В исследовательской литературе нет единства мнений по вопросу о точной дате смерти императора Ираклия. У. Тредголд предположил, что Ираклий умер 11 января 641 г., тогда как К. Цукерман придерживается версии о времени между 26 января и 24 февраля того же года [260]. Мы же позволим себе оставить за рамками нашей работы все сюжеты, связанные с внутренними придворными междоусобицами и конфликтами, непосредственно последовавшими за смертью Ираклия.
В предшествующей историографии, особенно делающей акцент на сведениях нумизматики, арабские вторжения и завоевания 636–641 гг. оцениваются как фактор значительного упадка византийской экономики — в свое время Л. Матань даже выдвинул идею о снижении качества монетной эмиссии в период правления нового императора Константа (641–668) в результате арабских завоеваний в Сирии, Месопотамии, Палестине и в Египте [261]. Тем не менее при анализе подобных процессов следует помнить, что все это время Византия вела длительные тяжелые войны с арабами, следовательно, центральная администрация империи постоянно должна была финансировать и содержать армию для борьбы с внешними противниками.
В данном случае совершенно очевидно, что византийское государство тратило значительную долю своих финансовых ресурсов на поддержание обороноспособности границ и защиту внутренних территорий от новых вторжений. Тем не менее проблема осложнялась и тем, что центральная власть должна была заниматься вопросами эвакуации войсковых гарнизонов из Сирии и Палестины с целью последующего перемещения их в Малую Азию. В предшествующей главе мы уже отмечали, что гарнизоны, ранее оборонявшие ближневосточную границу, теперь были размещены на юго-востоке Малой Азии, в основном в Киликии, — очевидно, последние остатки византийских войск покинули персидский фронт в 641–642 гг., когда арабы захватили штурмом город Цезарею в Палестине [262].
В целом можно сказать, что и до 641–642 гг. ситуация на ближневосточной границе империи не была однообразной и менялась в зависимости от геополитической обстановки в тот или иной период времени. В частности, сведения игумена знаменитого Синайского монастыря Анастасия Синаитского, жившего в VII в., позволяют утверждать, что в 626–627 гг., когда Ираклий провел свою победоносную кампанию против персов, в Палестине присутствовали не только войсковые подразделения экспедиционной армии Востока, но и отряды, входившие в состав императорской придворной гвардии.
В одной из своих речей Анастасий сообщает, что «когда-то путь через Палестину находился в руках варваров» (Βαρβαρευθείσης ποτὲ τῆς Παλαιστήνης ὁδοῦ) [263], Дж. Хэлдон предположил, что речь идет о периоде между 614 и 626–627 гг., когда Палестину контролировали персы [264], тем не менее другое сообщение Анастасия Синаитского позволяет уточнить временной контекст цитированной фразы. По словам Анастасия, на Синай «прибыли два экскубитора из Константинополя, братья-близнецы» (Ἐλθόντες δὲ δύο ἐξκουβίτωρες ἀπὸ Κωνσταντινουπόλεως ἀδελφοὶ δίδυμοι) [265]. На наш взгляд, в хронологическом плане присутствие экскубиторов в Палестине совпадает только с одним событием — военной экспедицией Ираклия против персов, проведенной как раз в 626–627 гг. Другими словами, Ираклий взял с собой в поход против Персии группу или несколько отрядов экскубиторов, и вместе с Ираклием они переместились на персидский фронт. Соответственно, во время пребывания на ближневосточной границе два брата-экскубитора, входившие в состав экспедиционной войсковой группировки Ираклия, вполне могли посетить и Синайский монастырь.
А значит, сообщения Анастасия Синаитского служат косвенным свидетельством в пользу того, что в период 626–627 гг. и в течение определенного времени после завершения боевых действий с персами экспедиционные подразделения, прибывшие из Малой Азии, размещались на территории персидского фронта, включая и Палестину. Очевидно, через некоторое время, уже после 628 г., когда Ираклий полностью восстановил старую систему обороны Ближнего Востока, существовавшую в регионе до персидских вторжений, подразделения, переместившиеся на персидский фронт из Малой Азии, вернулись обратно в Константинополь или соседние с ним провинции, например в Вифинию. Во всяком случае, материал предшествующей, I главы нашей монографии (пункт 4.2, § 4) свидетельствует, что во время первых столкновений с арабами и решающего сражения при реке Ярмук в 636 г. Ираклий выставил против арабов только войска экспедиционной армии Востока, дислоцировавшейся в основном в Сирии, а также силы местных пограничных гарнизонов ближневосточных провинций. Подразделения же, располагавшиеся в Константинополе или в Малой Азии, не были задействованы в боевых операциях 634–641 гг.
Соответственно, возникает закономерный вопрос, как проходили боевые действия с арабами после 641 г., какие изменения произошли в византийской армии во второй половине VII в. и как на эти изменения повлияло противостояние с арабами. Для удобства мы хотели бы рассмотреть весь дальнейший материал данной главы по отдельным регионам, т. е. в соответствии с географическим критерием, соблюдая, тем не менее, и хронологический подход в рамках каждого региона.
Совмещение этих подходов позволит не только более системно и наглядно распределить имеющиеся в нашем распоряжении сведения источников, но и оценить эти сведения в сравнении с разными регионами. Мы можем выявить региональную специфику и общие процессы, происходившие в византийской армии во второй половине VII в. Естественно, в рамках географического подхода особое внимание мы уделим территориальным перемещениям византийских экспедиционных группировок из одного региона в другой, а также структурным преобразованиям, происходившим внутри каждой из региональных армий в результате подобных перемещений.