Холодная ладонь слегка пошлепала меня по щеке. Я приоткрыла глаза – в темноте, подсвеченное фонариком, плавало белое пятно Нинкиного лица. Она выглядела совершенно нормальной, такой, какой я привыкла видеть ее все годы в школе. Очнувшись, я еще с минуту вглядывалась в Нинкины глаза, боясь обнаружить в них крылатую тень. Но это были самые обычные глаза – серые и блеклые.

– Ну вот, – сказала Нинка, дав мне время прийти в себя. – Теперь ты все знаешь.

– То есть это не галлюцинация? – с надеждой спросила я.

– Ммм, – промычала Нинка. – Об этом я не думала. Хочешь, пусть будет галлюцинация.

Но куда там! Память моя живо извлекла из темного сундука мотылька, вылетевшего из Нинкиного рта. Выходит, она…

– Ты тоже? Как ЭТО?..

– Не совсем, – она покачала головой и села рядом со мной. – Но мы с ЭТИМ знакомы.

– Как это – знакомы?

Нинка вздохнула. Она забрала мой телефон и водила белым пятном фонарика по плесневелому потолку. Тишину нарушали периодическое шуршание и писк – видимо, мышь пробиралась к зерну. Еще вчера от этого звука меня бы передернуло, но теперь он казался даже милым.

– Понимаешь, – доверительным тоном начала Нинка, – в это трудно поверить. И ты уже не поверила.

– Как это? – повторила я, окончательно запутавшись. – Когда?

– Я ведь говорила, ЭТО не с вашей планеты.

– Нашей? – я охрипла.

– Мы встречались во Вселенной, – продолжила Нинка. – Хотя оно вряд ли меня запомнило. Его раса истребила мою. А я летела за ним сквозь черные дыры, чтобы не позволить уничтожить еще одну планету.

– И… – у меня перехватило горло. – И давно… У вас с ним?

– На ваше летоисчисление, кажется, около двух миллионов лет.

Я все вглядывалась в ее глаза, и они больше не казались мне серыми, а скорее цвета космической пыли, проделавшей путь в миллиарды километров. С другой стороны… Оставила ли эта пыль что-то от той Нинки, с которой мы учились с пятого класса? Или ее тоже превратили в удобную маскировку, которая обманула даже меня?

– И как мне теперь тебя звать? – спросила я мрачно, начиная понимать, в какую заваруху попала.

– Как раньше, – улыбнулась Нинка. – И когда я исчезну, все тоже будет как раньше. Только нужно закончить мое дело.

– Как закончить? – Я рывком вернулась в реальность, отбросив фантазии о черных дырах и Млечном пути. – Что нужно сделать?

– Насколько мне известно, ЭТО еще не проникло за пределы вашей школы. И пока ЭТО присматривается к людям, есть шанс удержать его и уничтожить.

– Но если ЭТО истребило твою расу, – осторожно возразила я, – и вы не смогли ему помешать, то как мы с тобой вдвоем должны его одолеть?

– На нашей планете у нас не было таких замечательно упругих, крепких тел, – заговорила Нинка торопливо. – У нас вообще не было тел. А ЭТО имело механизмы, отравившие наши артерии. Мы не могли питаться, нас парализовало, и так продолжалось ужасно долго, пока каким-то чудом мне не удалось вырваться из этого сна. Но было поздно. Изменения на планете оказались не по силам нашим старикам, и они исчезли.

– Как же ты выглядела до того, как попала на Землю? – благоговейным шепотом спросила я.

– По вашим представлениям, я была ничем, движением воздуха, пылью на ветру. Но это сейчас неважно. Я не исчезну, пока не остановлю ЭТО.

– И как мы это сделаем?

– Уничтожим тела, в которые ЭТО успело заселиться.

Я, как ни странно, приняла ее заявление спокойно – уничтожим, значит уничтожим. Да, на вид их сотни, но они хрупкие и в целом не опасные. По крайней мере, куда менее опасные, чем после того, как попали в тело побольше.

– Ты здорово разделалась с Кудрявым, – похвалила меня Нинка. – Если продолжим в том же духе, ему некуда будет деваться.

– А ты с Вано, – вторила я любезностью. – Может, повторишь, и дело с концом?

– Прости, я сама не знала, что способна на такое. Кажется, сработал защитный механизм. Не уверена, что в следующий раз получится то же самое. Во всяком случае, точно не стоит на меня рассчитывать в этом плане.

– Ясно, – смирилась я. – А разве ЭТО не может просто испариться, так же, как попало сюда?

– В том-то и дело, – обнадеживающе улыбнулась Нинка. – Мы не можем существовать на вашей планете в своей первозданной форме. Ваша атмосфера убивает нас. Поэтому мы и заняли первые попавшиеся тела.

– Но как ЭТО действует дальше? – недоумевала я.

– Забирается внутрь, чтобы взломать разум. Если ЕМУ удается, тело на некоторое время отключается. Со мной, как ты видела, было то же самое – тут у нас одна схема.

– То есть вы появились здесь совсем недавно?

– ЭТО высадилось вчера вечером. Я прибыла немного раньше и следила за ним.

– И почему, ты думаешь, нам удастся с ним справиться? – спросила я, одновременно обдумывая, чем мне грозит соседство с некой космической пылью в теле моей одноклассницы.

– Его проблема в том, что эти маленькие тела, которые ЭТО занимает сейчас, не обладают разумом, они переносят его, но ими сложно управлять. Поэтому я думаю, что ЭТО не выйдет из школы без нового, послушного тела. Но ему требуется время для полного подчинения. Поэтому, если мы вырубим все, так сказать, выключатели, ему некуда будет деваться.

Легко ей было говорить! С Кудрявым нам просто-напросто повезло. К тому же, если я правильно поняла, ЭТО еще недавно не знало, с кем имеет дело, а теперь уж точно будет начеку. И одним огнетушителем мы не обойдемся.

– Но ведь Молотка ЭТО осилило почти сразу! – вспомнила я, переваривая слова Нинки.

– Должно быть, его разум настолько мал и примитивен, что сдался мгновенно.

Мне нечем оказалось возразить.

В молчании Нинка залезла рукой в карман и достала маленький ключ на колечке с дешевым брелоком – ключ от ворот в рай или хотя бы от ворот из ада. Она покачала его на указательном пальце вытянутой руки, чтобы мы обе могли насмотреться на его тусклый блеск.

– Возьми, – сказала Нинка и протянула ключ мне. – Если захочешь уйти, я пойму и постараюсь справиться с ЭТИМ одна. Тебе вовсе не обязательно рисковать.

Ах, как мне хотелось взять ключ! От спертого подвального воздуха в груди было тесно, а может, это слезы душили меня, но я их не пустила. Как, должно быть, хорошо снаружи – свежо, но не промозгло. Интересно, ждет ли нас Алина? И который вообще час? Нет, наверняка уже почти ночь, и все девчонки, загнавшие нас сюда, сидят по домам, пьют чай, смотрят «ТНТ» или «Ютуб», переписываются в чатиках и уже давно о нас забыли.

И я могла бы сейчас сидеть в нашей пятиметровой кухне, резать «Докторскую» колбасу кружочками, складывать на неровные ломти хлеба (мама была принципиально против нарезного), залипать в «Доктора Хауса» и беспокоиться об одном – как скрыть от мамы тройку в четверти по английскому…

– Есть конкретный план? – спросила я без особой надежды.

Нинка повернулась ко мне всем корпусом, достала из-за пазухи зажигалку «Зиппо» – тяжелую, черненую, явно принадлежавшую в прошлом Вано, – щелкнула крышкой, прокатила колесико, выпустив язычок пламени.

И неожиданно улыбнулась.

* * *

Я рывком распахнула дверь столовой и остановилась на пороге.

Сиплый лежал на прежнем месте, такой же неподвижный, каким мы его оставили. Но никаких иллюзий я не питала: пройдет не больше минуты, прежде чем ЭТО, если захочет, поднимет его на ноги и отправит по наши души. Однако пока глаза его слепо таращились в потолок, у меня оставалось немного времени, которое было необходимо потратить с пользой.

На цыпочках я неслышно преодолела половину расстояния до гардероба и спряталась за широкой колонной, крашенной в поросячье-розовый цвет. Прижалась лопатками к холодной штукатурке, обливаясь потом, как из душа. Огнетушитель остался у Нинки, а из оружия я прихватила из кухни нож для разделки мяса, который запихнула за пояс джинсов и надеялась, что он не распорет мне бок. Любой неожиданный ход хорош своей внезапностью, а предстать перед Сиплым с ножом наперевес было не очень-то неожиданно, так что пришлось жертвовать.

Отдышавшись, я медленно выглянула из-за колонны и похолодела.

Сиплый исчез.

Когда он успел? И куда делся? А что, если… ЭТОМУ ведь не я нужна. По сравнению с НЕЙ, я так – ерунда, с телом Молотка он пришибет меня первым же ударом. Нет, сперва ЭТОМУ нужно избавиться от Нинки, оставшейся в столовой. И возможно… именно сейчас…

Чья-то пятерня с размаху схватила меня за волосы и с грохотом припечатала лбом о розовую штукатурку. Я снова поймала искристый звездопад, но инстинктивно вцепилась в схватившую меня руку, чтобы только уменьшить боль от выдираемых с корнем волос. Рука была твердая, как плотно накаченная автомобильная покрышка. Я заскребла ее ногтями, но она резко дернулась и отбросила меня кулем к стене.

Тогда я снова увидела Сиплого.

В волосах его мне почудилось какое-то движение, и я с отвращением заметила в черных кудрях десяток рыжих усатых тварей. Тараканы ловко лавировали, словно собаки в зарослях кукурузы, а затем спешно забрались Сиплому в ухо. Глаза его полыхнули алчным светом, и он грозовым облаком двинулся на меня, потирая ладони.

Я подумала вытащить нож, но времени хватило бы на что-то одно, и я выбрала БЕЖАТЬ. Собственное сердце оглушило меня, так что я не понимала, насколько далеко или близко от меня Сиплый. В затылке гудело в память о встрече со стеной, холл с его колоннами, лестницей и дешевыми акварельками на стенах немного кружился, так что я на мгновение потеряла из виду дверь в столовую. Сиплый воспользовался моим замешательством и в прыжке сбил меня с ног, повалив на пол.

Он был страшно тяжелый, но я брыкалась изо всех сил. А он, с трудом меня удерживая, нащупал тесак за моим поясом и ловко обезоружил меня. Мне удалось вывернуться и возобновить бегство, когда разделочный нож с невероятной силой и хрустом вошел в хилую дверь и острие его вышло с обратной стороны. Тогда я завизжала громче циркулярной пилы и влетела туда, где встретили свою судьбу Кудрявый и Вано.

Влетев, я отбежала на приличное расстояние от неспешно преследовавшего меня Сиплого. Лицо его освещала широченная ухмылка, которую при жизни он вряд ли себе позволял. Но теперь его мозгу команды отдавала космическая пыль, и потому выглядел он не от мира сего – глаза распахнуты и лезут из орбит, кончик языка зажат между зубами, из уголков рта стекает желтоватая слюна. Хорошо, что я не знала его до этого дня. И хорошо, что Нинка совсем не изменилась.

Сделав шаг мне навстречу, Сиплый остановился, явно размышляя. Затем боком приблизился к стене, медленно присел на корточки и опустил подбородок. Тараканы расползались вокруг него, будто лужа крови под раненым, но вскоре начали забираться на стены и столы, и их было столько, что казалось, они могли затопить собой всю школу. И все они ползли, ползли, ползли…

Едва первый таракан-разведчик подобрался ко мне, я занесла ногу и с хрустом раздавила жесткое тельце. Из него вырвалось еле заметное сизое облачко и тут же рассеялось. Другие из его отряда остановились, шевеля передними лапками, и этот омерзительный звук, хуже скрежета металла по стеклу, заполнил тишину. От него сердце выкручивало из груди, словно лампочку из патрона. Нет, так мы не планировали. Я нащупала за спиной мухобойку, жирную, в темных пятнах. Не бог весть какое оружие, но лучше, чем ничего.

Тараканы тем временем выстроились на полу полукругом и двигались на меня с удивительной синхронностью. Еще несколько десятков немыми зрителями, словно в амфитеатре, расселись по стенам. Я попятилась вглубь кухни. Рыжая орда двинулась за мной, шелестя и похрустывая хитиновыми доспехами, и все это походило на военный марш. На мгновение мне почудилось, что в тишине прозвенел смех – тихий, глумливый. Я продолжала пятиться, выставив перед собой мухобойку, и не переставала думать – что они могут со мной сделать? Если это и впрямь обычные земные тараканы, пусть и до некоторой степени разумные, ни съесть, ни разорвать меня на куски им не удастся. Но их много. Их слишком много.

Я вновь оказалась у входа в подвал, а в полумраке со всех сторон слышалось поскрипывание сложенных крыльев. Я шагнула вниз, спиной вперед, цепляясь за поручень, чтобы не упасть. Теперь оставалось ориентироваться по звуку – на дне подвала царила кромешная тьма, и чем глубже я спускалась, тем плотнее она обнимала меня. Но шелест и хруст – звуки, которые еще долго будут приходить ко мне в кошмарах, – не отдалялись, они следовали за мной, плененные любопытством.

Лестница кончилась. Я продолжала отступать, пока не наткнулась на шуршащий мешок, набитый крупой. Его шелест показался громом в гробовой тишине подвала. На него откликнулось и ЭТО, и тогда я с ужасом почувствовала прикосновение колючих лапок к щеке. Первый таракан приземлился мне на лицо, второй и третий – на голову, еще с десяток поползли по ногам и рукам. Я сдавила губы и закрыла глаза. Считала до десяти. Сквозь шелест копошения просочился едва слышный шепот: «Не спеши, послушай, мы можем объединиться». Я молчала. Мне слышались шаги. Край жесткого крылышка задел мою нижнюю губу, и меня передернуло. Кто-то полз по раковине моего уха, щекоча и одновременно вызывая тошноту. Я изо всех сил старалась не трястись, но тело тряслось в ознобе, и шепот усиливался, он будто бы уже шел не снаружи, а зарождался в моей голове: «Я не причиню зла, только не тебе, не верь ей, верь мне…»

Вспыхнул свет.

Белый луч так резанул по глазам, что, разлепив веки, я увидела только расплывчатый силуэт: человек с ведром в руках. Сердце у меня запело, хотя секунду назад казалось, что оно замолчало навсегда.

– Мороз! – крикнула Нинка, кинув мне ведро. – Давай!

Все остальное заняло секунды: я несколько раз крутанула головой, растерла лицо, избавляясь от тараканов, и нахлобучила на голову ведро, призванное спасти меня от химического отравления. Раздалось оглушительное шипение, будто одновременно открыли два десятка хорошо взболтанных бутылок кока-колы. Что-то брызнуло мне на руки, а затем стало очень мокро и холодно.

Нинка ловко орудовала огнетушителем, поливая тараканов, которые под тяжестью воды опадали на пол, а эмульсионная пленка мешала им бежать. Кажется, и минуты не прошло, как всю их армию придавило к земле, и тогда Нинка крикнула:

– Готово!

Это означало переход ко второй фазе.

Я сняла мокрое ведро, кинулась в угол, пошарила за мешками и извлекла оттуда здоровенный кусок полиэтилена, каким обычно затягивают теплицы на даче. Он был тяжелый и громоздкий, но мне удалось развернуть его, встряхнув, как пододеяльник, готовый к воссоединению с одеялом. Полиэтилен легко укрыл собой все пятно пришпиленных к полу тараканов, мы с Нинкой зафиксировали его, повалив мешки с крупами и сахаром. Ох, вот удивятся наши поварихи, когда вернутся в подвал после каникул. По сравнению с нами, мыши покажутся им самыми воспитанными гостями.

Не теряя времени, мы с Нинкой встали на пленку и методично, шаг за шагом начали давить мерзких, хрустящих, как яичная скорлупа, гадов. Они дергались, пытались выбраться, но и содержимое огнетушителя, и полиэтилен крепко держали их в плену. Пленка изнутри покрылась буро-зеленой жижей, от вида которой меня подташнивало, но главное – мы покончили с этой частью усатой армии. Враг был разбит хотя бы наполовину.

– Что-то пошло не так? – спросила Нинка, отдышавшись. – Где тело?

– Наверху, – откликнулась я, стянув с себя водолазку и отжимая жгутом. – ЭТО, видно, почуяло неладное и решило не рисковать.

– Придется его вырубить, – сурово подытожила Нинка. – Пока он в сознании, им можно управлять.

Мне не хотелось вспоминать, как она поступила с Вано. Стоило ЭТОМУ сбежать, он открыл глаза и уставился на нас, будто в первый раз видел. Один глаз у него косил к переносице, взгляд был затуманен не то растерянностью, не то беспросветной тупостью.

– Вы че? – спросил он, сидя на полу. Ноги у него были широко разбросаны, кожаные штаны чуть не трещали. – Мы ваще где?

– Э-э-э, – протянула я. – В подвале?

– И че мы тут делаем? – недоумевал Вано, почесывая затылок.

– Планету спасаем, – не придумала я ничего умнее.

– Че? – окончательно впал в ступор Вано.

У меня закончились ответы, и в этот момент появилась Нинка с жестким и безжалостным выражением лица. Так выручивший нас, а теперь уже пустой и бесполезный, огнетушитель мелькнул в ее руках. От удара он загудел, как, наверное, загудело в голове у Вано.

– Убью, – пообещал он мне и обмяк.

Нинка отбросила огнетушитель. Победоносно улыбнулась.

– Для его же пользы, – сообщила она невозмутимо.

А у Вано из-под затылка потекла струйка крови, и я подумала, что вряд ли он бы сейчас согласился с Нинкой.

– Думаешь, это все? – дрожаще-сипящим голосом спросила я, не веря, что мы справились и уничтожили ЕГО последнее пристанище.

– ЭТОМУ больше некуда деваться, – облегченно выдохнула Нинка. – Пока все остальные без сознания, ЭТО не может спрятаться. А Вано был последним…

Ее прервал грохот. Что-то свалилось над нами и грязно выругалось. Мы с Нинкой переглянулись.

– Это?..

– Молоток, – обреченно кивнула я, уверенная на все сто процентов.

Нинка отвесила ему ерундовый удар для его-то туши. Скорее всего, он очнулся, едва мы успели смыться. Но ЭТО все силы бросило на Сиплого, Кудрявого и Вано, оставив Молотка на закуску.

И вот пришло его время.

«Скоро все кончится, – с надеждой и тоской думала я, глядя на пустой бесполезный огнетушитель. – И я вернусь домой».

К маме.