Постельные игры, неважно: удачные ли, провальные, – сами по себе не способны определить судьбу тех, кто им предаётся. Только любви под силу вернуть предназначение жизням, мечущимся из стороны в сторону. Это, конечно, прописные истины, но, признаюсь, как следует прочувствовать их я смог, лишь полюбив сам. Нет, я не пришёл от идеи любви к факту: мне понадобился факт любви, чтобы проникнуться идеей.

С любовью я, соответственно, связываю даже не надежду, а убеждённость – радостную веру в то, что она соберёт воедино обрывки, крошки растрёпанной жизни.

В иные времена я, наверное, постеснялся бы представать взращённым из пыли бриллиантом, но сегодня любовь превратила меня в такого закоренелого эгоиста, что о себе самом мне случается забывать, в отличие от тех бесчисленных онанистов (к числу которых я, каюсь, некогда принадлежал), кто одну половину дня проводит в сомнениях о собственной природе, а вторую – за написанием томов, неизбежно начинающихся с «я».

В любви нет места диктату сентиментальности, скупердяйству минут.

Та целостность, которую приносит она существу, прояснит всё, что оставалось расплывчатым во внутреннем тумане – но вовсе не для того, чтобы Любви противопоставить Долг.

Поскольку любовь превозносит свободу, до бессознательного исступления, не могу даже представить себе, как можно пожертвовать этой свободой во имя любви.

Мне кажется, полностью отдаться любви человек способен лишь при уверенности, что любимому созданию он предстаёт в становлении: полностью перевоплощаясь в того, кем он может – и, соответственно, должен – стать.

Любить друг друга значит гордиться друг другом.

Заметьте, гордость не равнозначна гордыне.

А потому, что может заставить мужчину отказаться от своих убеждений ради того, чтобы понравиться женщине?

И никакая женщина не сможет потребовать такой недопустимой жертвы, не обесчестив тем самым бесповоротно саму любовь.

Не опускаясь до сделок, Любовь, на мой взгляд, несовместима с каким-либо мариводажем[20], искусной постановкой (на манер «Опасных связей») и, даже встречая в ответ непонимание и пустоту, отметает расчётливость и дешёвые эффекты.

Любви, изумительной и несравненной, достаточно хотя бы на секунду озарить чью-то жизнь – и я готов провозгласить её победу над убогостью существования.