Лес вокруг наполнился грохотом выстрелов. В ноздри резко ударил кислый запах жженого пороха, а обзор снизился до минимума. Клубы дыма от пальбы сразу же перекрыли линию видимости.

Лошади за нашими спинами занервничали. Они были привычны к такой работе, но все же везти на себе хозяина в бой и находиться где-то в тылу и слышать, ощущать все это, разные вещи.

— Абдулла, по сторонам смотри, если что, бей врага не думая. — Проговорил я. — Идем не спеша, пусть наши сами работают.

Телохранители одобряюще закивали. С каждым разом им все отчетливее не нравилось, когда я лезу в самое пекло. Уверен, не потому что они щадили себя. Скорее наоборот, опасались проморгать, не выполнить свою работу на все сто десять процентов. А риск моей жизнью для каждого из них был выше, чем риск их собственными. Я для них, да и войска, может не всего, но уж точно почти всех тех, кто сейчас из пяти сотен шел на Волот, был символом пресечения Смуты. Жив я, Русь возрождается, мертв… А кто знает что будет?

Неспешно двинулись вперед.

Рядом с нами сразу же появились еще четыре человека из сотни Якова, чтобы прикрыть на случай чего. Остальные рванулись вперед и вступили в бой. Крики, паника, вопли с той стороны. И дружное «Ура!» с нашей. Скрываться уже не было никакого смысла. Грохот мы подняли такой, что враг в лагере у городка Волот точно уже понял, к нему идут с недобрыми намерениями.

Отправил одного человека к нашему тылу. Там были тюфенги. Может быть стоило, конечно, взять вместо них пушки, но они в обращении сложнее. К ним нужны разные заряды — простые ядра и внедренные мной цепные. Да и от цепных с четырех орудий не так-то много проку при таком деле. А огромные дробовики — на близкой дистанции ими можно творить настоящий ужас в рядах противника. Только для этого его нужно заманить на выстрел. Бой под Серпуховом против немецкой пехоты, наемников с опытом, показал их эффективность. К тому же увидеть их на поле никто не ожидал.

Нужно ли это здесь?

Кто знает. Но лучше быть готовым.

Через несколько секунд, огибая деревья, вышли к плотине. Бой здесь был скоротечный, в воде и рядом со строением валялось пятеро плохо снаряженных вояк. Наши ушли дальше, к опушке, до которой оставалось рукой подать. Там уже звуков боя слышно не было. Только труба гудела призывно. Лагерь, видимо, поднял тревогу.

При первом взгляде на убитых сложилось мнение, что это какие-то местные дворяне, перебежчики к Лисовскому. Или может на службе Рес-публиции. Пойми тут как у них подчинение идет, если Лисовский целый их гетман. До того как я открыл закрома воронежских складов, в целом все мое тогдашнее воинство смотрелось примерно так же, кроме стрельцов и отдельных, наиболее хорошо снаряженных, сотников. Потертые кафтаны, копья, луки. Сабель у этих бедолаг даже на всех было только три.

С нашей стороны потерь не было. Здесь остались трое бойцов, смотрящих по сторонам, высматривающих вдруг кто спрятался в кустах, залез на дерево или укрылся под берегом. На той стороне реки также продвигался отряд, лес был задымлен, а к плотине выходили несколько человек охранения, смотря по сторонам в поиске врага.

— Государь, до края леса шагов сто. Все вперед пошли. — Проговорил один из наших.

— Хорошо. — Кивнул и повел людей сразу же туда.

Строение осталось за спиной, допрашивать тут было некого, да и некогда. Действовать нужно быстро, пока враг не опомнился.

— Идем вперед. — Приказал я.

Мы рванулись вслед за передовым отрядом. Звуки боя вокруг затихали, зато впереди все сильнее гудели сигнальные рога, грохнули удары барабанов.

Минута, если не меньше, и мы наконец-то продрались через подлесок, выбрались на опушку. Здесь я видел спины своих людей. Они поглядывали на открытую местность, сами вперед пока не лезли, замерли, прикрылись последними деревьями. Впереди ярко светило солнце и виднелось поле. Люди перезаряжали аркебузы, торопились, готовились дальше вести огневой бой. Все происходило собранно и деловито. Казалось миг, и они построятся чтобы начинать наступление.

— За мной. — Махнул своим. Нужно было понять, что же там происходит. Ведь там, за открытой местностью, где заканчивался лес, как раз городок Волот и осаждающие его силы.

Тут же ко мне подбежал вестовой.

— Государь. Впереди город. Там враг.

— Разберемся. — Ответил ему и тут же приказал мчаться параллельно нашему воинству и группировать отряды, готовить лошадей, но пока не лезть вперед. Цепью в это время биться нельзя. План был подойти врассыпную, не пропустить никого из дозорных, а затем собраться в кулак каждой сотней, и довольно плотным строем ударить из засады.

Не вышло.

Засада не получилась, тихо не подошли. Но мы в лесу, прикрыты деревьями, враг не знает сколько нас. Пальба была только на двух участках. Дальше вроде бы все тихо. Остатки лисовчиков могут принять это за малый отряд новгородцев, подошедших на помощь Волоту. Пусть так и прикидывают и исходят из такой логики. Может будут наглее и ошибутся. А увидят нас, все полтысячи, ошалеют и дрогнут.

Надо оставлять врага в неведении. Да мы здесь, но сколько нас, а черт знает.

Я подошел к крайним деревьям. Нужно осмотреться и принять решение как бить.

Лес заканчивался на гребне небольшого холма, спускающегося к реке справа, и какому-то небольшому ручью в низине перед нами. Вообще местность здесь была не гладью, а несколько искривленная, хоть и не сильно. Мы отошли от русла метров на пятьдесят. Оно здесь петляло и было достаточно тонким, заросшим и, скорее всего, топким для перехода, болотистым. Плотина делала свое дело, оголила берег.

Где же основные силы врага, где лагерь?

Солнце слепило глаза, приходилось щуриться.

По левую руку, где-то метрах в трестах, может чуть дальше, я увидел что-то похожее на дорогу. Да, здесь это было не направление, а что-то навроде просеки или тракта, более-менее утоптанное и пригодное для перевозки повозок.

Дорога упиралась в лагерь, расположенный в низине по нашу сторону ручья. Деревянная ограда, собранная наспех. Кое-где частокол, кое-где валы и даже ров. Но явно делалось на скорую руку. Шатры внутри периметра белыми конусами поднимались вверх. Смотря на все это я понимал, места много, а вот людей мало. Лисовский явно ушел отсюда основными силами не так давно. Ушел, чтобы дать бой мне, выиграть и вернуться.

Не вышло, только вот здесь об этом могли еще не знать. Может вести пришли, а может и нет. Да и есть ли вера вестям от каких-то беглецов?

Ладно. Это все вторично.

Прищурился, всмотрелся, пытаясь понять сколько же их там.

Суета в лагере творилась полная. Гудели рога, люди пытались собраться, изготовиться к бою. Но меня настораживало другое. Помимо основного лагеря были еще небольшие укрепленные позиции, которыми окружался городок. Я видел как минимум две. У реки и примерно между руслом и основным лагерем. Тоже по нашей стороне ручья. Скорее всего за Волотом стояло еще столько же или даже больше. Сооружения по типу небольшого острога, выполненные более толково, чем главный лагерь. Внутри несколько палаток, со стороны города вал и частокол с явными площадками для установки пушек. Кое где они даже стояли, поблескивали медью на солнце. С нашей стороны въезд, перекрытый рогатками, валы с надолбами прикрывают. Поменьше и укрепления поплоше, но штурмовать такое,это время.

Ну а дальше за ручьем, на возвышении стоял Волот, крепость, вокруг которой было несколько слободок. Посад.

Уже привычная треугольная структура. Река справа, перед нами ручей, а за городом, не видимый сейчас моим глазам, какой-то ров или еще одна речушка. Может то, что я принял за естественный ручей, какой — то давно вырытый ров. А сейчас он выше перекрыт и выглядит так, больше как овраг.

Фортификация города такая себе. Это даже не Воронеж и тем более не Елец. Стены острожные, обычный частокол метра в четыре. Посад, что располагался на склонах холма, пребывал в очень плохом состоянии. Частично пожженный, частично раскатанный на бревна, он выглядел безжизненным. Еще бы. Раз враг пришел, то все отступили в городок и теснились там.

Нахмурился.

Разведка моя видимо ошиблась. Пять сотен дворов? Нет. Тут дай бог даже до всех бед Смуты насчиталось бы вдвое меньше, а то и того хуже. Может конечно, там с другой стороны несколько огромных слобод, а я их просто не вижу, но это казалось маловероятным. Сама крепость была не крепкой. Не чувствовалось в ней какой-то мощи. Имела следы пожара, попытки штурма. Кое где висели трупы. Видимо внутри были те, кто хотел сдаться, и воевода расценил, что предателей должны видеть враги. Подвесил над воротами.

Три башни деревянные на нашу сторону. Угловая как раз надвратная. Подле основная часть уничтоженного посада и располагалась. Ну и с той стороны, против нас, в треугольнике, еще три, вроде как.

Присмотрелся, хотя солнце и мешало.

На стенах видны были люди. Там тоже суетились, били в набат. Творилось какое-то действо.

Оно и понятно, если в лагере переполох, то это может быть и благой вестью и дурной. Врагу может подойти подмога, а то что стрельба, так могли затеять какой-то гадкий отвлекающий маневр, ввести в заблуждение. Воевода, отвечающий за защиту города, поднял всех для боя.

Смотрел я на это все и несколько удивлялся. Мне было странно, а чего Лисовский не налетел и штурмом не принудил к сдаче городок? Так-то с виду не казался он крепко защищенным. Ударь всеми силами и защита падет от яростного приступа. Это раз. Второе, чего люди из него не вышли ночью и не устроили осаждавшим сущий ад. Большая часть сил отошла на битву со мной, город охранялся малочисленным отрядом. Скорее всего осажденных там не многим меньше. Если разведка верна, если все наши сведения толковы, а с виду оно вроде бы так, то осаду держит меньше полутысячи человек. Внезапная вылазка могла скинуть осаду и дать людям возможность зажить спокойно.

Воевода больно осторожен? Или подмоги ждет из Новгорода? Рисковать не хочет.

И что же делать нам?

Наиболее логичным было захватить с наскока два редута. Там людей вряд ли больше полусотни в каждом. Скорее даже меньше. Только вот беда, укреплены они лучше, чем сам крупный лагерь. Есть ли там пушки? Да! Направлены они явно не на нас, а на город. Пока развернешь, пока нацелишь, это время. Но бой с засевшими там людьми может оказаться затяжным и пройти с приличными потерями.

За спиной мои бойцы уже были готовы к бою, седлали подведенных из тыла лошадей, а я думал и время утекало сквозь пальцы. Редуты. Нет. Враг рассеян, основные его силы в огромном военном лагере, который оборонять малыми силами очень и очень сложно. Ударим в самое сердце, разобьем ослабленных, растянутых и напуганных лисовчиков. Дальше должно развалиться как карточный домик.

— По коням! — Выкрикнул я.

Быстро разослал вестовых по своим сотням. Тем, кто был за рекой, велел захватить мост. Там он должен быть, хотя с нашей позиции его видно не было. Удерживать его как важную стратегическую точку, не давать переправиться, и бить от него, в случае если враг побежит. Никому не давать удрать.

А остальным силам. Вперед!

Сам взлетел в седло. Выхватил из седельного чехла аркебузу.

— За мною, братья! — Взревел, что есть сил. Богдан тут же выдал в рог, призывая к бою. Пантелей занял место по правую руку, Абдулла по левую. Люди из сотни Якова, полусотня, собрались вокруг. Из тылового отряда, что прикрывал наши пушки, подтянулись еще пара десятков бойцов.

Ударный кулак был готов.

Сапега тоже вышел к опушке, но пока не высовывался. Он и его ляхи в бой идти явно не хотели. Смотрел на меня с некоторым удивлением.

— Вперед! — С кривой усмешкой на лице выкрикнул я и толкнул коня пятками.

Мы вылетели из леса и двинулись к дороге вблизи опушки. Лучше бы конечно такой маневр совершить незаметно, прикрываясь деревьями, но это время. А его у нас мало, надо бить, пока враг еще не очень понимает что происходит. Не дать опомниться.

Мчались мимо редутов, стоявших к нам своими спинами. Там люди суетились, орали, трубили. Было видно, что командиры пытаются что-то сделать, организовать оборону, повернуть пушки. Но людей в каждом из них было мало, слишком мало для эффективного огненного боя. А самое важное, я понял, что лошадей там почти нет. По две три, видимо для вестовых. А пехота разбежаться далеко не сможет.

Весь табун осаждающих размещался на поле, недалеко от лагеря, прямо за ним, если смотреть от нашей позиции. Сейчас как раз там и творилась полнейшая суета, поскольку часть лисовчиков пыталась седлать скакунов и выступить против нас конным строем.

Чудно. Зачем тратить на это время? Хотя может они решили, что мы ударим на редуты и нас там от силы полсотни? Тогда логика вполне верна. Только вот они ошиблись в количестве.

Мы неслись вперед, а я оценивал ситуацию.

Проблема осаждавших была в нехватке личного состава. Им нужно было окружить город хоть как-то. Для этого и использовались укрепления. Но их меньше пяти сотен, даже по пятьдесят человек на каждый из четырех, а я почему-то был уверен, что их именно столько, а еще охрана моста, это больше половины минусом. Получается человек по тридцать на каждое укрепление и переправу, может даже меньше. И тогда в основном лагере остается мало мальски крупный кулак, могущий прийти на помощь любому укреплению быстро. Ведь кони все у них. Если где-то из крепости начнется прорыв, его можно легко купировать. А против главных ворот стоит лагерь, перекрывает дорогу.

С малыми силами не плохой и рабочий план.

А такого обхода, какой осуществили мы, никто из осаждавших не ожидал. Вероятно надеялись на дозоры и на то, что Лисовский скоро вернется с основными силами. Да и пять сотен провести нехожеными лесами, это надо уметь.

У нас получилось и они такого не ждали.

Сейчас мои лучшие сотни летели вперед. Сам я начал собирать отряды, выходившие из леса, когда моя группа подступала к ним. Получалось, что как косой мы забираем и все увеличиваемся и увеличиваемся в числе. Это, уверен, тоже создавало психологическое давление на врага. Полсотни, сотня, полторы, две. И чем ближе, тем больше.

Пролетели половину расстояния, редут остался позади. В нем ошарашенные люди с перекошенными от страха и удивления лицами. Крики, вопли, брань. Но ни единого выстрела.

— Пантелей! Знамя!

Мой великан уже отработанным движением дернул рукой, и над воинством ударило на ветру, колыхнулось, развилось знамя Ивана Великого.

Конечно мы не собирались в конном строю бить лагерь в сабли. Так любила атаковать польская конница, но у меня был иной план. Во весь опор коней сейчас не гнали, торопили рысью, не срывались в галоп. Это все нужно только для того, чтобы быстрее выйти на дистанцию эффективного огня.

От дороги, где были два отряда — полусотня, которой руководил Яков и полсотни бывших казаков Чершенского с луками, полетели зажженные стрелы. Когда успели и как смогли запалить они, не известно. Но! Молодцы, додумались, верное решение приняли. Деморализовали противника как могли.

Атака навела еще больше паники на тех, кто пытался встать на защиту лагеря.

Да, он тоже был окружен невысоким валом. Кое-где к небу поднимался частокол. Где его не успели сделать, стояли наспех собранные, связанные… Ежи, пожалуй так их можно было назвать, и рогатки. Видно что собирали все это после редутов, в последнюю очередь. А дальше пытались заменить на более качественную фортификацию. Когда войско было здесь в полной силе, перво-наперво строили редуты. Они сделаны были действительно хорошо, а лагерь укреплялся по остаточному принципу. И в целом логично, какой идиот будет атаковать основные силы, если они превосходят тебя на порядок.

Только вот если основные силы ушли, то что тогда?

Расстояние сокращалось. Я видел как против нас, конно внутри лагеря, строится вражеская сотня. Но судя по тому, как это происходило, оптимизм по противодействию в конном строе покидал их лихие головы. Думали нас меньше сотни и хотели бить по нам. А тут вышло — то все иначе. Всадники, только-только кое как построившиеся, нервничали, разъезжались. Кто-то спрыгивал с коней и мчался к укреплениям. Кто-то поворачивал, явно в надежде удрать. Паника ширилась, и видя это, радость пробуждалась в моем сердце.

На укреплениях появлялись стрелки. Кто с луком, кто с аркебузой. Тоже не плотно и не стройно они занимали позиции. Их было слишком мало для того, чтобы перекрыть пространство для обороны.

Расстояние сокращалось.

— Собратья! — Взревел я. — Бить кучно издали. Не рисковать.

Понимал, что мы можем создать на участке прорыва гораздо большую кучность огня чем враг. К тому же опыта у моих людей больше и у каждого не только аркебуза, еще и пистолеты.

Сто метров.

— Готовься!

Враг не выдержал, и на предельной дистанции начал разряжать по нам свое оружие. Хлопнуло несколько ружей, полетело порядка пяти стрел. Вопили они активнее, чем воевали. Действовали не стройно, бестолково. Им было страшно, и это разрушало и без того малые шансы на достойной отпор. Уверен в лагере множилась все сильнее паника. Началась она еще тогда, когда они услышали первые выстрелы у плотины. А теперь разрослась и началось бегство.

Семьдесят метров.

— Аркебузы, пали!

Грохнуло! Над идущими рысью сотнями поднялись облака дыма. Но мы прошли их довольно быстро, оставляя позади. Те, кто пытался противостоять нам, падали из-за валов, рогаток. Хватались за раны, кричали. Лагерь за их спинами начинал дымиться. Выпущенные нашими собратьями стрелы давали свои плоды.

Аркебузы отправились в седельные сумки, перезаряжать на скаку можно, но сейчас некогда. Мои бойцы имели еще по два пистолета, и это давало им огромное преимущество в бою. Может не у каждого был именно рейтарский,более мощный, но на дистанции в тридцать метров, к которой мы стремились,это уже, при плотной стрельбе по незащищенным броней людям, работало вполне хорошо.

Грохнуло еще раз.

Вылетев из клубов дыма и подступив почти вплотную к валам, мы начали штурм!