В одном районе за день до лета, а точнее, в ночь на лето, исчезли все детские площадки. Там, где стояли качели и спортивные снаряды, осталась только жуткая грязь!

И странным было не только то, что всё это случилось внезапно. Но и что ни бульдозеров, ни людей в спецодежде никто не видел, не слышал шума техники или голосов рабочих.

Сначала все думали, что площадки снесли по плану. И скоро на прежнем месте установят новые горки и песочницы. Но прошла неделя, за ней вторая. Закончился июнь, а потом и июль, а на месте детских площадок всё ещё лежала вывороченная глина и стояла вода в ямах. Да ещё какие-то красные пластиковые трубы из-под земли торчали. Гофрированные, как шланг прабабушкиного пылесоса. Похожие на дождевых червей, только толстенных – как нога взрослого человека.

«Кто их привёз? И зачем они тут?» – удивлялись все. Кто-то предположил, что это специальные трубы, внутри которых прокладывают кабели с электричеством. Обратились в управляющую компанию, чтобы уточнить, но там ответили, что работы никакие не ведутся.

В общем, всё лето дети были без площадок. А перед самым началом учебного года один мальчик в сеть выложил видео, как эти красные трубы извиваются, хватают его за ногу и под землю тащат. Все подумали, что это постановка, и не поверили.

В тот год на День знаний в школу очень мало учеников пришло. Было и раньше так, что дети вместе с родителями на отдыхе задерживались и начинали учиться не с первого сентября, а чуть позже. Но чтобы в классах только по пять-шесть человек сидело – никогда.

Как-то раз одна девочка с кружка по гимнастике возвращалась, а рядом опавшие листья зашевелились. Она подумала, что там ёжик, и подошла ближе. А из-под листьев красные трубы как выскользнут – и к ней! Вмиг окружили. Извиваются – схватить хотят. А девочка на руки встала, назад кувыркнулась – прыг! – и убежала домой. Стала маме звонить, а мама не отвечает. И папа тоже. Оказалось, что их на работе задержали. Пришли уставшие – не до разговоров им было. «Не сочиняй», – отмахнулись они и спать легли.

А девочка так испугалась, что на следующий день в школу не пошла. И многие другие дети не пришли. Уже не по пять-шесть, а по три, а то и по два человека в классах сидело.

Директор забеспокоился, организовал проверку и отправил запрос в полицию: не писали ли родители заявления о пропаже детей. Но никаких заявлений не было. И самим родителям бесконечно звонил: может, они специально не пускают детей в школу. Вдруг боятся чего-то. Но все звонки и сообщения оставались неотвеченными.

А тут в интернете ещё одно видео появилось. Кто-то снял из окна, как машины на газонах паркуются, и на заднем фоне в кадр попал мальчик. Он проходил мимо красных труб – и вдруг исчез. Как будто под землю провалился.

Тогда стали подозревать: а если и правда в пропаже детей эти странные гофрированные трубы виноваты? Подключили все экстренные службы. Получили разрешение на вскрытие квартир тех, кто на связь не выходит, и стали их по списку обходить. Все вещи из шкафов вытаскивали, кровати перетряхивали, даже сейфы вскрывали, чтобы хоть какие-то улики обнаружить. Но так и не нашли. Ни детей, ни родителей, ни улик.

А в последнюю из квартир зашли – очень темно. Как ночью. И окна плотными шторами завешены, только ветер из открытой створки их дёргает. Прошли в комнату, а там на столе – банка с дождевыми червями. Открытая. Но черви из неё выползти не могут, на дне друг по другу ползают. Медлительные, полуживые уже. Рядом с банкой – заморённые бабочки, приколотые булавками, и засушенные жучки в бумажных пакетах. А в самом дальнем и тёмном углу, на комоде, чучело соловья. Страшное, неумело сделанное. Вместо глаз – чёрные бусины, перья топорщатся, клюв раскрыт.

Стали звонить, выяснять, что это такое и кому принадлежит. Оказалось, что в этой квартире жил мальчик, который мечтал стать таксидермистом. Нет, не в такси работать, а чучела птиц и животных изготавливать. Просто именно так называют таких специалистов. А пока кого мог поймать, на том и тренировался.

Вот стоят следователи в темноте, а из окна «пр-рх, пр-рх» доносится. И вдруг в квартиру соловей залетает. Такой же, как чучело, только живой. Глазами чёрными на следователей зыркнул – и к банке с червями. Сел на край стола, голову в банку сунул. Двух червяков схватил, вспорхнул и в окно вылетел.

Следователи к окну бросились. Смотрят, а соловей сел на липу, что росла рядом с дорожкой в школу, раскрыл клюв и червяков на землю бросил. Упали червяки в траву – и не видно их. А на том месте появились две красные гофрированные трубы и стали извиваться. Потом одна труба уткнулась в землю, сжалась, как пружина, и начала вглубь зарываться. И вторая так же. Всё глубже и глубже под землю уходили, так почти полностью и зарылись, только красные концы остались торчать.

* * *

Ваня обвёл друзей взглядом.

– Какую концовку вам сейчас рассказать? Жуткую?

Рита и Миша переглянулись.

– Мне, пожалуйста, хорошую, – тихо ответила Лиза.

Рита потёрла лоб:

– Знаешь, а мне хочется уже до конца дослушать, каким апокалипсисом это всё закончится.

– Один против одного, – улыбнулся Ваня. – Миша, а ты что скажешь?

– Мне как-то не по себе от твоей истории, – признался тот.

Ваня поднял брови:

– Ладно, слушайте.

* * *

Забрали следователи эту банку с червями, отвезли её биологам. Учёные их откормили перегнившими листьями, которые они так любят, а потом на волю выпустили. Тогда все красные трубы в городе исчезли, как будто их и не было.

И пропавшие дети домой вернулись. Правда, грязные все, в глине. Родители их тоже как по щелчку пальцев появились там, откуда исчезли: кто дома, кто на работе, кто на отдыхе.

Дети рассказывали, что их огромные червяки под землю утаскивали и в кучу складывали, чтобы съесть потом. А взрослые – те вообще ничего не помнили, словно у них провал в памяти случился.

Родители детей отмыли, одежду перестирали и утром в школу отправили. Всех, кроме первого пропавшего мальчика. Его так никто больше и не видел.

* * *

– Ну ничего себе, – возмутилась Рита. – Хорошая концовка, называется!

– По сравнению с другой – да.

– Мамочки! – ахнула Лиза, но потом успокоилась. – Ладно, давай уже жуткий конец рассказывай.

– Готовы? – Ваня обвёл друзей взглядом.

– Да! – хором закричали те.

* * *

Следователи забрали банку из квартиры, биологи откормили червей. Это я уже говорил. Толстенькие они стали, гладкие, розовые. Хотели уже их обратно, в природу выпустить, а главный следователь и говорит:

– Сейчас вот мы их выпустим, а они опять в красные трубы превратятся. И ещё больше людей под землю утаскивать будут. Черви-то здоровые стали, энергичные. Нет… так мы только хуже нашему городу сделаем.

– Как же быть? – спрашивают у него биологи.

– А я этих червей, – отвечает следователь, – к себе домой возьму. И буду сам за ними ухаживать.

И правда домой забрал. Поставил дома специальный черведомик, похожий на аквариум с землёй, – вермикомпостер. И червей туда поместил, чтобы они там жили.

С тех пор в городе люди пропадать перестали. Но вот дела: к этому следователю дочка приехала. Сама тётя уже. «Надоело мне, – говорит, – взрослую жизнь жить. Снова маленькой хочу быть». И переехала. А она червей просто ненавидела! «Мерзость», – кривилась. И всё хотела их из вермикомпостера выбросить. Но следователь ей даже подходить к ним запретил.

«Я не собираюсь с ними в одном пространстве находиться, – возмущалась дочка. – Всё равно от них избавлюсь». И, когда отец на работу уехал, пошла в магазин и купила сильнейшую химию. Бульк-бульк-бульк – залила яд в черведомик.

А следователь вечером с работы вернулся заглянул в вермикомпостер: черви все побледнели, стали полупрозрачными… и не шевелятся

– Эх, – вздохнул. – Не сумел я нужны условия создать. Погибли червяки.

Понял следователь, что дело по спасению города провалил. Рассказал своим коллега из полиции. В тот же день у всех красных труб, которые на улицах торчали, выставили круглосуточную вооруженную охрану.

Да только зря: трубы эти побледнели, как будто на солнце за лето выгорели, и уже не шевелились. А наутро и вовсе пропали.

Все детские площадки вернулись на свои места. Только не старые, а новые, современные. Чего там только не было: и зоны для катания на скейтах, и горки-тоннели, как в аквапарках, и «гигантские шаги» – чтобы, ногами отталкиваться и крутиться, и ещё много чего. А там, где торчали красные трубы, фонари появились. Они площадки освещали.

Только ходят слухи, что каждый год, в конце летних каникул, кто-нибудь из детей на этих площадках пропадает. Бесследно.

И тогда один из фонарей обязательно гаснет…

* * *

– Жуть жуткая! – прошептал Миша. – Как теперь гулять на детских площадках?! Да и к фонарям приближаться не хочется… А если темно? Неосвещёнными закоулками ходить, что ли?

– Летом ещё светло по вечерам, – успокоила его Рита. – А ночью зачем бродить?

– Да-да, – подтвердила Лиза. – Если не спится, то лучше страшилки на ночь читать.

– Чего-о? – удивился Ваня. – Ты, наверное, что-то перепутала.

– Не-а, – уверенно ответила Лиза. И замолчала, ожидая реакцию ребят.

Рита засмеялась и повернулась к Ване.

– Мне кажется, твоей сестре известно кое-что, чего ты не знаешь.

Ваня хмыкнул:

– Ну, рассказывай давай, Лиза.

Та хитро улыбнулась.

– Я бы рассказала… Но, похоже, Миша боится.

– Да не боюсь я! – закричал Миша. – Точнее, боюсь. Но это же здорово! Так интереснее.

Тогда Лиза поменялась с Ваней местами. Встав под фонарь, она вытянула вперёд руки, растопырила пальцы и под негромкое жужжание чьего-то телефона начала рассказывать.