А я завидовал тому, что ты живешь только с матерью, – прозвучал голос Эрна за спиной Клима.

Он вскочил на ноги и резко обернулся. После ночи в музее он умудрился обидеть Эрна, а вчера в ванной расстроил его еще больше. Так что он ждал очередной встречи, чтобы извиниться. Однако у него случился «передоз» негативных эмоций, и вместо извинений он взорвался:

– Почему ты молчал, придурок! Я бы!..

– Что? – с вызовом спросил Эрн, бесстрашно глядя ему в глаза. – Забрал бы меня к себе?

– Что угодно! – Клим вскинул руки вверх и сам понял, насколько нелепо выглядит такой жест, когда рука в гипсе. Худшего вида он бы добился только с двумя загипсованными руками. – Нельзя такое скрывать от лучшего друга.

Эрн наклонил голову к плечу и потер висок – привычное движение, выдающее переживание.

– Знаю, – с сожалением признал он. – Но мне было ужасно стыдно.

Клим не мог поверить, что слышит именно эти слова.

– Не тебе должно быть стыдно, – процедил он, трясясь от сдерживаемого гнева, – а твоему отцу. Это же… Черт!

Он не выдержал давления запоздалой новости. Схватил со стола одну из банок со старой консервацией и швырнул ее о стену. Банка разбилась, и по стене потекли бордово-желтые разводы, источающие вонь. Парни вынужденно сбежали из кухни на привычную лестницу.

– Так нечестно. – Клим знал, что глупо это говорить, но его представление о мире перевернулось. Он уже жалел, что разговорил Августа. Лучше бы тот продолжал отмалчиваться.

– Прости… – Эрн положил руку на его плечо, но она прошла насквозь.

Клим содрогнулся от ощущения, будто сквозь его плечо пропустили ведро желе.

– Вчера я расстроился, когда узнал про смерть дяди Платона, – поделился он с другом. Он боялся напрямую говорить ему о смерти отца. Как оказалось, совершенно зря.

Эрн поднялся на пару ступенек, остановился и уставился себе под ноги.

– Я с ним встретился. На пару часов он попал в справочник как жертва монстра. – Эрн нахмурился, будто встреча с отцом получилась неприятной. – Но теперь он свободен. Спасибо, что быстро вернул «Ночного убийцу» в клетку.

Клим удивился тому, что он узнал о его возвращении.

– Ты с ними пересекаешься?

Эрн скептически осмотрел выбранную ступеньку и сел на ее край.

– Почти нет. Все монстры находятся в отдельных комнатах, сами комнаты не связаны.

– Должно быть, там очень страшно, – предположил Август, кинув на Эрна сочувствующий взгляд.

– Не больше, чем вам, – деликатно отмахнулся Эрн и сразу же пожаловался: – Не пойму: как призраки набирают плотность? – он поднес к лицу ладонь и осматривал так, будто на ней имелась скрытая подсказка.

Со стороны и сам Эрн, и его ладонь выглядели прозрачно, но Климу хватало одного присутствия призрачного друга. Глядя на него, он почти не ощущал боли его потери, которая нестерпимо усилилась после изгнания «Ночного убийцы».

– Слушай, – позвал Клим, – ты говорил, тебя убили те двое громил, что забрались сюда. Ты уверен, что не ошибся? Просто, кажется, у них другой стиль.

– Я вспомнил, что громилы меня не убивали. – Эрн смущенно взлохматил волосы. – Они звали на крышу, и я испугался, что меня хотят скинуть. Вот в памяти все смешалось и сформировалось в другую версию событий.

Клим подумал, что Эрн заранее ответил на вопросы, которыми он задавался. Тогда он задумался над версией о нападении сирены, о которой они беспечно болтали до того, как Август чуть не превратился в убийцу.

– Громилы охотятся за книгой монстров? – спросил Август, и Эрн кивнул. – Зачем она им?

– Как «зачем?» – Эрн двинулся вперед и мгновенно оказался перед ним. – Вы еще не поняли, как работает книга? Это же мощное оружие!

Клим и Август переглянулись, и Клим увидел в его глазах отображение собственного изумления.

– Только если эта книга – «Война и мир» и ею хорошенько ударить по башке, – скептически заметил Август. Он деловито сложил руки и попросил выдать подробности.

Эрн рассказал то, что они уже вычитали в дневнике Чудкова. Монстры из справочника оживают и нападают на людей. Тот, кого убил монстр, становится пленником справочника на девять дней. Если за это время не найти его убийцу, пленник сам превратится в монстра и в справочнике появится его карточка.

Чем дальше он говорил, тем сильнее хмурился Август. В итоге он выдал мрачным голосом:

– Пленники книги, монстры… Я уже говорил, что не верю в мистический бред.

От злости Клим так сильно сжал пальцы, что кожа на костяшках едва не полопалась. Август уже хвалился подобным заявлением, когда они тусили на детской площадке. Клим не выдержал и сказал ему гадость. Что было дальше… он вспоминать не хотел, но его трахея по-прежнему болела.

– Ты разговариваешь с призраком! – процедил он, молясь о том, чтобы не вспылить.

Его достало недоверие Августа. Сам общается с Эрном – и тут же говорит, что не верит в призраки! Ну разве не придурок?

Однако Август настаивал на своей логике:

– Я вижу призрак – значит, они существуют. Ты предлагаешь мне махом принять существование всех возможных монстров только потому, что есть призраки? Я не могу сразу поверить во все на свете. Это глупо!

Эрн будто тяжело вздохнул. Он приоткрыл рот, его грудная клетка поднялась и опала, но звука выдоха не последовало.

– И я не верил… – с грустью отметил он.

Август остался непреклонен.

– Если в природе есть что-то одно, вовсе не значит, что существует все, что написано в книгах. Так что я собираюсь верить в мистику дозированно.

Клим удивился его упрямству, но ничего не сказал. Стоит ему открыть рот, и этот спор затянется надолго. У него назрел вопрос посущественней. Он поднялся чуть выше и сел на ступеньку.

– Разве книги становятся оружием? Ну живут в ней монстры, иногда выбираются на свободу, и что? Как ими воевать?

Эрн облокотился на лестничные перила, но почти сразу прошел сквозь них и тихо ругнулся.

– Думаю, знающий человек способен управлять монстрами. С толпой кровожадных тварей несложно подчинить себе хоть целый город.

– Или всех убить, – принял Клим его версию, вспоминая запись в дневнике Чудкова. От мысли, что такой злобный человек когда-то жил в их городе, его одолевал озноб. – Как, по-твоему, происходит активация?

– У меня есть догадка из собственного опыта. – Эрн разглядывал свою ладонь и с подозрением косился на перила. – Я был на реке со справочником, ждал Августа, когда активизировалась карточка речной сирены. Ну я так думаю, что она активизировалась. Просто, когда пришел Август, ее карточка исчезла. Думаю, ей помог Чудков, она почувствовала воду и сбежала из книги… – Он смущенно усмехнулся. – Знаю, что звучит бредово.

Эрн замолчал и сосредоточился на своих руках. Повертел ладонь в разные стороны и опять попробовал опереться на перила. Получился тот же результат, и он выругался значительно громче.

Пока он был поглощен экспериментом с поиском плотности, Клим наконец додумал начатую на детской площадке мысль. Она оказалась настолько логичной, что он вскочил на ноги.

– Точно! – крикнул он, и все вздрогнули. – Тебя схватила сирена!

Август посмотрел на Эрна, будто спрашивая: «Это правда или у Клима перекипел мозг?»

Эрн оставил в покое перила и честно задумался.

– Если подумать… – медленно заговорил он, – я припоминаю, как меня схватили чьи-то руки…

– Тогда она тебя и утопила! А тебя, – Клим показал на Августа, – стукнула по голове, когда ты пытался спасти Эрна!

Август удивился и отшатнулся от Клима, как от маньяка.

– Я спасал?.. – Он неосознанно коснулся руки в том месте, где еще не сошел отпечаток чьей-то ладони.

– А ты сообразительный… – не сдержал ядовитого комментария Клим. Август непонимающе глянул на него, и тогда он добавил: – Для человека, который был на реке в тот день.

– Хорошо, что сам спасся, – заметил Эрн, оставив эксперименты с плотностью своего тела. – Ты чуть не утонул.

Август недоверчиво хмыкнул. Его лицо вдруг изменилось, словно у него тоже созрела догадка:

– Все равно у нее есть жертвы.

– Жертвы? – насторожился Эрн и посмотрел на Клима, будто засомневался в том, что правильно понял Августа.

Клим и сам не сразу сообразил, о чем он говорит. Августу пришлось самому рассказывать Эрну, что за последнюю неделю на реке утонули и другие люди.

– Это не совпадение, – заключил Эрн, внезапно став специалистом по сиренам. – Она их топит.

– Как ее остановить? – героически поинтересовался Август, и Клим осуждающе покачал головой.

– На карточке было написано про ее слабые места. Кажется, что-то упоминалось про громкие голоса. Извините, больше не помню… – Эрн осмотрел парней и подвел итог: – Вам придется найти ее и остановить.

Климу такой итог не понравился.

– И что мы будем делать? С утра до вечера сидеть у реки?

Эрн не повелся на его провокацию и рассудительно предложил:

– Сначала найдите место, где она обустроилась. Поищите там, где нашли утопленников. Жаль, я не могу отыскать их в справочнике и расспросить: мы там друг с другом не пересекаемся. – он беззвучно вздохнул. – И проследите за другими монстрами. Боюсь, кто-то еще выбрался на свободу, пока я не понял важность справочника.

Новому заданию Клим обрадовался еще меньше, чем предыдущему.

– Отлично! Мы будем искать настоящих монстров, хотя не знаем, кто из них сбежал. Между прочим, судя по записям в дневнике Чудкова, он и сам загнал назад не всех чудовищ.

На это у Эрна был готов совет.

– Отслеживайте все странные события в городе.

Кажется, Август не был против заняться этим делом.

– Странные? – уточнил он.

Эрн пояснил:

– Убийства, которые выглядят как случайные смерти, например.

Клим возмутился больше прежнего. Он вскочил на ноги и выкрикнул:

– Разве это не дело полиции?

Эрн отмахнулся от него, демонстративно тряхнув головой, словно хотел избавиться от вопля, проникшего в его уши.

– Они не поймут, что это убийство. – он обратился к Августу: – Придумай, как отслеживать монстров.

– Как?!

– Ты разбираешься в гаджетах. Наверняка есть какая-нибудь техника, способная улавливать энергию монстров так же, как ловит сотовую связь.

Август опустил голову и проговорил, как провинившийся ребенок:

– Отец не разрешит. – он стиснул кулаки и продолжил: – Будет ходить рядом и зудеть, что я занимаюсь ерундой.

– Если хочешь, занимайся у меня, – сказал Клим, не веря, что сам предлагает ему плотное общение. Август ведь совсем чужой человек! Он не его друг и никогда им не станет. После Эрна он вообще ни с кем не собирается дружить.

Эрн поблагодарил его за проявленное великодушие и сообщил:

– У меня мало времени. Теперь мрачной атмосферы «Серого дома» не хватает, чтобы пересилить влияние справочника. Эта книга превращает меня … – Он замолчал и с трудом продолжил: – Осталось слишком мало времени. Всего четыре дня, и я потеряю свой человеческий вид. Наверное, я ничего не буду чувствовать. Ни влияния трансформации, которая искажает мои мысли и высасывает воспоминания, ни страха перед своей участью. Я только боюсь, что Чудков отправит меня напасть на вас. Если такое произойдет… – Эрн снова замолчал, с грустью посмотрел на друзей и уже больше ничего не говорил.

– Нет! Не уходи! – успел крикнул Клим, продолжая страдать из-за побочного эффекта обряда изгнания «Ночного убийцы».

Эрн грустно улыбнулся, его силуэт потерял минимальную плотность и совсем исчез.

Парни несколько секунд смотрели на то место, где он только что стоял. Клим боролся со смешанными эмоциями, вызванными ощущением двойной утраты. Ему казалось, что он снова лишился Эрна, которого, вообще-то, уже потерял.