К сожалению, в распоряжении исследователей нет четких и ясных сведений о численности византийской армии в период правления Ираклия и его династии, нет таких сведений и применительно к эпохе Льва III Исавра. Первые достаточно четкие указания о численности византийской походной (полевой, экспедиционной) армии встречаются только применительно к событиям 773 г., когда император Константин V отправился в военный поход против болгар. Данные сведения содержит «Хронография» Феофана. Согласно византийскому хронисту, Константин, узнав о нападении болгар, «собрал войско и в спешке выступил в поход» (ἐπάρας τὸν στρατὸν ἐν σπουδῇ ἀπεκίνησεν), в итоге, по словам Феофана, Константин «привлек воинов фем и Фракисианов, а к тагмам присоединил оптиматов, сформировав (войско) в 80 тысяч человек» (καὶ ἐπισωρεύσας τοὺς ταξάτους τῶν θεμάτων καὶ τοὺς Θρᾳκησιάνους καὶ ἑνώσας τοῖς τάγμασι τοὺς ὀπτιμάτους ἐποίησεν αὐτοὺς π´ χιλιάδας. — Theoph. Chron., p. 447, 1. 18–21).

По мнению У. Тредголда, 80 000 человек, о которых говорит Феофан, представляли собой не все военные силы Византии, а только тот кадровый состав, который был занесен в военные (рекрутские) списки. По мнению исследователя, перед началом каждой кампании или крупной боевой экспедиции государство зачисляло молодых людей на службу в армию в соответствии с этими списками. Следовательно, как полагает У. Тредголд, 80 000 человек — это максимальное количество воинов, которых государство могло собрать для проведения той или иной военной кампании, собственно, 80 000 человек — это численный состав полевой (экспедиционной) армии, непосредственно сформированной для участия в том или ином военном походе[1158].

Трактовку У. Тредголда оспорил Р.-И. Лили, который предположил, что, во-первых, Феофан имел в виду далеко не все фемы империи, а только войска Фракии, во-вторых, Константин V собрал армию не из сил крестьянского ополчения Фракии, а только из постоянных (регулярных) подразделений, которые размещались в крепостях на территории этого региона[1159]. В ответ на критику Р.-И. Лили У. Тредголд вновь подчеркнул, что Феофан говорил не только о Фракии, но обо всех фемах империи, соответственно, по оценке У. Тредголда, Феофан говорил «обо всех регулярных воинах фем, а не только о тех, которые размещались в крепостях» (all the regular soldiers of the themes, not only those stationed in the forts)[1160].

Итоговый вывод У. Тредголда в данной дискуссии вызывает у нас серьезные сомнения — все рассмотренные выше агиографические и законодательные тексты отчетливо свидетельствуют, что византийские фемные армии состояли из крестьянских непрофессиональных ополчений, другими словами, воины были крестьянами, которые выполняли военную службу только в определенный период времени, а именно — во время военной кампании и боевых действий, в этот период воины размещались в крепостях или участвовали в походе (боевой экспедиции). Тем не менее мы поддерживаем тезис У. Тред-голда о том, что 80 000 человек, которых упоминает Феофан, — это кадровый состав экспедиционной (полевой) армии, сформированной из войск всех фем и выступившей в военный поход (в данном случае — против болгар).

На наш взгляд, крайне маловероятно, что в 773 г. Константин V собрал из одной только Фракии 80 000 человек (!) и выставил эту группировку против болгар (точка зрения Р.-И. Лили), совершенно очевидно, что император сформировал экспедиционную армию из войск разных регионов. В данном случае часть рекрутов, поступивших на военную службу в ходе рекрутского набора, остались в крепостях для защиты внутренних земель и пограничных рубежей империи, а часть, 80 000 человек, как раз и отправились в поход против болгар. У нас нет никаких оснований сводить, как это делает Р.-И. Лили, всю армию, находившуюся под командованием Константина V, к пограничным подразделениям Фракии. Феофан предельно четко использует слово θέμα во множественном числе (τῶν θεμάτων), следовательно, император сформировал свою армию из рекрутов сразу нескольких фем, в том числе и Фракии.

О том, как изменилась численность византийской армии (по крайней мере, той ее части, которая непосредственно участвовала в боевых действиях, т. е. в военных походах) в последующий период, мы можем узнать благодаря арабским авторам, первый из них — уже неоднократно упоминавшийся ранее Ибн Хордадбех, труд которого отражает состояние византийской армии в период между 838 и 842–843 гг. Согласно Ибн Хордадбеху, налоговый «диван», т. е. финансовая ведомость (перепись) Византии включает в себя «120 000 человек [воинов]. На каждые 10 000 человек назначен батрик. При каждом батрике два турмарха. Каждый турмарх [стоит во главе] 5000 человек. При каждом турмархе пять турунджаров (друнгариев. — Е. М.). Каждый ту-рунджар [стоит во главе] 1000 человек. При каждом турунджаре пять ку-масов (комитов. — Е. М.). Каждый кумас [стоит во главе] 200 человек. При каждом кумасе пять кунтархов (гекатонтархов. — Е. М.)[1161]. Каждый кунтарх [стоит во главе] 40 человек. При каждом кунтархе 4 декарха. Каждый декарх [стоит во главе] 10 человек»[1162]. Следовательно, как видно из текста, каждая региональная армия Византии, находившаяся под командованием «батрика», т. е. патрикия = стратига, насчитывала 10 000 человек. Вместе с тем в другом фрагменте своего труда Ибн Хордадбех утверждает, что «в лагере, где царь располагается или [откуда] отправляется [в поход], имеется четыре знамени, поднятые четырьмя батриками с конницей; отряд каждого из них состоит из 12 000 человек: 6000 получающих паек (т. е. наемных солдат), и 6000 слуг»[1163].

Судя по всему, 120 000 человек представляли собой максимальное количество лиц мужского пола, внесенных в военные ведомости (списки), в то время как минимальная численность армии, реально собранной и подготовленной для участия в военном походе (экспедиции), составляла примерно 48–50 тысяч человек, эта армия состояла из четырех войсковых группировок численностью по 12 000 человек в каждой. Очевидно, император брал с собой в поход не более четырех региональных (фемных) армий, тогда как остальные фемные армии оставались в своих регионах и защищали внутренние земли империи. Рискнем предположить, что численность тех армий, которые не участвовали в военном походе и оставались в своих фемах, как раз и составляла по 10 000 человек в каждой.

Сопоставив сведения Феофана Исповедника и Ибн Хордадбеха, У. Тред-голд пришел к выводу, что в период между 773 и 842 гг. стандартная численность византийской полевой (походной) армии увеличилась на 40 000 человек, с 80 000 в 773 г. до 120 000 в 842 г. По мнению исследователя, увеличение численности армии произошло главным образом за счет хуррамитов — приверженцев антиисламского религиозного движения, развернувшегося на территории современного Северо-Западного Ирана, в основном в пределах провинции Иранский Азербайджан. Хуррамиты были персами по происхождению, в начале IX в. они неоднократно поднимали восстания против арабской власти, но в итоге были разгромлены, бежали к границам Византии и обратились с просьбой о помощи к императору Феофилу — в 834 г. Феофил переселил их в пределы Византии и включил в состав византийской армии вместе с одним из их лидеров, Насиром, который принял христианство и христианское имя Феофоб (PmbZ, S. 656–657, no. 8237). В 839 г., после тяжелого поражения персидского войскового корпуса в битве с арабами у города Анзена (само сражение произошло в 838 г., современная Дазмана на северо-востоке Турции), а также мятежа, поднятого этим корпусом, Феофил принял решение расформировать войско Феофоба и распределить персидских воинов по различным регионам империи[1164].

Действительно, согласно биографии Михаила III (842–867 гг., сын Феофила) из сборника «Продолжатель Феофана», Феофил принял решение «взять тридцать тысяч» (εἰς τρεῖς μυριάδας ἐληλακέναι) хуррамитов в подданство империи и «отправил в каждую фему по 2000 человек, (поставив их) под власть тех, кто был назначен выполнять военное командование» (ἑκάστῳ θέματι χιλιάδας δύο ἀπέστελλεν, ὑπὸ χεῖρα τελεῖν τοῖς εἰς στρατηγίαν τεταγμένοις). Хроника уточняет, что император «принял решение поставить над ними турмархов, так что вплоть до наших дней турмы тех фем, где они были расселены, носят название „персидские“» (ἐφ' ὧν καὶ τουρμάρχας ἐπιστατεῖν ἐζετίθετο. ὅθεν ἄχρις ἡμῶν τὴν προσηγορίαν Περσῶν αἱ τῶν θεμάτων τοῦρμαι κεκλήρωνται, ἐφ' οἷς διεσπάρησαν. — Theoph. Cont. III. 29, CFHB 53, ed. M. Featherstone, J. Signes Codoñer, p. 180, 1. 22, 24–27). Иосиф Генесий в своей хронике сообщает практически те же данные: «поэтому он (т. е. Феофил. — Е. М.) отправил персидское войско по 2000 человек в ромейские фемы под власть тех, кто в то время был назначен выполнять военное командование. Он назначил командовать над ними турмархов, и, конечно же, вплоть до нынешних времен турмы тех фем, куда они были распределены, носят название „персидские“» (ἐντεῦθεν τοῖς Ῥωμαϊκοῖς θέμασι χιλιάσιν ἐπὶ δυσὶν Περσικὸς ἀριθμὸς ἀπεστέλλετο ὑπὸ χεῖρα τελεῖν τῶν κατὰ στρατηγεσίαν καιροῖς τεταγμένων, ἐφ' ὦν καὶ τουρμάρχαι τούτων ἐπιστατεῖν διωρίζοντο. ἀμέλει καὶ ἕως τῶν ἐνταυθοῖ χρόνων τὴν προσηγορίαν Περσῶν αἱ τῶν θεμάτων τοῦρμαι κεκλήρωνται, ἐφ' οἷς διεσπάρησαν. — Ios. Genes. III. 6, CFHB 14, ed. A. Lesmueller-Werner, I. Thurn, p. 41, 1. 53–58).

У. Тредголд пришел к выводу, что войско персов-хуррамитов, принятых на службу в византийскую армию, в реальности было организовано в друнги по 1000 человек в каждом, соответственно, один друнг подчинялся друнгарию, а два таких друнга находились уже под командованием турмарха. По мнению У. Тредголда, друнги, сформированные из хуррамитов, в основном разместились в пограничных регионах империи (клисурах) для усиления защиты византийских земель от нападений со стороны арабов[1165]. Х. Сигнес Кодоньер предположил, что персы-хуррамиты вошли в состав подразделений федератов, т. е. тех отрядов, которые располагались на территории фемы Федераты и тем самым существенно пополнили общую численность армии данной фемы[1166].

На наш взгляд, точка зрения Х. Сигнес Кодоньера противоречит сведениям источников — возможно, определенная группа персов-хуррамитов вошла в состав подразделений федератов, но большинство персидских воинов разместились в других византийских фемах в качестве обособленных этнических и регулярных войсковых соединений под командованием турмархов. И «Продолжатель Феофана», и Иосиф Генесий однозначно говорят о нескольких фе-мах, где были размещены персидские отряды, а не о каком-либо одном регионе.

Соответственно, поскольку Феофил распределил отряды персов по многим византийским фемам, вслед за У. Тредголдом мы вполне можем предположить, что воины-хуррамиты составили для византийской армии наиболее серьезное пополнение ее численности в период между 773 и 842 гг. Т. о, те 120 000 воинов, которые, согласно Ибн Хордадбеху, были занесены в военные списки (ведомости) империи, включали в себя и отряды персов-хуррамитов[1167]. В таком случае возникает закономерный вопрос — как эти 120 000 воинов были распределены по отдельным регионам империи, фемам и клисурам, сколько воинов насчитывала каждая отдельная региональная армия?

Ответ на этот вопрос дают арабские и персидские географы, создавшие свои труды уже после 885 г., когда Ибн Хордадбех выпустил вторую, переработанную итоговую версию «Книги путей и стран»[1168]. Первый из этих трудов, к которому мы хотели бы обратиться, — анонимный персоязычный трактат «Худуд ал-Алам» («Пределы мира»), написанный в 982 г. В. Минорский, подготовивший английский перевод данного трактата, показал, что главы трактата об административном и военном устройстве Византии восходят именно к труду Ибн Хордадбеха, т. е. в основном отражают период с 838 г. по 842–843 гг.[1169] Согласно сведениям трактата «Худуд ал-Алам», вся территория Византийской империи делилась на 14 провинций, и каждую из этих провинций возглавлял командующий армией (In each of these provinces lives a commanderin-chief (sipāhsallār)), которому подчинялись группы войск от 3 до 6000 человек (with numerous troops numbering from 3000 men to 6000 horse [sic])[1170].

Сложно сказать, как соотносятся друг с другом сведения Ибн Хордадбеха и анонимного персоязычного трактата. Ибн Хордадбех утверждает, что численность армий, находившихся под командованием батриков, т. е. патрики-ев = стратигов, составляла по 10 000 человек в каждой, те же армии, которые непосредственно участвовали в военном походе под предводительством императора, насчитывали 12 000 человек каждая. Возможно, 3–6 тысяч человек представляли собой минимально допустимое количество военных сил для любой региональной армии в мирный период, когда империя не вела каких-либо крупных оборонительных или наступательных войн и когда государство не испытывало необходимости в крупномасштабном пополнении региональных армий за счет всеобщего рекрутского набора. В случае же крупной военной кампании государство проводило рекрутский набор, в результате которого численность армий, остававшихся в своих фемах для охраны внутренних земель империи[1171], повышалась до 10 000 человек, в то время как численность четырех армий, непосредственно отправлявшихся в военный поход, повышалась до 12 000 человек[1172].

Другой автор, на этот раз арабский, — Ибн ал-Факих, к которому мы уже обращались ранее, в предшествующей главе. Согласно Ибн ал-Факиху, армия Фракии насчитывала 5000 человек (the province of Thrakiya… and its army consists of five thousand men), армия Македонии — 5000 человек (the province of Macedonia… and its army consists of five thousand men), в Пафлагонии располагались 5000 человек (the province of Aflaguniya [Paphlagonia]… and its army consists of five thousand men), в феме Опсикий — 6000 человек (the province of Opsikion… and its army consists of six thousand men), в феме Фракисий — 10 000 человек (the province of Brakisis [Thrakesioi]… and its army consists of ten thousand men), а фема Анатолик насчитывала 15 000 человек (the province of Al Natulikus [Anatolikoi]… and its army consists of fifteen thousand men)[1173]. Как сообщает Ибн ал-Факих, Каппадокия располагала армией в составе 4000 человек (the province of Al Kubadhak [Cappadocia]… and its army consists of four thousand men), фема Харсианон — 4000 человек (the province of Kharshana [Charsianon]… and its army consists of four thousand men), в феме Букелларии размещалась армия численностью 8000 человек (the province of Al Balaghar [Buccellarii]… and its army consists of eight thousand men), армия фемы Армениак состояла из 9000 человек (the province of the Armeniakoi… and its army consists of nine thousand men), и наконец армия Халдии насчитывала 10 000 человек (the province of Galdiya [Chaldia]… and its army consists of ten thousand men)[1174].

Ибн ал-Факих делает одно важное уточнение касательно фемы Оптиматы — по его сведениям, армия этого региона состоит из 4000 человек (the province of Al Antimat [Optimatoi]… and its army consists of four thousand men), тем не менее, как подчеркивает географ, «жители этой провинции преданы царской службе и не являются воинами» (And the men of this province are devoted to the king's service and are not men of war)[1175]. Следовательно, оптиматы действительно представляли собой всего лишь вспомогательный обслуживающий персонал, другими словами, юноши, которых поставляла в армию эта фема, не выполняли военную службу, они занимались вопросами снабжения, охраняли и перевозили обоз с продовольствием. Вполне возможно, что они же собирали и распределяли среди воинов добычу, захваченную в ходе боевых действий. Не исключено, что в функции оптиматов входило строительство походного лагеря, возведение временных жилых помещений для армии, они помогали воинам расквартироваться в пунктах временного размещения и, судя по всему, хранили оружие и боевую амуницию (доспехи), распределяли вооружение среди воинов. Следовательно, представители этой административной службы могли заведовать оружейным складом в том или ином походном войске, во время размещения войска в полевом лагере.

В таком случае логично предположить, что те 6000 слуг, о которых говорит цитированный ранее Ибн Хордадбех, как раз и были оптиматами, т. е. в период с 838 по 842–843 гг. к каждой из четырех походных (полевых) армий, непосредственно принимавших участие в военной экспедиции, присоединялся дополнительный кадровый состав в лице 6000 оптиматов, которые не выполняли боевую службу, а занимались только вопросами снабжения, строительством лагерных сооружений и хранением оружия. Ибн ал-Факих, создавший свой труд позже Ибн Хордадбеха, около 902 г.[1176], судя по всему, отразил более поздний период, когда фема Оптиматы поставляла в каждую из четырех (а по данным Константина VII Багрянородного, которые мы приводили ранее, — трех) армий, участвовавших в военном походе, уже не по 6000, а по 4000 человек в качестве вспомогательного обслуживающего персонала. Более того, вполне возможно, что ко времени создания трактата Ибн ал-Факиха 4000 оптиматов распределялись непосредственно среди походных армий, так что каждая армия могла получить не более 1000 человек.

Как видно из текста Ибн ал-Факиха, далеко не все фемы располагали армией численностью 10 000 человек — такие армии имели только фемы Фракисий и Халдия, а в феме Анатолик размещались даже 15 000 человек, т. е. на 5000 больше, армии же фем Букелларий и Армениак насчитывали 8000 и 9000 человек соответственно. В целом можно заметить, что армии численностью около или больше 10 000 человек располагались на территории внутренних фем восточной половины Малой Азии, фемы же, находившиеся на северо-западе Малой Азии, а также размещавшиеся вдоль прибрежной линии Малой Азии, насчитывали не более 5–6 тысяч воинов.

Тем не менее в нашем распоряжении есть еще один список фем, представленный в трактате Кудамы ибн Джафара (жил с 873–874 по 948 г.), об этом авторе мы уже говорили ранее, в III главе нашей монографии (§ 4, пункт 4.5.3). Согласно Ибн Кудаме, стратиг Фракии командовал армией, состоящей из 5000 человек (Tarâkia (Thrace)… Le gouverneur a le titre de Strategos e a sous ordres 5000 hommes), Пафлагония насчитывала 10 000 человек (Aflâghounia (le Paphlagonie) dont l'armée est forte de 10,000 hommes), Оптиматы — 4000 человек, о чем говорится и в трактате Ибн ал-Факиха (al-Optibâti (Optimaton)… Son armée est forte de 4000 hommes)[1177].

Далее, как отмечает Ибн Кудама, Опсикий располагал армией, насчитывающей 6000 человек (L'Opsique… L'armée y compte 6, 000 hommes), столько же размещалось в феме Фракисий (Le Tarkasys (Trakesion)… L'armée est forte de 6000 hommes). В составе армии фемы Анатолик насчитывалось 15 000 человек, что совпадает с данными, приведенными в трактате Ибн ал-Факиха (La Nâtolique… Son armée compte 15,000 hommes), Селевкия (данные по ней отсутствуют в трактате Ибн ал-Факиха) располагала 5000 воинов (La Séleucie… L'armée y est forte de 5000 hommes), в Каппадокии размещались 4000 воинов (La Cappadoce… Son armée est forte de 4000 hommes), столько же включала в себя и армия фемы Харсианон (Kharschana… Son corps d'armée compte 4000 hommes), фема Букелларии насчитывала 8000 человек (Le Bokollâr (Boukellari-on)… Le corps d'armée y compte 8000 hommes)[1178].

Фемы Армениак и Халдия насчитывали по 4000 воинов каждая (L'Arméniaque… L'armée y compte 4000 hommes; La Khâldia… Son armée est forte de 4000 hommes). Ибн Кудама завершает свой обзор византийской военной организации фразой о том, что «общее количество воинов этих одиннадцати провинций… составляет 70 000 человек» (Le total des soldats de ces onze provinces… s'élève à 70,000 hommes)[1179].

Сопоставление списков Ибн ал-Факиха и Ибн Кудамы позволяет проследить изменения в численности отдельных региональных (фемных) армий Византии в период с 902–903 гг. до середины X в., т. е. до 948 г., когда умер Ибн Кудама. Если в трактате Ибн ал-Факиха Пафлагония располагала армией в составе 5000 человек, то ко времени, когда Ибн Кудама подготовил свой трактат, армия Пафлагонии насчитывала уже 10 000 человек, и наоборот, фема Фракисий у Ибн ал-Факиха насчитывала 10 000 человек, а к 948 г. численность ее армии сократилась до 6000 человек. Тот же процесс, т. е. сокращение вооруженных сил, можно проследить и в фемах Армениак и Халдия. По сведениям Ибн ал-Факиха, фема Армениак располагала армией, состоящей из 9000 человек, в то время как Ибн Кудама говорит только о 4000 воинов, Хал-дия обладала армией в составе 10 000 человек, а к 948 г. ее армия сократилась до 4000 воинов. Очевидно, сокращение численности региональных войсковых группировок в таких крупных и стратегически важных фемах, как Фракисий, Армениак и Халдия, было одной из причин, вызвавших снижение и общей численности всей византийской полевой армии к 948 г., теперь ее численность составляла не 120 000 человек, как во времена Ибн Хордадбеха, а 70 000 человек.

Тем не менее мы можем проследить динамику численности войсковых группировок не только в больших («старых») фемах Малой Азии, но и в малых административных регионах (округах) — арабский историк и географ ал-Йакуби, написавший в 889 г.[1180] свой географический трактат, сообщает, что армия региона Харшана (Харсианон) насчитывала 500 всадников (Khirshana doit fournir 500 cavaliers — «Хиршана должна поставлять 500 всадников»), и столько же составляла численность войск Селевкии (Séleucie, 500 cavaliers). Интересно, что численность войск дунайских фем — Македонии и Фракии — у ал-Йаку-би осталась неизменной, по 5000 человек в каждой, как и в текстах других арабских авторов (la Thrace, 5000 cavaliers; et la Macédoine, 5000 cavaliers). Как подчеркивает ал-Йакуби, «общая численность византийской армии, которая формируется таким образом в соответствии с военными предписаниями, возложенными на области и деревни, составляет 40 000 всадников» (Le total de l'armée byzantine, ainsi constituée conformément aux prescriptions militaires imposées aux cantons et aux villages, est de 40 000 cavaliers). Более того, как отмечает арабский географ, «никто не получает жалованье: речь идет о тех, кто привлечен на военную службу, т. е. о тех, кого должна предоставить каждая область, и о тех, кто в случае войны участвует (в ней) вместе со своим патрицием» (Personne ne reçoit de solde: il s'agit de mobilisés que chaque canton est obligé de fournir et qui, en cas de guerre, partent avec leur patrice)[1181].

Скорее всего, численность войсковых группировок в небольших пограничных регионах — Селевкии и Харсианоне, которые в течение IX в. долгое время обладали статусом клисуры, а не фемы, менялась в зависимости от сложившихся обстоятельств или из соображений тактики и стратегии в тот или иной период времени. Крайне трудно поверить, что в клисурах, выполнявших функции передового (внешнего) уровня обороны империи от арабских набегов, численность региональных армий составляла всего по 500 человек в каждой. Мы все же считаем более достоверными сведения Ибн ал-Факиха и Ибн Кудамы, которые сообщают о размещении в Селевкии и в Харсианоне армий численностью до 4–5 тысяч человек каждая. Войсковые группировки из 4–5 тысяч человек вполне могли сформировать надежный и эффективный эшелон защиты внутренних земель Малой Азии до подхода армий основных, т. е. больших фем.

Сложно сказать, насколько достоверны сведения о том, что вся византийская армия насчитывает 40 000 воинов, — судя по всему, эта цифра не была постоянной, ее следует рассматривать лишь как частный случай, т. е. как ситуацию, сложившуюся в отдельный момент времени, в результате определенных обстоятельств. Очевидно, в 889 г. или в тот период времени, о котором рассказывает ал-Йакуби, Византия действительно могла выставить против арабов экспедиционную армию численностью до 40 000 человек, империя привлекла их к участию в военной экспедиции, но, как свидетельствует Ибн Кудама, в другие периоды времени империя могла собрать под своими знаменами и 70 000 человек.

Сведения же ал-Йакуби о системе снабжения армии в целом подтверждают сюжеты, изложенные в греческих источниках. На наш взгляд, слова арабского географа следует понимать в том смысле, что воины не получали дополнительное жалованье во время военного похода, в ходе боевых действий и в период перемещения, продвижения к территории противника. Действительно, как мы показали выше, те рекруты, которых поставила в армию каждая военная область, в обязательном порядке принимали участие в военном походе и снабжались за счет своих собственных земельных участков.