Марина

Расстояние между нами стремительно сокращается. Спешно тушу сигарету — красиво курить, один черт, не получается, так какой смысл дымить?

Стильный этот гад, просто до безобразия… Хотя, казалось бы, ничего особенного на первый взгляд. На нём банальные широкие спортивки, поло и свободный бомбер. Ощущение, будто он напялил на себя первое, что вывалилось из шкафа. Но в этом и смысл! Я готова поклясться, что образ этого парня продуман до мелочей! Он — такой пижон, боже! Даже его не до конца высушенные волосы лежат так, слово он их специально укладывал.

— Чего? — спрашиваю сипло.

— Ты до которого часа работаешь? — интересуется Рамиль, все так же поигрывая ключами. Да видела я, какая у него тачка! Тоже мне…

— А что?

— У меня есть к тебе разговор. Так когда мне подъехать?

Я настолько теряюсь, что даже забываю дышать.

— Какой еще разговор? — осторожно так уточняю я.

— Личный.

Все чудесатее и чудесатее.

— Личный? — переспрашиваю пискляво.

— У тебя проблемы со слухом? — теряет терпение Рамиль.

— Нет. У меня проблемы с пониманием происходящего, — я тоже начинаю злиться.

— Это заметно.

Что ему заметно?! Вот что?

— Мы можем поговорить сейчас, — предлагаю очевидный вроде бы вариант.

— В рабочее время? Не очень-то ты ответственный работник, а, Марин?

Мучительно краснею. Тоже мне, нашелся праведник! В рабочее — не в рабочее, это не его дело. Послать бы эту задницу куда подальше, но так ведь интересно, чего ему надо, а если пошлю — он передумает говорить, и я просто умру от любопытства. Я себя знаю.

— До девяти, — бурчу, будто делаю ему одолжение.

— Буду тебя ждать на стоянке, — ставит меня перед фактом Рамиль и уходит. Вот же м-м-м-чудак! Уму непостижимо. И все-таки надо было его послать. На что я вообще надеялась?

Впрочем, в случившемся есть и один жирный плюс. Я напрочь забываю о постигшей меня истерике. И пусть Рамиль Шакиров — не лучший способ переключиться, другого у меня пока нет. Так что сойдет и этот.

— А ты чего такая красная? — интересуется Дина, когда я возвращаюсь.

— Да что-то жарко тут, — обмахиваюсь флаерами.

— У нас на всю работает вентиляция, — не без подозрения в голосе замечает подруга.

Да блин! Ненавижу факты. Они всегда против меня. Бормочу что-то невнятное и хватаю телефон, чтобы ответить, хотя Ива решила, что меня пока рано к нему допускать — я успела здорово накосячить на заре своей карьеры в фитнесе.

Что угодно, лишь бы только не объяснять, почему я горю...

На автомате что-то отвечаю клиенту, попросившему перенести его тренировку, а в голове звучит красивый хорошо поставленный голос Рамиля:

«У меня есть к тебе разговор».

Какой? Может, он хочет, чтобы я извинилась за те нелепые слова про рейтинг? Выходит, сплетни не врут, и Шакиров реально очень болезненно переживает собственный проигрыш? А если так, то что дальше? Он будет мне мстить? Пойдет к начальству и потребует моего увольнения?

Настолько погружаюсь в собственные фантазии и страхи, что даже не обращаю внимания на вышедшего, наконец, из зала Артема с невестой. Если бы они не шипели друг на друга, как две змеи, возможно, я бы и вовсе их не заметила. Но, к сожалению, эти двое ведут себя чересчур громко. Вскидываю ресницы и случайно ловлю взгляд проходящего мимо бывшего. Губы немеют, но я старательно растягиваю их в улыбке:

— Хорошего вечера. До свидания.

Душа ноет. В носу опять подозрительно колет, но я перевожу взгляд на часы, усилием воли заставляя себя переключиться на предстоящую встречу с Шакировым.

С трудом дорабатываю. Кажется, мое нервное истощение достигло пика. Руки дрожат, да так, что в раздевалке мне далеко не сразу удается попасть руками в рукава куртки. Завязываю ремень на узеньких джинсах, накидываю ветровку и распускаю волосы. После тугой косы те ложатся на плечи красивыми волнами. Все же, дело принципа сейчас — выглядеть хорошо.

Наш зал работает круглосуточно. Машу рукой ребятам из заступившей в ночь смены и проношусь мимо к выходу с мыслью о том, что если Рамиль не приехал, то я ни за что на свете не стану его ждать.

Выбегаю на крыльцо. Окидываю взглядом стоянку. Сердце останавливается, потому что среди припаркованных машин замечаю внедорожник Артема. Вряд ли же они там с невестой сидят все это время. Значит, Тёма вернулся. Приехал ради меня… Сердце дергается. Я делаю шаг к нему, за секунду напридумав всяких глупостей… И вдруг осекаюсь, ведь… А что это, собственно, меняет? Вряд ли же он откажется от свадьбы, в которую вбухана куча денег. Кстати, об их тратах я имею вполне отчетливое представление, потому как невестушка Тёмы, похоже, вознамерилась поведать о них всему интернету, ведя подробный отчет расходов в сторис. Отчет, который я из каких-то мазохистских побуждений регулярно пролистываю с фейковой странички «Люся ноготочки».

Как и вряд ли пойдет против родителей…

Замираю, так и не сделав шаг, и прихожу в себя, потому что по глазам бьет свет фар знакомого мерседеса. Трясу головой. Рамиль выходит… Святой он все-таки человек! В порыве чувств, слетаю со ступенек и, повиснув у него на шее, прижимаюсь горячими губами к его прохладно-ментоловым, успев пообещать, что…

— Я потом все объясню!

Кстати, мне так и не удается узнать, хорош ли Шакиров в поцелуях, потому что в тот момент я думаю совсем о другом. О Тёме и о последствиях для моей работы, если кто-то из сотрудников зала расскажет Иве о том, что я зажигаю с клиентом прямо посреди парковки. О том, как я буду объяснять ему свой поступок. Ведь этот гад только и ждет, когда же я объяснюсь. Недаром практически сразу же настойчиво отлепляет от себя мои руки и пялится, пялится, пялится…

Пошатнувшись на каблуках, поднимаю на него расфокусированный взгляд.

— Так, — произносит он абсолютно спокойно. — Давай по порядку. Где-то поблизости твой козел-бывший?

Я судорожно сглатываю и киваю. Шакиров незаметно осматривается. Как тут машина Артема резко срывается с места!

Господи. Он видел. Все видел. А-а-а! Я добилась своего — Тёма сделал правильные выводы. Точнее, конечно, неправильные, но именно те, к которым я и стремилась. Так какого хрена мне теперь так фигово?

Я что, реально отрубила для себя все пути к отступлению, да? Реально…

— Ну, ты давай, еще поплачь, — язвит Рамиль.

— Да пошел ты! — сиплю, задыхаясь, я. И закрываю лицо ладонями. Для полного счастья мне не хватает только, чтобы меня уволили. Но после моего перфоманса на стоянке, думаю, за этим не заржавеет. И придется мне возвращаться в родной колхоз. Вот мать обрадуется бесплатной рабсиле!

— Господи, я сейчас умру.

— Вряд ли. Люди вообще удивительно живучие существа, — делится очередным наблюдением Шакиров, распахивая передо мной дверь мерседеса.

Я как раз размышляю, как бы ему покрасивее сказать, куда он может пойти со своими замечаниями, когда он командует:

— Садись.

То есть предполагается, что мы куда-то поедем?

— Зачем?

— Ну не здесь же нам разговаривать.

Точно. Разговор. Господи, я совершенно забыла!

В салоне мерседеса Рамиля пахнет мятой, кожей и почему-то кофе. А еще в ней очень чисто. Очень дорого. И очень… по-рамилевски.

Пока я пристегиваюсь дрожащими руками, Шакиров обходит машину, садится за руль и практически сразу же плавно трогается. Зал находится в самом центре. Вокруг — куда ни глянь — красота. Несмотря на достаточно позднее время буднего дня, веранды проносящихся за окном ресторанов забиты людьми, которые, устав от зимы, высыпали погреться на улицу…

— Куда мы едем? — не выдерживаю я, когда Шакиров в очередной раз перестраивается.

— В ресторан.

— Только не слишком далеко, ладно? — строчу я, озираясь по сторонам. — А то мне завтра к девяти. Дина убьет меня, если я не дам ей нормально выспаться.

— Я не займу у тебя много времени. И подвезу до дома, — кивает Шакиров, меняя тему: — Значит, ты живешь с соседкой по комнате?

— Угу. Так что если ты надеялся по-тихому меня прикопать, так и знай — она в курсе, с кем я уехала.

Я, конечно же, вру. А Рамиль смотрит на меня так, словно совсем не понимает шуток. Господи, ну что за человек? Злюсь!

Минут через пятнадцать мы останавливаемся возле довольно популярного ресторана.

— Постой, — цепляю его за руку. — Прежде чем войти, не мешало бы выяснить, как ты относишься к истории с тарелочницами.

— Тебя, так уж и быть, покормлю.

Он что, шутит? Да-а ладно! Наверное, показалось.

После отношений с Артемом удивить меня походом в ресторан сложно. Уж не знаю, чего ждал Шакиров, притащив меня именно сюда, возможно, что я облажаюсь, но не тут-то было. Я веду себя так, что не придраться.

Заказываю мясо. Рыбы я в детстве наелась на жизнь вперед. Ее-то в наших краях — лови не хочу, особенно по весне, когда река разливается на всю округу, образуя бесконечные лиманы. А еще зеленый салат и бокал вина. Больше будет лишне, а вот один бокальчик — в самый раз. Хоть немного расслаблюсь, а то от напряжения уже мышцы сводит.

Шакиров заказывает рибай с картофельным гратеном и просит бутылку воды. На мой вопросительный взгляд небрежно пожимает плечами:

— Я за рулем.

— Один бокал никакой прибор не покажет… — бурчу я, не зная, как относиться к такой его педантичности буквально во всем! Особенно сбивает с толку тот факт, что в случае с выпивкой очевидно, что он поступает верно. И скорее меня бесит то, что он такой правильный и нудный даже там, где без этого вполне можно обойтись.

— И все же я воздержусь.

В памяти всплывает цитата из известного фильма:

— Как скучно мы живем! В нас пропал дух авантюризма. Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам… — с выражением декламирую я, пока Шакиров в глубокой задумчивости наблюдает за мной, подперев рукой щеку.

— Ну, что опять не так? — приходит мой черед закатывать глаза.

— Просто удивляюсь, что тебе знаком этот фильм.

— Я из деревни. У нас нет современных кинотеатров. Да, собственно, вообще никаких нет. А у тебя какое оправдание?

— Мать с бабушкой.

— Мило.

— Вообще-то нет.

Я удивленно округляю глаза. Это такой намек, что у него не очень хорошие отношения с родными? Рамиль делает изящный жест рукой и не то чтобы охотно мне объясняет:

— Сама поймешь, когда познакомитесь.

Машинально киваю и переключаюсь на принесшего мой аперитив официанта. Пригубляю вино, и только тогда до меня доходит.

— В смысле — когда познакомитесь? Они собираются в зал?

— Бог с тобой! — вздрагивает Шакиров. Растирает щеку, будто усмиряя тем самым вздувшиеся желваки. — Я о чем хотел поговорить… — переходит к сути.

— М-м-м?

— Мне нужно, чтобы ты сыграла перед ними роль моей девушки.

Ха-ха. Смешно. Я бы даже сказала — избито. В женских романах, которые я, признаться, запоем читаю, это один из наиболее часто используемых тропов. Но в жизни такого, понятное дело, не бывает. Наверняка он просто надо мной издевается…

Но не на ту напал. Щелкаю пальцами, подаюсь всем телом вперед и, сверкая глазами, роняю:

— Дай угадаю! Не женишься на понравившейся родным девушке — и наследства тебе не видать?

— Вообще мимо, — криво улыбается Шакиров.

— Да? — сощуриваюсь.

— Сто процентов. У тебя, Мариш, нет ни единого шанса им понравиться. Собственно, поэтому мы и здесь. Вряд ли я найду вариант хуже.

— Ну, спасибо! — сижу, обтекаю. — Зашибись — поговорили.

Вскакиваю на ноги, ругая себя на чем свет стоит! Вот на что я, спрашивается, надеялась? Что Шакиров — козел, было понятно с первого взгляда. Разве сложно было предположить, чем все закончится?!

— Да погоди ты. Дело ведь не в тебе. Я сейчас объясню…

— Ну, попробуй, — сощуриваюсь, вновь опускаясь в кресло.

Верю ли я, что его объяснения как-то сгладят сказанное? Нет. И не зря — ведь он слово в слово повторяет речи Артема, которые тот лил мне в уши, пока я ревела. Просто интересно, придумает ли Рамиль что-то новое. Может, хоть с фантазией у него все окей, раз с эмпатией не очень?

— Понимаешь, моя мать на одну половину татарка.

— А на другую — нацистка, видимо? — выпаливаю я, когда понимаю, откуда дует ветер.

— Не все так плохо, — смеется Шакиров, глядя на меня как будто бы с уважением. Классная, да, была шутка? Так я, блин, не шутила! — Но у девушки другой национальности реально нет шансов.

— Почему ты так в этом уверен? Может, я настолько её очарую, что она простит мне это досадное недоразумение?

— Нет-нет, ты не подходишь по всем статьям. Начиная с того, что у тебя хреновая родословная. Заканчивая тем, что к своим двадцати… скольки, кстати? У тебя даже образования нет. А еще ты шокаешь. Нет, это даже мило. Ты не подумай, — спешит исправиться Шакиров, увидев, как вытягивается мое лицо. — Но что мило для всех других, страшный сон моих матриархов…

Дальнейшие аргументы я слушать отказываюсь. Просто посылаю его от души на три буквы — ну, а че стесняться, я ж неотесанная деревенщина, и несусь к выходу — волосы назад.