Марина

Не очень довольный моей нерешительностью, Шакиров уезжает домой, бросив напоследок, что подумать я, конечно, могу, но недолго. Максимум — до утра. А дальше что? Он сделает предложение другой?!

— Ты где была? Я уже хотела тебе звонить, — зевает с дивана Дина.

Стягиваю туфли и морщусь, потому что ноги невозможно гудят. У меня не было толком времени собраться, когда Артем меня выставил. Нет, он не отнимал у меня одежду. И не требовал вернуть ему подарки, просто блокнул карту. Это я, дура, была слишком гордая — не стала выгребать свою гардеробную. Хотя… Кому я вру? На самом деле я просто надеялась, что все утрясется, мы непременно помиримся, и тогда какой смысл таскать вещи туда-сюда?! Короче, сумку я собрала. Но побросала в нее лишь крайне непрактичные, но красивые вещи, чтобы выглядеть на все сто, когда он вернется. Например, эти туфли от Маноло Бланик… И на кой мне они теперь?!

В квартире пахнет жареными пельменями и текстильным спреем с ароматом пачули, которым Динка зачем-то в обилии поливает шторы. Словно это как-то может спасти нашу убитую в хлам квартиру, помочь которой сможет разве что капитальный ремонт. Впрочем, мы можем позволить себе снимать жилье, считай, в самом центре лишь потому, что того нет и в помине. В противном случае арендная плата увеличилась бы минимум вдвое.

— На свидании, — брякаю я, не подумав.

Дина перестает жевать и медленно опускает вилку.

— И когда ты только успела? Кто он?

Я не уверена, что хочу делиться с Диной подробностями. Поэтому ухожу от ответа:

— Да так, один мужчина, — осторожно уточняю я.

— Ясно, что не женщина! — нетерпеливо перебивает меня подруга. — Я требую подробностей!

Прохожу в комнату и падаю рядом с ней на диван. Голова тяжелая, будто рабочий день длился не двенадцать часов, а трое суток кряду.

— Может быть, я к нему съеду, — бормочу, глядя в потолок.

— К типу, которого знаешь без году неделю?! — скептически протягивает Дина. — Не знаю, Мариш, как в твоей деревне, а у нас запросто можно нарваться на какого-нибудь урода! Ты бы для начала с ним повстречалась, пригляделась как следует. И не отказывалась от квартиры, чтобы было куда вернуться, случись что…

— Да блин, я и не думала отказываться! — взмахиваю руками. — Конечно, я оставлю за собой комнату. Дин, ты чего? Я бы тебя никогда не кинула. Это же бабки, я понимаю…

Да и Шакиров как-то забыл уточнить, надолго ли этот цирк. Может, он ограничится парой недель, и что? Мне опять впопыхах искать угол? Ну уж нет! Плавали — знаем. Последнее дело — хоть в чем-нибудь зависеть от мужчины. Воистину правы те, кто говорит, что мужчины зарабатывают, чтобы встречаться с женщинами, а женщины, чтобы не встречаться с мужчинами.

Так, стоп. Выходит, я уже все решила?!

Не живется же мне спокойно!

Поворачиваюсь к Дине. Та сует в рот пельмень, качая головой из стороны в сторону.

— Что?

— Бедовая ты девка. Хоть фотку его покажи. Неужели он того стоит?

Закусываю щеку, представив ее реакцию… Отвлекаюсь на звякнувший телефон. Пульс мгновенно подскакивает, потому что я получаю первое за много-много дней сообщение от Тёмы. Тут же открываю переписку, хотя для порядка следовало бы потянуть резину, чтобы этот гад не подумал, будто я только и жду, когда он объявится. Непонимающе смотрю на фото мусорных контейнеров, у которых красивенько в ряд выстроилась вереница забитых под завязку пакетов.

«Твое барахло. Если надо — приезжай, забирай», — гласит пришедшее вслед за фото сообщение.

А ведь и правда… Из одного мешка торчат красивые страусиные перья, которыми расшита моя любимая юбка от Prada. Из другого — пола замшевой курточки от Miu Miu. Я не тряпочница. И с Артемом была отнюдь не из-за его денег. Но при взгляде на это разоренное богатство у меня от обиды начинает противно колоть в носу и перехватывает горло. Как так можно? Зачем? Разве я в чем-то виновата? Он же сам все разрушил? Так какого черта непременно нужно было меня унизить?

— Да ты его знаешь, Дин. Это Рамиль, — сиплю я назло Артему. — Только, умоляю, ничего не говори Иве! С работы я увольняться тоже не собираюсь, а наши правила ты знаешь.

Вот зря я это ей под руку ляпаю! Бедняжка аж давится.

— Да ладно. Рамиль? Шакиров?! Ты прикалываешься?

— Нет, — сглотнув слезы, качаю головой.

— Он же придурок! Ты сама сколько раз это повторяла!

— От любви до ненависти один шаг. Да и… нормальный он, Дин, — с неожиданной даже для себя горячностью вписываюсь за Рамиля. — Просто не любит пустых разговоров.

И прямо сейчас мне такой подход кажется даже честнее! Толку, что Тёма трепался…

— Ага. То-то он тебя сразу взял в оборот! На твоем месте я бы задумалась о безопасности.

— Кораблю безопаснее всего в порту. Но он не для этого строился, — бормочу я и ухожу, пожалев, что вообще начала этот разговор. И уже из своей спальни кричу: — Так ты сдашь меня Иве?

— Нет! — злится Динка. — Хотя, может, и надо бы.

— Спасибо! — бормочу, раздеваясь.

— Когда съезжать-то будешь?

— Не знаю. Может, после работы. А что? Надеюсь, ты не собираешься мириться со своим?

Дина меня к себе пустила как раз потому, что накануне рассталась с парнем.

— Зачем?

— Не знаю. Может, ты надеешься вернуть все назад.

Слышу, как скрипит диван, и босые пятки шлепают по полу.

— Запомни, мой юный друг, — устало заявляет Дина. — При попытках вернуть все взад ты именно там и оказываешься. Так что нет. Я не собираюсь ни с кем мириться.

С моих губ слетает смешок, а секундой спустя ко мне присоединяется и соседка. Ржем с ней, как две дуры.

— Он тебя хоть накормил?

— Ага. И даже не пытался разделить счет.

— Ладно, может, не такой уж он и засранец. Но ты все равно держи нос по ветру. — Динка изображает пантомиму «я за тобой слежу» и направляется на кухню. А я плетусь в душ, где рыдаю, пока глаза опять не становятся безобразно красными.

Утро наступает слишком быстро. Кажется, я только уснула, а Дина уже гремит посудой на кухне.

— Марина! Если ты через пять минут не встанешь, я уеду без тебя!

— Предательница… — сиплю в подушку.

Организм категорически не согласен существовать дальше после того, как я сначала рыдала, а после полночи пялилась в потолок, обдумывая предложение Шакирова. Потому что, ну серьезно. Кто в здравом уме переезжает к мужчине, которого знает два дня? Правильно. Нет таких дурочек. С другой стороны, это ведь не по-настоящему.

Да? Да.

Тогда почему у меня живот сводит от волнения при мысли, что мы будем жить на одной территории?

С тяжелым стоном сползаю с кровати. Натягиваю свежую рубашку и брючки, кое-как замазываю синяки под глазами. Собираю волосы в хвост.

Захожу на кухню. Дина отхлебывает кофе, как-то загадочно на меня глядя.

— Что? — настораживаюсь я.

— Ничего. Просто пытаюсь запомнить тебя молодой.

— Господи, да отстань ты, ну?! Придумываешь…

— Нет, ну правда. Вдруг Шакиров тебя увезет в свой загородный особняк, и мы больше не свидимся?

— Ты путаешь его с Синей бородой.

— Вот-вот. Не зря он смотрит на людей так, будто мысленно уже разложил их по пакетам.

Фыркаю и хватаю со стола бутерброд.

— Между прочим, он очень воспитанный.

Здесь приходит черед Динки фыркать.

Быстро завтракаем и, скинувшись на такси, едем на работу.

Клуб встречает привычной утренней суетой. С утра у нас, кстати, полно народу. Люди бегают на дорожках. В зоне кроссфита гремят блины. Из кофейни тянет свежей выпечкой и кофейным зерном. Мы с Диной быстро переодеваемся и встаем за стойку вместо ребят из ночной смены.

Расслабиться не получается, даже когда основной наплыв посетителей сходит на нет. Потому что каждую секунду мне кажется, что сейчас откроется дверь, и войдет Шакиров. Хотя с чего бы ему приходить во вторник, когда обычно он посещает зал по понедельникам, средам и пятницам?

— Ты сегодня какая-то дерганая, — замечает Дина.

— Я всегда такая.

— Нет. Сегодня особенно.

Показываю ей средний палец. И поворачиваюсь к дверям, распахнувшимся перед очередным посетителем. Вот не зря я все утро была на стреме!

Сегодня на Рамиле черная футболка, черные джинсы и маренового цвета бомбер. На плече спортивная сумка. Волосы небрежно уложены. Интересно, он пользуется текстурайзером, а если да, то каким, и насколько прилично будет спросить об этом? Я бы и сама такой прикупила.

От волнения у меня пересыхает во рту. И еще немного от того, что Шакиров выглядит так, будто ему предстоят съемки в рекламе дорогущих швейцарских часов прямо в наших локациях.

— Доброе утро, девушки.

В ответ на приветствие Рамиля в холле повисает гробовая тишина. Я готова поклясться, что даже вентиляция засбоила и стихла. Потому. Что. Шакиров. Поздоровался.

Первой в себя приходит Дина.

— Д-доброе… — выдавливает она.

Я расплываюсь в максимально невинной улыбке:

— Доброе утро, Рамиль.

И как назло, именно в этот момент в холл заходит наша шефиня. Останавливается. Провожает изумленным взглядом удаляющегося к раздевалкам Шакирова. И лишь когда он скрывается за одной из дверей, поворачивается к нам.

— Так… — произносит подозрительно. — А что это с ним сегодня?

Дина закашливается и, следуя своему обещанию меня не сдавать, отводит глаза.

— Может, он таки вернул себе первое место в рейтинге? — невинно вспорхнув ресничками, гадаю я.

— Надо уточнить этот вопрос у джи пи ти, — отмирает напарница.

— Или мужик, наконец, потрахался, — бормочет себе под нос Ива, а потом, видно, вспомнив, что перед ней подчиненные, тушуется и идет дальше по своим важным директорским делам.

Дина хихикает, потирая руки:

— Обожаю свою работу!

— Я отойду на пару минут, — шепчу я, вываливаясь из-за стойки. Почему-то у меня стойкое ощущение, что самое главное мы с Рамилем не обсудили. И это нужно сделать прямо сейчас, если я не хочу неприятностей.

— Кстати, Мариш, Ива угадала? Он потрахался?

— Ой, отвали, а?! — стону в небо. Динка смеется. Ей не понять, что у нас все понарошку. А почему Рамиль вдруг стал таким любезным — я и сама не знаю.

Уже в коридоре останавливаюсь в проходе и спрашиваю у чата:

— На каком месте Рамиль Шакиров в мировом рейтинге шахматистов?

«На данный момент Рамиль Шакиров занимает второе место в мировом рейтинге шахматистов. Обновление рейтинга ФИДЕ ожидается 1 мая», — отвечает мне ИИ-помощник красивым неживым голосом. Как раз когда дверь в мужскую раздевалку открывается, и из нее выходит… Кто бы вы думали?

Твою же бабушку.

Стоит… Злющий-злющий.

— Ну, первое мая уже скоро… — бормочу я, но, кажется, делаю только хуже.

— Что ты решила? — интересуется Шакиров таким голосом, что я тут же начинаю вновь сомневаться в собственном здравомыслии.

— Я согласна, — вздыхаю. — Но у меня два условия. Первое — в клубе о том, что мы встречаемся, никто не узнает — иначе я вылечу с работы. Второе — ты тоже согласишься мне подыграть, если вдруг у меня возникнет необходимость прикрыться парнем.

— В котором часу ты сегодня заканчиваешь?

— Как и вчера.

— А вчера во сколько?

— В твоей памяти хранятся тысячи шахматных партий, но ты забыл, до которого часа я работала?!

— Я отсекаю ненужную информацию! — злится Шакиров. Я тоже злюсь. Что это, если не пренебрежение?

— Раз мы встречаемся, то у тебя не может быть ничего важнее меня, и никого, — замечаю, воинственно уперев руки в боки, и полностью готовая противостоять ответной вспышке. Но вместо этого у Рамиля вспыхивают глаза:

— Запомни эту фразу. Повторишь при случае.

— Кому повторю? — подозрительно уточняю я.

— Маме и бабушке, естественно.

— Да без проблем.

— Это ты сейчас так говоришь, а увидишь их, и стушуешься, — замечает Шакиров, но как будто бы без особой уверенности в голосе.

— Да щас. Я от кого хочешь отгавкаюсь. Не переживай, малыш. Я тебя в обиду не дам.

Рамиль закатывает глаза так демонстративно, что они делают сальто внутри его черепной коробки. И на этом наша с ним пикировка заканчивается, потому что из зала в коридор выглядывает потерявший Шакирова тренер.

Я тоже спешу вернуться на рабочее место, потому что действительно очень им дорожу. Правда, когда я замечаю на компе открытую базу с картами, к которым у меня пока нет доступа, забываю о том в два счета. Диковато озираюсь по сторонам, набираю в поисковике «Шакиров» и открываю его медицинскую карту. Вряд ли я найду в ней хоть что-то действительно интересное, но с этим человеком мне предстоит жить! А вдруг он нездоров?!