Он выдохнул, провел рукой по лицу. Наверно, был готов к тому, что встречу его исключительно так. Впрочем, чего еще от меня ожидать? Каравая и самовара?

— Тот разговор, который ты слышала… Знаю, что я в нем поучаствовал так поучаствовал. И я не оправдываюсь — наоборот, хочу тебе сказать, что тогда подбил Алика. Если бы не подначивал, наверно, все сложилось бы иначе. Мы были идиотами, оба. Но моя вина больше.

Я молчала. Смотрела на него и ждала, когда он выложит главное. Потому что приехал Кузьмин явно не извинения приносить.

— Но Алик, — Мирон сделал ударение на имени, — он изменился, Арина. И я не просто так это говорю. Я его знаю… ну, не с пеленок, но давно. И таким его никогда не видел. Он на тебе женился, я думал, ну окей, партия, все четко. А потом смотрю — он ходит, как привязанный. Цветы выбирает часами. На встречи без тебя ехать не хочет. Я сначала ржал, думал, игру ведет. А потом понял: нет, это не игра. Это он реально влюбился. Причем по уши.

— И что ты хочешь мне этим сказать? — спросила я, приподняв бровь. — Что я должна его простить, потому что он теперь ходит и цветы мне покупает?

— Нет, — Мирон покачал головой. — Я вовсе не про это… — Он немного замялся, подбирая слова. — Я к тому, что сам не ожидал такого. И если б знал, что он так вляпается… ну, в хорошем смысле, — поправился Кузьмин быстро, — я бы тот разговор не затевал. Моя вина в этом есть и она большая, потому я приехал сказать: если что-то нужно, чтобы вы помирились… я готов.

К первой брови присоединилась вторая — я вскинула их, удивляясь тому, что говорил Кузьмин. Интересно, что он подразумевает под готовностью? А хотя вру — не интересно.

— Ничего не нужно, — отрезала я непререкаемым тоном. — Слушать чужих людей я не стану. Да и мужа, каким бы разбирающимся в цветах он ни был, — тоже. Решение я приняла сама и отвечать за него буду тоже сама. Если у тебя все — можешь ехать.

Я поднялась, давая понять, что разговор окончен, однако Мирон не встал. Он сидел, сцепив пальцы, и выглядел так, будто решался на что-то.

— Арина, — сказал он наконец. — Я еще не все сказал.

Я замерла, не понимая, что еще он может выдать. Придумает что-то здесь и сейчас, лишь бы выгородить друга?

— Есть одна вероятность, — продолжил он, глядя куда-то в сторону. — Не факт, но… возможно, та запись попала к тебе не просто так.

— В смысле? — спросила я настороженно.

— В смысле — кто-то постарался, чтобы ты ее получила, — вскинул Мир на меня взгляд. — У Ярцевых камеры, запись хранится, но просто так ее никто не достанет. Нужно знать, что искать. И… — он помялся, — есть одна девица. Лиана. Долгая история, но она давно на Алика глаз положила. И нутро у нее, скажем так, не ангельское. Если она узнала про тот разговор и решила, что это хороший способ развести вас… То она на это могла пойти точно.

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально подсунул мне эту запись? — задала я вопрос, а у меня внутри все похолодело.

Эллка ведь не могла сыграть на чужой стороне, я права? Или… могла?

— Не хочу, но допускаю. — Мирон пожал плечами. — Я не прошу тебя верить мне на слово, просто говорю: возможно, не все так однозначно. Кому-то очень выгодно, чтобы вы расстались. И я бы на твоем месте задумался: откуда вообще у тебя эта запись? Кто ее принес?

Я молчала. В голове пронеслось: Элла. Флешка. «Не спрашивай, откуда». Я тогда не стала уточнять, не видела в этом никакого смысла. А теперь…

— Я подумаю над твоими словами, — сказала я ровно, не показывая, что внутри все закипело.

Мирон встал, посмотрел на меня еще раз.

— Я не оправдываю Алика. Он был козлом тогда, и я был козлом гораздо большим. Но то, что сейчас между вами, — это не игра. Я бы не приехал, если б не видел, как он мучается. Сивов мне звонил ночью, спрашивал, что делать. Голос такой… я его никогда таким не слышал.

— Он уже все сказал, — ответила я, сцепив пальцы. — Я его услышала и для меня ничего не изменилось.

Мирон какое-то время помедлил, затем кивнул, двинулся к выходу. У двери обернулся:

— Извини, что влез. Но если что — я готов подтвердить, что Алик реально тебя любит.

Я не ответила, хотя мне и хотелось выдать что-нибудь саркастичное в стиле «Ну давайте Алика еще и на детектор лжи сводим». Когда же Мирон уехал, я медленно опустилась на диван и уставилась в одну точку.

Лиана. Я вспомнила эту девицу — она действительно крутилась вокруг Алика на всех вечеринках. Выходит, она могла добыть запись и передать ее мне через Эллу?

Я взяла телефон, посмотрела на экран. Надо было позвонить подруге и выяснить, где она раздобыла ту флешку. Но что-то меня останавливало. Если Мирон прав и кто-то специально подсунул мне это видео, чтобы развалить наш брак… Получается, я сделала именно то, чего от меня ждали?

Нет. Неважно, кто принес запись. Слова Алика на ней — это факт. Он их произнес. Он думал обо мне именно так. И никакие чужие игры этого не отменяют.

Я отложила телефон, обхватила себя руками. Однако внутри уже засела мысль, которую я никак не могла выкинуть: а что, если за всей этой историей действительно стоит кто-то, кому очень нужно, чтобы я ушла?

И это, конечно, не Элла… Она, скорее всего, просто пешка в этой игре. Но я узнаю это позже, если все же захочу… Ведь суть от этого не изменится. Мой муж соблазнил меня и довел до венца на спор.

А уж это простить у меня никак не поднималась рука.

Да и другие части тела — тоже.