Рефлексия на темы организации труда, оптимизации производственных показателей, наиболее эффективного производящего общества в эпоху Третьего рейха была активной и напряженной. И не только потому, что решала срочные, если не жизненно важные задачи. Дело в том, что в Германии имелась элита молодых университетских ученых, которые охотно объединяли знания и действия, научную мысль и технократию – и которые (по крайней мере несколько десятков из них) естественным образом влились в ряды СД (осведомительной службы СС)[72]. Тем временем другие разошлись по множеству учреждений и специальных агентств, созданных при нацистском правительстве, или воспользовались прекрасным предложением, открывшимся в университетах в результате политических и расовых чисток: после 7 апреля 1933 года были уволены треть штата преподавателей, ассистентов и исследователей, что создало тысячи вакантных мест.
Рейнхард Хён, вместе с некоторыми его коллегами (Вернером Бестом, Вильгельмом Штуккартом, Отто Олендорфом и многими другими), являет собой архетип такого интеллектуала-технократа – в частности, за счет своего радикализма и новаторских идей, самая далекоидущая из которых касается постепенного упразднения государства.
Можно было бы сказать, что Рейнхард Хён – это своего рода Йозеф Менгеле в сфере права или, во всяком случае, равнозначная ему фигура. Там, где один развивает свои профессиональные способности и удовлетворяет честолюбие, истязая близнецов, другой создает и анализирует юридические понятия с целью возродить немецкое сообщество и видоизменить Европу. Притом что «сообщество» и «жизненное пространство» – две основные идеи, которые до 1945 года остаются предметом его особого внимания и рефлексии.
Хён родился в 1904 году в Тюрингии[73]. Его отец собственными силами проложил себе путь в строго иерархизированном судейском мире и даже стал Amtsanwalt – чем-то вроде помощника прокурора. Менгеле был семью годами младше. Он был баварецем, выходцем из семьи промышленников – имя Менгеле как производителей сельскохозяйственной техники хорошо известно и сейчас. И того и другого отличало желание преуспевать в интеллектуальном и социальном плане. Правильные черты лица, безупречный крой одежды, изысканные манеры – они прекрасно чувствовали себя и в торговле людьми, и в обществе, с бокалом в руке или на деловом совещании, хотя их книги, записи и рабочий стол оставались для них любимым прибежищем и самыми надежными орудиями их неутолимой воли к власти.
Усердный труженик, Рейнхард Хён в свои студенческие времена примыкал к самым консервативным правым силам в стране, не будучи нацистом. Изучая право и экономику в Киле, а затем в Мюнхене, он состоял в Младогерманском ордене (Jungdeutscher Orden) – антисемитской и антикоммунистической организации, близкой к НСДАП, но осудившей попытку переворота под предводительством Гитлера в 1923 году. Хён покинул орден поздно, в январе 1932 года, внеся в его деятельность большой вклад как активист, организатор и теоретик. Его амбициозным устремлением было вместе с соратниками по ордену воссоздать традиционное немецкое «сообщество», чтобы противостоять опасностям и заблуждениям современного «общества» с его индивидуализмом, – программа для того времени достаточно банальная, типичная для сторонников «консервативной революции». Первого мая 1933 года он вступил в НСДАП, а затем, в июле, – в СС, где работал на СД, создавал и возглавлял службу Lebensgebiete, задача которой заключалась в исследовании различных «сфер жизни» немецкого народа (университеты, административные структуры, предприятия) и борьбе там с врагами новой власти. Между тем Хён получил степень доктора права, защитив в Йене в 1927 году диссертацию о положении судей уголовного суда во время Великой французской революции[74], а затем, в 1934-м, в Гейдельберге – право научного руководства, представив работу по общественному праву: «Индивидуалистская концепция государства и его правосубъектность»[75]. Именно в Гейдельберге он впервые начал преподавать (вел семинарские занятия). Вероятно, среди его учеников был и молодой студент-юрист[76] Ганс-Мартин Шлейер, в будущем – капитан СС, отвечающий за арианизацию словацкой экономики, а затем, после 1945 года, руководитель предприятия (до того как в 1970-х годах стал президентом Федерального объединения союзов немецких работодателей).
Идея «Сообщества» (Gemeinschaft) была его манией. Он считал ее единственной реалией, действительно существующей и отвечающей соображениям нормы. Не государство создает народ, а народное сообщество создает государство как простой второстепенный инструмент и ни в коем случае не реалию высшего порядка. Хён тем настойчивее подчеркивает это утверждение, что оно полностью соответствует взглядам новых «халифов на час», в первую очередь Гитлера, которые рассматривают государство как реалию, подчиненную Volk и Volksgemeinschaft.
Хён опубликовал многочисленные статьи и эссе о «сообществе» и о реорганизации «большого жизненного пространства» на Востоке. Эти темы были очень близки также Карлу Шмитту, внимания которого Хён одно время искал и карьеру которого, политическую и академическую, он в середине 1930-х годов стремится разрушить. В 1936-м, когда амбиции Шмитта нашли свое выражение на организованном им большом коллоквиуме по теме «Еврейство в юриспруденции»[77], в газете Schwarzes Korps – печатном органе СС – вышла серия статей с критикой того, кто стремится стать «придворным юристом» Третьего рейха. Материалы были предоставлены Рейнхардом Хёном[78], которому удалось привлечь внимание Гиммлера и Гейдриха к исходящей от Шмитта опасности. Вина Шмитта – католика, влюбленного в Италию и Францию, – в том, что он был неизлечимо привязан к государству, этому началу и концу юридической жизни. «Чересчур католик», «чересчур проримский», «чересчур пророманский» и «теолог», в отношении внутреннего права Шмитт проявлял взгляды человека государства, а не расы. В том, что касалось права международного, все по меньшей мере было столь же серьезно: восток в его текстах представал как «большое пространство» (Grossraum), а не как «жизненное пространство» (Lebensraum), биотоп. Его концепция «пространств» слишком «классическая» и «юридическая», она была слишком тесно связана с традиционной теорией международных отношений, она была недостаточно «биологична». Шмитт, таким образом, проявлял себя как человек прошлого, слишком робкий и умеренный в сравнении с молодой легкой кавалерией нацистского радикализма. Он сделал все, чтобы быть идеальным нацистом, он представил доказательства своего национализма и доходящего до мании антисемитизма – и это никогда не будет опровергнуто, скорее, наоборот. Но дал себя обогнать справа кому-то более радикальному, более цельному и более амбициозному, чем он сам.
Хён был одним из самых многообещающих офицеров СД. Его неисчерпаемая интеллектуальная энергия, способность маневрировать и светская ловкость делали его очень значительной фигурой в СС и интриганом самого высокого ранга. Его ценили и защищали Гиммлер и Гейдрих. Но в то же время у него было много врагов, умеющих извлекать из небытия самые компрометирующие цитаты времен его «младогерманской» молодости: речи и статьи перечитывались его оппонентами, которые находили там суровую критику в адрес НСДАП и Гитлера. Его сместили с руководящего поста в СД (после чего его службу возглавил профессор Зикс). Он становится профессором Берлинского университета и директором Института исследований государства (Institut für Staatsforschung), разместившегося в Ванзее, в помещениях СС. Миссия этого института – давать НСДАП, Министерству иностранных дел и вермахту пищу для размышлений, связанную с преобразованием государственных институций для нужд будущего Великого рейха: «Какие нужны структуры и какие реформы?» Хён продолжил свои теоретические изыскания о государстве, сообществе и агентствах, проводил коллоквиумы и издавал публикации, посвященные вопросам сравнительного административного права. Именно в рамках этой деятельности он руководил изданием журнала Reich, Volksordnung, Lebensraum, о котором мы уже говорили.
Работой Рейнхарда Хёна были настолько довольны, что его карьера в СС, несмотря на направленные против него интриги и благодаря протекции Гиммлера, возобновилась: получив звание Standartenführer (полковник) в 1939 году, в 1944-м он стал Oberführer (генерал) и в этом звании подошел к окончанию войны.
Для Хёна, как и для его товарищей, 1945 год – это политическая катастрофа и причина серьезного «пробела в биографии». Им приходится «изобретать самих себя заново», меняя места жительства, карьеру и образ жизни. Бывшие руководящие сотрудники СС понимали «искусство бегства» каждый по-своему. Собственно говоря (и по правде сказать), бегства как такового в жизни Рейнхарда Хёна не случится. Менгеле скрывался в горах, затем бежал в Латинскую Америку, много раз менял имя. Другие коллеги Хёна также проявили чудеса изобретательности и энергии, чтобы их не разоблачили и не нашли. Так было с молодым ученым с докторской степенью по литературе Гансом Шнайдером, капитаном СС, сотрудником «Аненербе», который исчез, не оставив следов, – по заявлению его жены будучи объявленным vermisst, то есть пропавшим без вести или погибшим в бомбардировках, сотрясавших Германию в 1945 году. Шнайдер присвоил себе чужую личность, принадлежавшую человеку, который действительно пропал без вести, и в буквальном смысле построил свою жизнь заново. Он изменил всё: защитил новую диссертацию (уже имея докторскую степень), снова женился на собственной жене, фиктивно получившей статус вдовы военнослужащего… Но и это еще не конец: он получил право научного руководства и звание профессора. Профессор Ганс Шверте, признанный специалист в области современной немецкой литературы, ректор Технического университета Аахена, был раскрыт лишь в 1995 году.
Хён не утруждал себя подобными предосторожностями. Он не уехал на другой континент и жил под собственным именем, за исключением пятилетнего периода, для которого он предусмотрительно попросил бывших коллег из СД сделать ему документы на имя Рудольфа Хеберляйна, или «дяди Руди», каковым он стал на это время для своих двух дочерей. Хён вернул свою фамилию лишь в 1950 году. Подобно Клаусу Барби и многим другим, профессор Хён успешно перевел себя на мирные рельсы, ничего не изменив: после войны он стал тем же, кем был всегда. Это те, кто хочет любой ценой все менять – и сферу деятельности, и образ жизни, как Эйхман или Менгеле, – терпят неудачу.
После падения рейха на первое время он потерял работу, регалии, социальное положение. Безоговорочная капитуляция уничтожила места, где он трудился и строил социальные связи: СС и СД больше не существует, как и его курса в Берлинском университете, где он заведовал кафедрой в рамках своей работы в СД и по воле Генриха Гиммлера. В общей неразберихе Рейнхард Хён исчез и избежал преследования как со стороны союзников, так и со стороны немецкого правосудия: так как он не командовал отрядом убийц на Восточном фронте, он не тот, кем заинтересуются в первую очередь. Настали трудные времена. Хён-Хеберляйн обосновался в Липпштадте, маленьком городке в Вестфалии, и вел деятельность Heilpraktiker, то есть врача нетрадиционной медицины. Эта специальность, учрежденная в Германии законом от 1939 года, признана там и сейчас. Под ней объединены все терапевты, практикующие альтернативные методы лечения. Хён, с подросткового возраста страстно увлеченный буддизмом и получивший посвящение путем возложения рук от своей липпштадтской квартирной хозяйки – пожилой дамы, любительницы таро, – лечил акупунктурой и гомеопатией. Но правоохранительные органы его все-таки побеспокоили, потому что он повесил на дверь своего кабинета табличку, гласящую, что он Professor Doktor, но не уточнявшую, что профессор и доктор права, а не медицины. Эта ложь во спасение, простительный грешок, стоила ему штрафа и обязательства прекратить деятельность. И это был его единственный контакт с правосудием в первые послевоенные годы, до того, как суд в Берлине в 1958 году обязал его уплатить штраф 12 000 немецких марок за распространение нацистских идей среди студентов в годы Третьего рейха[79]. Так что ценой 12 000 марок, то есть 1500 евро, он рассчитался по всем своим обязательствам. Мы вправе считать, что все не так уж и дорого обошлось.
После эпизода с натуропатией положение Рейнхарда Хёна быстро улучшилось благодаря поддержке, которую оказывали друг другу приблизительно 6500 бывших сотрудников СД (учитывая, что в Главном управлении имперской безопасности – Reichssicherheitshauptamt, RSHA, РСХА – работали 50 000 человек). Это была деятельная и мощная поддержка, потому что технократы и интеллектуалы, ранее служившие в СС, теперь обнаруживались повсюду: в государственном администрировании, университетской науке, в юриспруденции и экономике. Бывших управленцев Великого рейха очень охотно принимали в частном секторе экономики, где ценили их прекрасное образование (обычно юридическое) и опыт, полученный во властных структурах рейха, где помнили о блестящих сделках, заключавшихся в те двенадцать лет благодаря перевооружению и плодотворному сотрудничеству между немецкой промышленностью и империей концлагерей СС. Таким образом, после образования ФРГ мы наблюдаем «проникновение национал-социалистических элементов в институты Федеративной Республики»[80] к максимальной выгоде бывших преступников, которым удалось избежать судебного преследования, получить смягчение наказания или сокращение его срока.
Хён воспользовался поддержкой и советами Эрнста Ашенбаха, доктора права и дипломата, в прошлом – руководителя политической службы посольства рейха во Франции, участвовавшего в депортации евреев из этой страны. Став адвокатом в Эссене, доктор Ашенбах очень активно помогал нацистским преступникам, как защищая их перед лицом закона, так и пользуясь своими связями во властных кругах Бонна, открытых для него благодаря его мандатам федерального и европейского депутата от либеральной партии (FDP, СвДП). Именно Ашенбах, тесно связанный с Вернером Бестом, также вовлеченным в защиту своих alte Kameraden[81], провел Хёна тропами легальной реабилитации. Закон об амнистии от 31 декабря 1949 года омыл его, как и 800 000 других нацистов, от его прошлого. Но взаимная поддержка бывших эсэсовцев не ограничивалась помощью в получении документов, справок о благонадежности и об отсутствии судимости за уголовные преступления. Благодаря своей близости к политическим и экономическим властным структурам (вплоть до ближайшего круга Аденауэра), присутствию в лоне канцелярии, в самом сердце советов директоров и управляющих структур крупнейших предприятий, группы поддержки СС добиваются для «бывших» должностей и рабочих мест.
Одни становились бизнес-адвокатами, управленцами, директорами, вошли в состав правлений, тогда как другие, в частности Хён, остались верны своему призванию к интеллектуальному труду и образовательной деятельности.
И старый знакомый, генерал танковых войск Генрих Эбербах, командовавший на Западном фронте 5-й, а затем 7-й танковой армией, а после этого вставший во главе Евангелической академии, известного центра протестантской мысли, пригласил Рейнхарда Хёна читать лекции по военной истории в контексте стратегического мышления, когда в начале 1950-х годов Бонн задумался о воссоздании немецкой армии. Перед лицом советской угрозы полезно вновь вооружиться экономически – с помощью плана Маршалла и Европейского общества угля и стали (ЕОУС), – да и просто вновь вооружиться. Несмотря на невыразимые ужасы войны и первые проекты полного и навечного разоружения Германии, страны-члены вышеупомянутого ЕОУС думают даже о Европейском оборонительном сообществе, где немецкий враг, очень своевременно превратившийся в друга, тоже занял бы достойное место. Известный как автор работ по военной истории с момента публикации его объемной книги Revolution, Heer, Kriegsbild [82] в 1944 году, юрист и бывший офицер СС рассчитывал на этих многочисленных экспертов, которые продвигали идею создания вооруженных сил для нужд сегодняшнего и завтрашнего дня. Хён не заставил себя упрашивать: он поддержал и развивал сеть контактов, которая помогла ему расстаться с нацистским прошлым. Кроме того, в сравнении с большинством своих старых товарищей он обладал бесспорными преимуществами: его университетское образование, обширнейшая культура, способность ставить вопросы, излагать мысли, писать вкупе с его ораторскими и преподавательскими талантами, неисчерпаемой энергией и работоспособностью однозначно указывали на него как на человека с большим потенциалом. Он же не просил ничего более, только бы вновь обрести достойное социальное положение и занятие, которое соответствовало бы его способностям и амбициям. И это не ускользнуло от высокопоставленных немецких бизнес-руководителей.
В 1953 году он в силу этого стал директором Немецкого общества политической экономии (Deutsche Volkswirtschaftliche Gesellschaft, DVG) – организации и интеллектуального центра от бизнеса, который стремился – в контексте идеи о высоком экономическом росте – поощрять наиболее эффективные методы менеджмента. Чтобы «развивать и преподавать форматы управления человеческими ресурсами, наилучшим образом отвечающие нуждам нашего времени»[83], DVG решило открыть бизнес-школу для менеджеров коммерческих предприятий. В свете плана Маршалла, торжествующего трансатлантизма и «миссий продуктивности» по другую сторону Атлантики речь шла о том, чтобы выпускать «менеджеров» в американском стиле, многофункциональных «лидеров», которые отличались бы от прежних специалистов – докторов того или инженеров сего, – какими была наводнена Германия со времен восшествия на престол Вильгельма Второго. За образец, естественно, берется Harvard Business School, подобие которой должно было возникнуть в Германии, как это произошло в 1957 году во Франции с открытием INSEAD[84].
Немецкая версия высшей школы менеджмента была создана в это же время. В 1956-м DVG торжественно открыло кампус в живописном городке Бад-Гарцбург, на отрогах горного массива Гарц в Нижней Саксонии. В том же году, через год после того, как у ФРГ появилась армия (бундесвер), десять лет спустя после оккупации страны войсками союзников, Гарцбургская академия управления (Akademie für Führungskräfte) основывается и управляется тем, кто еще всего одиннадцать лет назад звался SS-Oberführer Professor Dr. Reinhard Höhn.
Это учебное заведение до момента смерти своего основателя в 2000 году выпустило примерно 600 000 управленцев для крупнейших немецких компаний, не считая 100 000 получивших там образование заочно.
Хён преподавал с огромным удовольствием, как и другие бывшие члены СС и СД. Доктор права Юстус Бейер 1910 года рождения, до 1941-го занимавшийся разработкой планов завоевания и колонизации жизненного пространства на востоке, а затем служивший в канцелярии нацистской партии и в июне 1944-го получивший звание оберштурмбанфюрера, преподавал там же в 1970-х годах, а до этого читал лекции по торговому праву в вузе, готовящем инженеров.
Одной из ключевых фигур Гарцбургской академии стал другой бывший коллега Хёна, профессор, доктор Франц-Альфред Зикс, друг Бейера, покровительствующий ему.
Франц Зикс родился в 1909 году, быстро построил блестящую университетскую карьеру в новой на тот момент области знаний – журналистике (Zeitungswissenschaften), предметом изучения которой была пресса, а методы заимствовались из различных гуманитарных и общественных наук. Получив степень доктора в двадцать пять лет, защитив в Гейдельберге диссертацию по теме «Политическая пропаганда национал-социализма» (1934), тремя годами позже он добился также и права научного руководства, завершив исследование о «Прессе национальных меньшинств в немецком рейхе». В том же году он стал невероятно молодым, двадцативосьмилетним, профессором в Кенигсберге. А с 1940-го начал работать в Берлинском университете. Параллельно он столь же быстро построил карьеру в СД, где с 1935 года выполнял функции эксперта по работе с прессой. Затем, в 1939-м, сменил своего коллегу и товарища Хёна на посту заведующего кафедрой исследований оппозиционных настроений (Gegnerforschung – Amt II). А позже, в 1942-м, возглавил кафедру идеологических исследований (Weltanschauliche Forschung – Amt VII). В 1941-м на территории России он руководил зондеркомандой (специальным отрядом немецкой полиции и СС), входившей в состав айнзацгруппы В генерала СС Артура Небе. Этот боевой опыт сделал его военным преступником и преступником против человечности, как это хорошо показал его биограф Лутц Хахмайстер[85]. Он был осужден в Нюрнберге по делу об айнзацгруппах и в 1948 году приговорен к двадцати годам тюремного заключения, но освобожден в 1952-м. Поддержка бывших эсэсовцев, таких как Вернер Бест, позволила ему стать крупным издателем, в каковом качестве он сотрудничал с левоцентристским еженедельником Der Spiegel, и вступить в FDP (СвДП) – настоящую «прачечную» для бывших нацистов. В 1957-м он занимает пост директора по рекламе в Porsche, а затем, с 1963-го, работал как независимый консультант. Одновременно бывший бригадефюрер СС Зикс обучал маркетингу в Гарцбургской академии. При ней же в 1968-м был издан его учебник по маркетингу – квинтэссенция преподаваемых им знаний[86], – который, в силу успеха у читателей, вновь печатается в 1971-м.
Выпускники академии – это специалисты-практики, уже имевшие опыт руководства и направляемые в Бад-Гарцбург их работодателями для дополнительного обучения на несколько недель или месяцев. Академия стала высококлассным учреждением непрерывного образования. Она была похожа на свой французский аналог INSEAD или на любую другую школу бизнес-администрирования, где присваивалась степень MBA. На семинарах Рейнхарда Хёна и его коллег можно было встретить как «сливки», так и «подонки» общества, творящего «немецкое экономическое чудо»: это кадры Aldi, BMW, Hoechst – а также Bayer, Telefunken, Esso, Krupp, Thyssen и Opel… Не забудем Ford, Colgate, Hewlett-Packard и немецкую королеву секс-шопов и порно Beate Uhse International, которая, как и 2500 других компаний, посылала своих менеджеров послушать полезные уроки бывших эсэсовцев. Бундесвер также входил в число клиентов этой бизнес-школы, так как Хён, как всякий хороший обличитель государства, не отказывался от его субсидий, когда оно ему их предлагало: его работы по военной истории интересовали немецкое командование, продвигаемый им принцип «делегирования полномочий» соответствовал по духу образу нового немецкого офицера и культуре новой армии, замешанной на идее innere Führung («самостоятельного принятия решений») ее «гражданами в форме», свободными, пока их не мобилизуют. «Перевод на мирные рельсы» себя самого удался Хёну прекрасно. Харизматичный лектор, преподаватель, производящий большое впечатление на менеджеров частных предприятий, которых завораживали его риторика, культура и юмор, Хён обладал всем, чтобы получить известность в экономических и управленческих кругах, где выдающиеся личности встречаются не так уж часто. Ко второй половине 1950-х он восстановил месячный доход и образ жизни, сравнимые с теми, какие он имел на пике своей нацистской карьеры, в 1942–1943 годах. С 1956-го он зарабатывал 2000 марок в месяц, не считая доходов от авторских прав и разного рода гонораров, то есть эквивалент 5000 евро. Чтобы отметить вновь обретенное процветание, он купил зеленый «мерседес», совсем как в сороковых годах, – зеленый, как любимая им природа и как его охотничья куртка (охотник он был страстный). И так же, как в 1942-м, «мерседес» в этой семье, где, казалось, все нежно любят друг друга, ласково называли «лягушечкой» (Laubfrosch). Хён пользовался успехом благодаря своей харизме, несмотря на манеру говорить слишком много и слишком быстро. Он не брезговал случайными связями. Однако это был Familienmensch и любящий отец двух дочерей, родившихся в конце 30-х. Об их безопасности он пристально заботится и эвакуировал их из Берлина заранее, чтобы они не попали под бомбардировки. Надежно укрытые в Тюрингии, не разлученные с семьей, они пользовались обильными плодами успеха своего отца – усердного труженика, который постепенно стал главным менеджером Федеративной Республики Германия.