– То есть их, получается, целая банда? – испуганно спросил Никита, когда Мирон закончил. – И не одна…

Мирон задумался.

– Этот Хымыкрыс и один может кого угодно – того! – Он провёл большим пальцем по горлу.

Какое-то время все сидели молча. Тишину нарушил Мирон.

– Слушай, Никита, – прошептал он, – а у твоего дедушки погреб есть? Что там?

– Ну-у… – начал Никита, – бывает, что крысы туда заглядывают. За припасами. Но у нас в деревне они сами человека боятся, разбегаются. Дедушка говорит, крысы могут напасть, только если чувствуют, что им что-то угрожает. Детёныши у них, например, а тут ты…

– Ты нам скажи, – перебила Ася, – как себя обезопасить, когда в погреб лезешь?

Никита задумался.

– Мы, перед тем как спуститься, горящую свечку в ведро ставили и на верёвке опускали. Если горит – значит, кислорода там достаточно – не задохнёшься. А если погаснет – надо ждать, пока проветрится.

– О! Давайте тоже так сделаем, – предложил Мирон.

Свечу и спички друзья нашли в низкой тумбочке, стоявшей рядом. Осторожно открыли крышку погреба. Мирон опустил руку с горящей свечой в темноту.

Пламя озарило пустые полки и перевёрнутую вверх дном бочку. Эта бочка очень заинтересовала мальчишек, и они решили спуститься. Ася осталась наверху.

– Пусто, – вздохнул Никита, когда они с Мироном оказались в погребе. – Даже перекусить нечем.

Мирон опрокинул бочку и чуть не выронил свечку.

– А-а! Череп! Крысиный! Бежи-и-им!

Мальчишки затопали по лестнице, потом ещё по одной – витой и узкой… Ася – за ними.

– Ой! Это же мы на чердак забежали, – заметила она, только когда все оказались наверху.

– Ага, – стараясь отдышаться, сказал Никита. – Если бы дальше ещё одна лестница была, то я бы и по ней побежал – лишь бы от этой крысиной черепушки подальше.

Чердак был завален всяким хламом. На полу валялся полусгнивший чайник, под крышей висели веники из пижмы, полыни и каких-то сиреневых цветов с колючками.

– Смотрите – окно! – Мирон указал в конец чердака. – Мы через него сможем вылезти.

– Ой-ой, – Ася попятилась.

– Высоты боишься? – поинтересовался Никита.

– А? – растерянно спросила она. – Да нет, я же это…

Мальчики заметили, что Ася увидела на полу дохлую мышь.

– Та-а-ак, – протянул Мирон, – давай-ка сядь и расскажи, в чём дело.

Ася сползла на пол, на мешанину из песка и древесной трухи, и начала.

Секрет до совершеннолетия

У одной девочки мама была уже в возрасте и очень строгая. Она её во всём контролировала: когда пришла в школу, что ела, с кем общалась, чем на дополнительных занятиях занималась, куда по пути домой заходила… В общем, не мама, а домашняя полиция. А девочка ничего особенного и не делала: не опаздывала, на заборах не рисовала, даже училась хорошо. Но мамин контроль очень на неё давил.

«Почему она так за мной следит?» – часто задумывалась девочка. Но ответа не находила. И решила об этом у самой мамы узнать. За ужином спросила её:

– Мам, а почему ты так обо мне беспокоишься?

Та даже куриной ножкой подавилась. А когда откашлялась, сказала:

– Как же мне не беспокоиться? Ты же моя дочь.

– Ну-у… – Девочке казалось, что она ни за что не сможет спросить маму в другой раз, поэтому решила узнать у неё всё прямо сейчас. – Другим детям мамы так часто не звонят. И…

– Другим? – нахмурилась мама. – Так это потому что они другие. А ты – не такая, как все.

– Как это? – не поняла девочка.

Но мама не отвечала, а медленно глодала куриную ножку.

Девочка подошла к ней, обняла и всхлипнула.

– Мам? Со мной что-то не так?

Женщина отложила еду и внимательно посмотрела на дочку янтарно-рыжими глазами.

– Я за тебя боюсь, – призналась она.

– Но почему? – допытывалась девочка.

Мама погладила её по голове и прошептала:

– Я тебе расскажу. Всё расскажу. Но позже. Когда тебе 18 лет исполнится. А пока дай-ка мне свой телефон.

Девочка послушно принесла телефон и пошла мыть посуду. Трёт губкой тарелку, а сама посматривает, что мама делает. Та что-то потыкала у неё на телефоне, а потом свой взяла и приложение на него скачала – «Слежка за ребёнком». Открыла его и поставила все галочки: определение местонахождения, оповещать о приходе в школу, звуки вокруг, уровень заряда батареи… Девочке даже показалось, что там были строчки «освещение» и «запахи». Их мама тоже отметила галочками.

«Для чего ей это всё? – удивилась девочка. – Что значит то, что я не такая, как все?» И решила это выяснить. Но как?

На следующий день мама сказала девочке:

– Пора тебе сходить в салон постричься. Я дам тебе карточку. – Она открыла свою сумку, и девочка увидела там пушистый серый брелок в виде мышки. – Закончите – и сразу домой, – строго продолжила мама.

В салоне девочка села в кресло и посмотрела на себя в зеркало.

– Что будем делать? – прозвучало у неё за спиной.

Парикмахер, похожая на фею, расправила её волосы по плечам.

– Знаете, – девочка опустила глаза, – мне кажется, что я какая-то не такая. Можете сделать так, чтобы…

– Поярче! – уверенно сказала парикмахерша. – Сделаем!

«Нет… – хотела выкрикнуть девочка. – Меня мама наругает». Но подумала: «А может быть, она, наоборот, поймёт, что я самостоятельная. Могу выбирать то, что нравится мне самой. И перестанет во всём контролировать». И кивнула.

Парикмахерша предложила девочке на выбор цвета «Заход солнца», «Осенняя тыква» и «Медно-персиковый».

– Этот, – девочка указала пальцем на третий.

– Отличный выбор, – похвалила парикмахер. – И в меру ярко, и свежо.

Она подровняла, покрасила, высушила и уложила волосы девочки. Той очень понравился результат.

– Лиса! – с восторгом сказала парикмахер. – Ещё бы стрелки на глазах нарисовать…

– Сделаете? – вдруг попросила девочка. Ей хотелось, чтобы образ был законченным.

Мастер с радостью согласилась. Она как раз проходила обучение на визажиста, и ей требовалась практика.

– Ух ты! – изумилась девочка, увидев себя с подведёнными чёрным карандашом глазами. Ей даже на секунду показалось, что из зеркала на неё смотрит лиса.

Девочка расплатилась маминой картой, и тут же услышала телефонный звонок.

– Почему так дорого?

– Мамочка, я решила покрасить волосы, – волнуясь, сообщила девочка. – В рыжий.

– Что-о-о?! – раздалось из трубки. – И как я раньше не додумалась послушать, о чём вы в салоне говорите…

– Мамочка, мне очень идёт, – стала уверять девочка.

Но в ответ лишь услышала:

– Стой, где стоишь. Я сейчас прибегу.

Девочка вздохнула. «Придёт – заставит краску смыть. И макияж».

– Всё в порядке? – спросила её парикмахер.

– Угу, – кивнула девочка и вышла на улицу. Села на скамейку и стала ждать маму.

Вдруг солнце как будто погасло и снова появилось. Девочка подняла глаза и увидела, что прямо на неё несётся огромная птица. «Орёл!» – испугалась она и тут же услышала мамин крик:

– Прячься!

Девочка нырнула под скамейку и сквозь сиденье из реек увидела, что орёл резко изменил направление полёта, взмыл в воздух и стал высматривать жертву оттуда. Девочка свернулась в тугой клубок и укрылась пушистым хвостом.

– Что? – спохватилась она. Забыв о том, что прячется под скамейкой, больно ударилась головой о сиденье. «Хвост! Лисий! Я лиса!» – с ужасом думала девочка. Тут она почувствовала, что кто-то схватил её и потащил.

– Как только тебе это в голову пришло? – ругала её мама, волоча за шкирку. – Я как чувствовала! Надо было тебя дома запереть, как только ты свои вопросы начала задавать: как да почему. Да ладно, думаю, умная же у меня дочка… А она… – Мама с силой тряхнула её. – Доигралась?!

Девочка плохо понимала, что происходит. Но позже цепочка сложилась: «не такая, как все», рыжие волосы, стрелки и превращение в лису. Её охватил ужас.

Дома мама долго намыливала волосы девочки едким шампунем. От него невозможно щипало глаза. А потом взяла машинку для стрижки и сбрила всю рыжую шерсть.

Девочка снова стала девочкой. Только с почти налысо бритой головой.

Она сидела не шелохнувшись. А мама открыла свою сумку и достала оттуда… это оказался не брелок, а живая… точнее, уже мёртвая, но настоящая мышь! Мышь! Мама сунула её девочке под нос.

– Хочешь есть?

Девочка поморщилась.

– Вот и славно, – выдохнула мама и крепко обняла дочку.

Она рассказала ей, что в их роду каждая родившаяся девочка – почти лиса. Почти – потому что она становится лисой, только если обнаружит в себе эту «лисиность», «лисость»… В общем, догадается, кто она на самом деле.

– Если бы ты до совершеннолетия этого не поняла, – сказала мама, – то у тебя был бы шанс выбрать. – Она вытерла слезу. – Ты могла бы стать человеком. Вернее, могла бы выбрать остаться человеком. А теперь ты оборотень.

– Как и ты, мамочка? – спросила девочка.

Та вздохнула.

– Я уже многому научилась, – сказала она. – Умею быстро менять облик. А ты? Тебя же чуть орёл не сцапал! Ладно, рыси в город не забегают, медведи не забредают, но орлы, горностаи! – Мама расплакалась: – Ты же ничегошеньки не знаешь! Как ты жить-то будешь?

– Ма-амочка, – протянула девочка. Ей стало очень жалко маму. – Я научусь. Только вот волосы…

– Доченька моя, – улыбнулась сквозь слёзы мама, – волосы не главное. Вырастут.

И они снова обнялись.

Девочка устала от приключений и захотела спать. Мама уложила её в постель.

А рано утром девочка проснулась одна. Она сразу это поняла – по тишине в доме. Пустой, безлюдной тишине. До самого вечера она ждала маму, но та так и не вернулась. А в группе района написали, что видели, как недалеко от их дома орёл набросился на старую лисицу.

Стала девочка жить одна, пока в школе не узнали о том, что она сирота. Тогда приехали за ней из социальной службы и сказали:

– Собирайся. Поедешь в детский дом.

А девочка как взбесилась. Бегает из угла в угол, кричит:

– Нет! Вы не можете! Я там как в клетке буду! Я на воле жить хочу!

Так яростно доказывала, что ей одной будет лучше, чем в детдоме, и её не имеют права забирать, что даже пена изо рта пошла.

Девочку отправили в ванную умыться. А она там шкафчик открыла, мамин чёрный карандаш достала и нарисовала себе лисьи стрелки на глазах. Выскочила из ванной и в лес убежала.

С тех пор, говорят, в лесу часто видят бешеную лису. Язык на бок, глаза косят, из пасти густая пена падает. Бегает та лиса за людьми и всё цапнуть пытается.