Время после уроков – особенное. Можно гулять с друзьями по парку, мчаться на скейте по тротуару или висеть вниз головой на турнике. Но последние дни Мирон предпочитал ходить в гости к новенькому в их классе – Никите, чтобы поиграть в недавно купленную ему приставку. Только вот беда: вчера Никиту наказали родители. Он получил двойку за самостоятельную работу по математике и теперь был лишён приставки на целую неделю! А вместе с ним и Мирон.

Друзья стояли около школы с грустными лицами.

– Вы чего такие? – спросила подбежавшая к ним Ася.

И когда мальчики поделились с одноклассницей своей бедой, бойко предложила:

– Я в нашем лесу заброшку знаю. А?

– Что «а»? – не понял Мирон.

А Никита в предвкушении заулыбался.

– У меня полный рюкзак бутербродов, – подмигнула ему Ася и быстро зашагала вперёд.

Мальчишки переглянулись и поспешили за ней.

Ребята зашли в лес и стали пробираться звериной тропкой между густыми колючими кустами. Казалось, что она никогда не кончится. Наконец Мирон заметил прямоугольники, похожие на глаза без зрачков. Они гипнотизировали его своей пустотой. «Окна, – понял Мирон. – Без ставней».

Дом был дощатым. Достаточно высоким для одноэтажного. И мрачным. Даже слишком.

– А сама ты там была? – спросил Никита тихим неуверенным голосом.

– Не-а… – с каким-то нездоровым азартом ответила Ася. – Боялась одна.

Она скинула рюкзак на траву и быстро зашагала к двери.

Мальчики последовали её примеру.

– А вдруг тут живёт этот… – Мирон не мог вспомнить.

– Леший? – рассмеялась Ася. – Ты в него веришь?

В прихожей она огляделась, подошла к стоявшему в углу табурету. Наклонилась и легко подняла его, порвав симметричную паутину.

– Что ты наделала! – Никита закрыл лицо ладонями. – А если… Если он узнает…

Ася поставила табурет на место и удивлённо спросила:

– Кто – леший?

Никита замотал головой и дрожащим голосом произнёс:

– Паук-металлург.

Паук-металлург

Один мальчик ненавидел пауков. И ладно бы у себя дома их травил, так он ещё и на улицу с аэрозолем выходил и там пауков искал. Увидит и – пш-ш-ш! – из баллончика. Пауки дохли и падали на землю. А если мальчик паутину без паука обнаруживал, то от неё тоже избавлялся. Поднимал палку и разрывал.

Однажды вечером он гулял в самом конце района и заметил, что в траве что-то блестит. «Может, украшение какое, – подумал мальчик. – Если цепочка или браслет, так маме подарю. А если серёжка без пары, то в ювелирный отнесу: сдам и деньги получу». Подошёл ближе, присмотрелся. Видит: между двух стебельков вроде как нитка серебристая. «Точно цепочка», – обрадовался мальчик. Поднял её, сунул в карман и побежал домой.

Мимо школы, мимо продуктового магазина, через парк. Решил проверить, не выпала ли у него цепочка на бегу. Руку в карман засунул – чувствует: она как будто толще стала. Вытащил посмотреть. «Вот это да! Со шнурок толщиной! Видимо, сперва недосмотрел. Вот мама обрадуется!»

Засунул её снова в карман. Да только цепочка к его руке прилипла. Не хочет отцепляться. Мальчик вынул её, попытался отодрать другой рукой – а цепочка и к той руке тоже приклеилась. Как будто теперь не мальчик её держит, а она его. И уже не гнётся. Словно стальная стала. Что делать? Может, попросить кого помочь?

Тут мальчик заметил, что навстречу ему по парковой дорожке идёт мотоциклист. Так ему подумалось, потому что тот в чёрной каске был. И почему-то с опущенным на глаза щитком. Затемнённым, непрозрачным. Это, конечно, показалось мальчику странным. Но думать ему тогда совсем не хотелось.

– Извините! – закричал мальчик мотоциклисту. – Вы мне не поможете?

И показал руки, к которым уже не цепочка стальная, а проволока прилипла.

Мотоциклист подошёл ближе. Ухмыльнулся:

– Что-то случилось?

А голос у него шипящий, неприятный. И чёрная куртка, накинутая на плечи, болтается так страшно – рукавами из стороны в сторону размахивает.

– Я прилип, – пожаловался мальчик. – Точнее, не я, а вот это ко мне прилипло.

И тут он заметил, что у куртки странного мотоциклиста длинные полы сзади болтаются. Типа как фалды у фрака, только до самой земли. «Хм… Так же ездить неудобно, – подумал мальчик. – Вдруг за колесо зацепятся, обмотаются. Авария случиться может».

– Ну-ка, что тут у тебя? – мотоциклист наклонился к рукам мальчика. Но щиток не поднял.

Мальчик глянул сквозь этот щиток сбоку – там, где на него тень падала, – и отчётливо увидел, что у мотоциклиста всё лицо щетиной покрыто. А на месте глаз – чёрные шарики. Много! Какие-то побольше, какие-то поменьше. В три ряда!

У мальчика перехватило дыхание. Рванулся, чтобы бежать. Но мотоциклист его за руки схватил. Крепко держит. А сам так наклонившись и стоит: всё проволоку рассматривает.

– Пустите! – снова попытался вырваться мальчик.

– Куда? – прошипел странный мотоциклист. – Это же моё! Моя паутина!

– Какая паутина? – не понял мальчик. – Это цепочка… была. Я её в траве нашёл. Отпустите же меня! – И пнул мотоциклиста по коленке.

Тот ещё ниже согнулся. Так, что рукава и полы его куртки земли коснулись. И тут же превратились в паучьи лапы. Чёрные, мохнатые, растопыренные.

– А-а-а! – закричал мальчик. – Отпустите меня!

Вдруг почувствовал, что его грудь что-то сдавило. Это паук его металлической проволокой обматывал. Новые и новые витки накидывает, плотнее и плотнее стягивает. Мальчик не то что кричать, дышать-то с трудом может.

– Кто ты такой? – хрипит. – Что тебе от меня надо?

– Паук-металлург, – усмехнулся тот. – Да ты не бойся. Я сейчас, – достал блестящую железяку, похожую на длинную палку, и снова ухмыльнулся, – всё переплавлю.

«Это же газовая горелка», – понял мальчик и увидел синий огонь…

С верхних этажей жилого комплекса, который был через реку, в тот вечер видели в парке что-то вроде сварки. Крупные искры так и летели во все стороны!

А утром на этом месте нашли моток стальной проволоки. Местные электрики отнесли его на завод, покрыли изоляцией и пустили на кабель. Как раз надо было в парке освещение сделать.

Когда под этим кабелем проходишь в тихий вечер, слышно, как он жалобно гудит. И часто-часто потрескивает, как будто хочет передать какое-то послание азбукой Морзе. А в ветреную погоду словно стонет: «Помоги-и-ите!»