Я ждал Мирона в машине у его дома. Сам не знал, зачем приехал — мог бы просто позвонить, но мне нужно было смотреть ему в глаза, когда он скажет, чем закончился его визит к Арине. Понимал, что ничего хорошего, но вдруг… вдруг она хотя бы выслушала.

Мирон вышел через десять минут, сел на пассажирское сидение, закрыл дверь. Я смотрел на его лицо и, кажется, понимал все без слов.

— Ну? — спросил, хотя ответ знал и так.

— Неприступна, — выдохнул друг. — И непримирима. Сказала, что решение приняла сама и слушать никого не будет. Ни меня, ни тебя.

Я откинулся на спинку, уставился в лобовое стекло. Там текла та жизнь, краски в которой уже стали для меня блеклыми.

— Я же тебе говорил, — сказал глухо. — Она меня не простит.

— Похоже на то, — Мирон чуть повернулся ко мне. — Но знаешь, я кое-что заметил. Твоя жена выглядит… не очень.

Я нахмурился. Если сейчас он начнет прокачивать тему со страшненькой, клянусь, я набью ему морду прямо здесь и сейчас!

— В смысле? — процедил мрачно.

— Да в таком — осунувшаяся, бледная, под глазами круги. Я ее такой раньше не видел. И знаешь, что я подумал?

— Что?

— Может, она наврала про тот тест? — Мирон прищурился, будто что-то прикидывал в голове. — Ну сам подумай: зачем Элле делать тест в чужой ванной? Она к ней приехала и забыла тест… Ну такое — прямо слабо верится.

Я молчал. Эта мысль уже крутилась у меня в голове, но я гнал ее, потому что если начать на этом зацикливаться — сойду с ума окончательно.

— Арина сказала, что не беременна, — напомнил Кузьмину.

— Арина много чего сказала, — хмыкнул Мирон. — И разводиться собирается. Но женщина в ее состоянии… ну, в состоянии развода, беременности, всего этого… может и соврать, чтобы ты от нее отвязался.

— Ты предлагаешь мне поверить в то, чего может и не быть? — я уставился на Кузьмина с еще более мрачным выражением лица. — У меня перед глазами — две полоски на тесте. Я этот тест в руках держал, а теперь мне говорят, что он чужой. Если я начну в этом копаться — толку-то? Выяснить правду не смогу — не заставлять же Эллу переделывать при мне этот сраный тест!

Кузьмин очень тяжело вздохнул.

— Да, я реально предлагаю тебе все перепроверить, — спокойно сказал Мирон. — Но не ее слова, а факты. Ты знаешь, к какому врачу она ходила?

Я помедлил с ответом, гадая, на что намекает Мирон.

Врача я знал, конечно. Раз подвозил жену до женской консультации на Ленинском. Арина даже имя врача называла — Светлана Геннадиевна. Я тогда не придал этому значения, а теперь…

— И что я там буду делать? — спросил с долей насмешки. — Скажу: «Здравствуйте, я муж вашей пациентки, скажите, беременна она или нет?» Мне никто ничего не скажет.

— А ты не так зайди.

Мирон растянул губы в том стиле, который я уже знал. Назывался он «Я тут кое-что придумал, слушай!»

— Сделай вид, что жена тебя отправила, — продолжил Кузьмин. — Скажи, что Арина просила забрать результаты анализов. Ну и добавь наобум про постановку на учет. И посмотри на реакцию врача. Если она начнет выдавать тебе документы, значит, беременность есть. Если скажет, что никаких анализов нет — ну, значит, правду Арина сказала.

Я смотрел на него и понимал, что это идиотизм. Идти к врачу, врать, изображать из себя озабоченного мужа. С другой стороны… что я терял?

— А если она не поверит? — спросил у Кузьмина.

— А ты лицо сделай попроще, — Мирон хлопнул меня по плечу. — И скажи, что жена в командировке, просила тебя о помощи. Не впервой трындеть-то о такой хрени.

Я не ответил — как раз потому, что было очень даже «впервой». А еще все внутри сопротивлялось данной феерической задумке.

Но где-то глубоко, под грудой сомнений, затеплилась дурацкая, отчаянная надежда.

Поэтому я решился.

На следующий день стоял перед дверью кабинета на третьем этаже женской консультации. Пахло здесь специфически — лекарствами и чем-то казенным. Вокруг сидели женщины, кто-то с животами, кто-то с озадаченными лицами. Я чувствовал себя чужим, неуместным, но пересилил себя и, когда подошла очередь, постучал.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Я открыл дверь. В кабинете за столом сидела женщина лет пятидесяти, в белом халате, с аккуратной стрижкой. На бейджике значилось: «Светлана Геннадиевна». Ага, значит, все верно.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я муж Арины Сивовой. Она просила забрать результаты анализов.

Врач подняла на меня глаза, чуть прищурилась.

— Анализов? — переспросила она.

— Да, она говорила, что сдавала для постановки на учет, — продолжил я, чувствуя, как душа падает в пятки. — Сказала, что все готово, можно забирать.

Светлана Геннадиевна помолчала секунду, потом кивнула, открыла ящик стола, достала папку.

— Да, действительно, — сказала она спокойно. — Анализы готовы. Можете становиться на учет, все в порядке. Передайте Арине, что я жду ее на следующей неделе, нужно будет оформить все как следует.

Я смотрел на папку, которую она протягивала мне, и не верил своим ушам. Она сказала «становиться на учет»! И еще — что ждет Арину на следующей неделе! Это значило, что Арина беременна.

Беременна!

— Спасибо, — выдавил я, принимая документы. — Обязательно передам.

Врач кивнула и тут же отвернулась к компьютеру, а я вышел из кабинета, держа в руках то, что сейчас мне казалось величайшей ценностью.

В коридоре остановился, прислонился к стене и выдохнул.

Она соврала. Буквально пару дней назад, глядя мне в глаза, жена сказала, что не беременна. Сейчас же у меня в руках были доказательства совсем иного толка!

Я все же открыл папку, пробежал глазами по строчкам. Фамилия: Сивова Арина. Дата. Подписи. Все по-настоящему, все совпадает! Дай бог здоровья бумажным анализам, которые тоже имелись в наличии!

Я закрыл документы, сунул их под мышку и вышел на улицу. Солнце светило в глаза, и я щурился довольно, как мартовский кот, пока внутри разливалось совершенно новое тепло.

У нас будет ребенок. Моя жена носит моего ребенка! И она хотела скрыть это от меня, но я все равно узнал!

Я сел в машину, положил папку на соседнее сиденье и уставился на нее. Теперь нужно было решать, что делать дальше. Идти к Арине снова? Сказать, что я знаю? Или подождать, пока она сама…

Нет. Ждать я больше не мог!