Еще в 1964 г. Ст. Антольяк подробно рассмотрел вопрос о происхождении и значении термина Σκλαυινίαι/Σκλαβινίαι («Склавинии»), который часто встречается в византийских хрониках и в других исторических сочинениях, написанных в IX в., и пришел к выводу, что данный термин подразумевал территории, где жили славянские племена. При этом исследователь подчеркнул, что такие территории только формально находились под контролем византийской администрации, Византия сохранила всего лишь номинальную власть над регионами расселения славян. В основном Ст. Антольяк локализовал склавинии в пределах фем Македония и Эллада, по его мнению, склавинии представляли собой самоуправляющиеся регионы (этнические анклавы) внутри империи, они находились под властью славянских племенных вождей и лишь время от времени выплачивали дань местной византийской администрации. Ст. Антольяк датировал возникновение склавиний VII в., т. е. эпохой массовых славянских нашествий и переселений, а исчезновение и полную интеграцию в византийскую административную систему — 830-ми гг.[832]
Несмотря на то что в современной историографии тезис о пребывании славян на территории Македонии в VII в. подвергается серьезной критике[833], мы полагаем, что присутствие славянских поселений в Элладе и в Пелопоннесе в данную эпоху не подлежит сомнению, другой вопрос, что вывод об их автономном статусе нуждается в пересмотре, поскольку необходимо установить более точные границы этой автономии.
В 1998 г. Н. Икономидис обратил внимание на печать из коллекции Нумизматического музея в Афинах. Первоначально печать была опубликована К. Константопулосом, тем не менее цитируем текст по чтению Н. Икономиди-са: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ. Δαργασκ<λ>άβου ἄρχωντ(ος) Ἑλλάδ(ος) («Богородица, помоги своему рабу. Даргасклава, архонта Эллады»)[834]. Н. Икономидис датировал печать VIII в., идентифицировал держателя печати как славянина и предположил, что оригинальным именем данного персонажа было имя Драгослав, неправильно переданное в греческой транслитерации. Как детально проследил Н. Икономидис, термином архонт (ἄρχων) в греческих источниках называли предводителя, лидера (вождя) какой-либо этнической племенной группы, соответственно, по мнению исследователя, фраза ἄρχων τῆς Ἑλλάδος подразумевала племенного вождя, который возглавлял все славянские племена, расселенные в пределах фемы Эллада. Другими словами, как полагал Н. Икономидис, архонт Эллады представлял собой официального чиновника, который назначался центральной администрацией в Константинополе и направлялся в Элладу для управления славянскими поселениями. По сути, архонт Эллады совмещал в себе функции племенного лидера и византийского чиновника, он был посредником между империей и славянскими общинами, но сам этот персонаж подчинялся стратигу фемы Эллада и зависел именно от византийского военного командования[835].
Следовательно, на наш взгляд, печать, рассмотренная Н. Икономидисом, показывает, что по мере восстановления своей власти над балканскими землями византийская администрация ставила под свой контроль и славянские племена, расселившиеся в балкано-дунайских регионах, эти племена подчинялись верховной власти стратига Эллады, который назначал специальных чиновников — архонтов (начальников) — уже непосредственно из среды славянской племенной аристократии. Данные архонты возглавляли и управляли славянскими поселениями, но уже не в качестве независимых и самостоятельных племенных вождей, а в качестве официальных представителей византийской администрации, т. е. архонты Эллады были составной частью византийского бюрократического аппарата в пределах указанного региона[836]. Возникает закономерный вопрос: когда Византия смогла восстановить свою власть над территориями, захваченными славянами, и когда империя смогла установить над славянскими поселениями прямой военно-административный контроль?
Прежде всего обратимся к сведениям испанского хрониста Исидора Севильского (около 560–636), который в своей «Хронике» отмечает, что в начале 16-го года правления императора Ираклия (sextum decimum… annum), т. е. в 626 г., «славяне похитили Грецию у римлян» (Sclavi Graeciam Romanis tulerunt. — MGH AA XI, Chronica minora II, ed. Th. Mommsen, p. 479). Как показал Р. Хосе Марин, Исидор составил текст своей «Хроники» между 615 и 626 гг., соответственно, по мнению исследователя, вторжение славян в Грецию должно было состояться до 620 г., примерно между 590 и 620 гг.[837] В свое время И. Караяннопулос крайне скептически оценил достоверность сведений Исидора Севильского, предположив, что первые крупномасштабные завоевательные вторжения славян в балканские владения Византии, в результате которых славяне подчинили себе Элладу (т. е. центральную часть современной Греции) и — частично — Македонию, произошли только во второй половине VII в., после 641 г., тогда как вторжение славян в Пелопоннес состоялось еще позже, на рубеже VII и VIII вв., не ранее[838].
Вместе с тем источник, к сожалению, редко привлекающий внимание при изучении подобных сюжетов, — географический трактат армянского ученого Анании Ширакаци «Ашхарацуйц» — сообщает, что славянские племена (the slavs) «завоевали другие земли Фракии и Македонии и вторглись в Ахайю (т. е. в Грецию. — Е. М.) и в Далмацию» (and conquered the other regions of Thrace and Macedonia and entered Achaea and Dalmatia)[839]. Р. Хьюсен датировал текст периодом между 591 и 636 гг., в то время как К. Цукерман представил аргументы в пользу более поздней даты — начала 660-х гг.[840] Соответственно, безотносительно к вопросам датировки, мы можем сделать вывод, что к 636 или к 660 г. славянские племена уже совершенно точно вторглись на территорию Эллады (Центральной Греции) и активно грабили земли Далмации, т. е. территорий по среднему течению Дуная (Западный Иллирик).
Еще один восточный источник — т. н. «Книга халифов», или Хроника 724 г., написанная на сирийском языке, сообщает, что в 623 г. «Славяне вторглись на Крит и остальные острова» (Slavi Cretam caeterasque insulas invasere)[841], соответственно, из этих весьма скудных и разрозненных сведений видно, что завоевательная активность славян на территории современной Греции и даже сопредельных с ней островов развернулась еще в первой половине VII в., в эпоху правления Ираклия[842].
Следовательно, в течение первой половины VII в. славяне действительно могли вторгнуться в Элладу, на территорию современной Греции, и захватить там ряд территорий, а также частично разместиться в пределах Македонии[843], соответственно, возникает закономерный вопрос: когда византийская администрация подчинила себе славянские племена и вернула под свой контроль данные регионы? Для ответа на этот вопрос обратимся к печати, обнаруженной в ходе археологических раскопок на территории Юго-Восточной Болгарии (хранилась в Мюнхене в частной коллекции Д. Феодоридиса), печать была опубликована в 2004 г. А.-К. Вассилиу-Зайбт: Πέτρ(ῳ) β(ασιλικῷ) σπαθ(αρίῳ) (καὶ) ἄρχ(οντι) Δρουγουβ(ιτῶν) («Петру, царскому спафарию и архонту Другу-битов», первая половина IX в.)[844]. Как известно, другубиты были одним из тех славянских племен, которые в 677–678 гг. вторглись вместе с аварами и булгарами в Македонию и захватили земли к западу от Фессалоник[845], следовательно, цитированная печать определенно показывает, что византийская администрация смогла подчинить себе другубитов и даже назначила из числа племенной знати другубитов специального чиновника — архонта, который выполнял функции официального посредника между византийскими структурами управления и славянскими поселениями[846].
Конечно, Византия установила свой контроль над другубитами в результате военной экспедиции, и мы полагаем, что данная экспедиция была проведена в 688 г. императором Юстинианом II — надпись из Фессалоник, датированная 688–689 гг., совершенно четко подтверждает, что Юстиниан II лично присутствовал в Фессалониках и воздал хвалу покровителю города святому Димитрию в благодарность за победы, одержанные над врагами (ἡμῶν πολεμίων — «наших врагов»), на наш взгляд, под этими врагами можно понимать и славянское племя другубитов (ἐπεὶ οὖν παραγεναμένων ἡμῶν ἐν ταύτῃ τῇ Θεσσαλονικέων πόλει — «итак, когда мы прибыли в этот город Фессалоники»)[847].
Обратимся к еще одной печати, вновь упоминающей архонта Эллады. Печать датирована VII–VIII вв., происходит из коллекции Г. Закоса: Θεοτόκε βοήθει τῷ δ[ού]λῳ [σου] Πέτρῳ ὑπάτῳ κ(αὶ) ἄρ[χ]οντι Ἑλλ[ά]δος («Богородица, помоги рабу своему Петру, ипату и архонту Эллады». — DOS. Vol. II, p. 23, no. 8.2). В 1999 г. В. Зайбт опубликовал печать, в которой упоминается Тихомир — архонт велехитов, одного из славянских племен, живших в Центральной Греции, на территории Фессалии (в основном вблизи Фив)[848]: Τιχ[ω]μίρῳ β(ασιλικῷ) σπαθ(αρίῳ) ἄρχοντι τῶν Βελεγεζητῶν («Тихомиру, царскому спафарию (и) архонту велезитов», первая половина VIII в.)[849].
Ф. Курта, полагая, что архонты Эллады подчинялись византийскому императору, подчеркивает, что в то же время эти чиновники были клиентскими племенными вождями славян, расселившихся в пределах Центральной Греции[850]. Несомненно, архонты Эллады действительно совмещали в себе две функции — были одновременно и племенными вождями славян, и византийскими административными чиновниками, печать, упоминающая Тихомира, отчетливо свидетельствует, что Византия активно наделяла представителей знатных славянских родов почетными придворными титулами, такими как царский спафарий.
Особого внимания требует вопрос о расселении славян в Пелопоннесе. Житие англосаксонского монаха Виллибальда (около 700–786), в 723–729 гг. совершившего паломничество в Константинополь и далее — в Палестину, а позже возглавившего епископскую кафедру в городе Эйхштетт на территории Баварии[851], сообщает, что во время своего путешествия Виллибальд посетил и Пелопоннес: et unde navigantes, venerunt ultra mare Adria ad urbem Manafasiam in Slawinia terrae («и отплыв оттуда, через Адриатическое море они прибыли к городу Манафасия в земле Славиния». — MGH SS, 15.1, ed. O. Holder-Egger, p. 93, 1. 12–13). Конечно же, город Манафасия — это искаженная латинская версия названия Монемвасия, соответственно, можно сделать вывод, что к 723–729 гг. славяне размещались даже на юго-восточной оконечности Пелопоннеса и, судя по всему, полностью ее контролировали, поскольку в Житии эта территория четко называется Славинией.
Как нам кажется, с данными Жития Виллибальда хорошо согласуются сведения письма константинопольского патриарха Николая III Грамматика (1084–1111) к императору Алексею I Комнину (1081–1118). Письмо было составлено в 1084 г. Николай III, судя по всему, использовавший Хронику Монемвасии и позаимствовавший из этого текста некоторые сведения, сообщает, что в результате вторжения авар, которые завладели Пелопоннесом и контролировали его в течение 200 лет, «нога ромейского человека совершенно не могла ступить на эту (землю)» (ὡς μηδὲ πόδα βαλεῖν ὅλως δύνασθαι ἐν αὐτῇ Ῥωμαῖον ἄνδρα)[852]. Конечно, в определенной степени мы можем видеть в этой фразе риторическое преувеличение[853], поскольку из других источников совершенно точно известно, что часть территории Пелопоннеса (в районе городов Патры и Коринф) находилась под контролем византийской администрации и в Коринфе даже размещались регулярные войсковые гарнизоны, тем не менее упоминание Славинии в Житии Виллибальда показывает, что регионы, где расселились славяне (юго-восток и западная часть Пелопоннеса), полностью находились под их властью. Несомненно, даже на территории этих регионов сохранялись значительные анклавы греческого населения, особенно в старых городах и нескольких общинах, но львиную долю населения, очевидно, составляли уже славянские племена.
Возникает новый закономерный вопрос — когда Византия восстановила свой контроль над Коринфом, а также над теми землями в Элладе, где жили славяне? Обратимся к источнику, составленному уже в поздневизантийский период, в 1429 г., но сохранившему ценные сведения по данному вопросу. Очевидно, эти сведения восходят к какому-то утраченному источнику, они значительно дополняют сообщения Хроники Монемвасии и других текстов, посвященных истории византийского Пелопоннеса. В 1429 г. митрополит Киевский Исидор, участник знаменитого Ферраро-Флорентийского собора, написал петицию на имя константинопольского патриарха Иосифа II, эту петицию направил в Константинополь митрополит Монемвасии Кирилл.
Согласно петиции Исидора, «унигары разграбили Македонию, Фессалию, Элладу и земли по эту сторону Фермопил, и, заранее подоспев ко всем землям вплоть до Коринфа, они сразу же захватили город при первом сражении» (Οὐνίγαροι δὲ Μακεδονίαν καὶ Θετταλίαν καὶ Ἑλλάδα καὶ τὰ ἐντὸς Θερμοπυλῶν ληισάμενοι πάντα καὶ μέχρι Κορίνθου φθάσαντες, εἶλον παραχρῆμα τὴν πόλιν καὶ αὐτοβοεί)[854]. В свое время между К. Сеттоном и П. Харанисом развернулась оживленная дискуссия по вопросу о трактовке сведений петиции Исидора. К. Сеттон доказывал, что под унигарами следует понимать группу булгар, которые в 641–642 гг. вторглись на территорию Пелопоннеса и захватили Коринф, но в 657–658 гг. были изгнаны из этого региона императором Константом II, который провел здесь успешные боевые действия в рамках своей крупной военной кампании против славянских племен Македонии, Эллады и сопредельных территорий[855]. П. Харанис же полагал, что Коринф был захвачен не булгарами, но аварами, по его мнению, вторжение аваров произошло до 586 г., в то время как Византия восстановила свой контроль над Коринфом и выбила аваров из города уже к 586 г. Как подчеркивал П. Харанис, митрополит Исидор рассказывает именно о событиях VI в., Констант II не воевал с булгарами и не проводил каких-либо боевых экспедиций в районе Коринфа, на северо-востоке Пелопоннеса[856].
Мы же полагаем, что митрополит Исидор сознательно или несознательно допустил фактическую ошибку, — на наш взгляд, Коринф могли захватить только славяне, а не булгары или тем более авары, поскольку все источники, повествующие о землях Эллады и Пелопоннеса в первой половине VII в. (Анания Ширакаци, Исидор Севильский, сирийская хроника 724 г., а также, конечно же, Хроника Монемвасии), четко сообщают о территориальных передвижениях и перемещениях именно славян, различных славянских племен, а не булгар или аваров (о синонимичности аваров и славян в тексте Хроники Монемвасии мы уже говорили выше). Соответственно, если к 623 г. славяне грабили остров Крит и земли Эллады, вполне очевидно, что они контролировали и Пелопоннес, по крайней мере, часть территории полуострова, в районе Коринфа[857]. Впоследствии, к 723–729 гг., когда монах Виллибальд совершил свое путешествие (паломничество) по святым местам и посетил Пелопоннес, славяне продвинулись уже к юго-восточной оконечности полуострова, где располагался город Монемвасия, и практически полностью контролировали эту территорию, за исключением самого города.
Феофан Исповедник в своей «Хронографии» сообщает, что в 657–658 гг. «царь (т. е. Констант II. — Е. М.) выступил в поход против склавиний, многих захватил в плен и подчинил» (ἐπεστράτευσεν ὁ βασιλεὺς κατὰ Σλκαυινίας καὶ ᾐχμαλώτευσε πολλοὺς καὶ ὑπέταξεν. — Theoph. Chron., p. 347, 1. 6–7). Соответственно, мы вполне можем предположить, что в ходе своей военной кампании против славян Констант II вернул под власть Византии Элладу, т. е. Центральную Грецию, и Македонию, более того, в рамках боевых действий император прибыл в Северо-Восточный Пелопоннес, выбил славян из Коринфа и восстановил контроль центральной администрации над этим городом. Очевидно, через 100 с лишним лет, т. е. в 783–784 гг., в результате новой военной экспедиции Византия разместила на северо-востоке Пелопоннеса дополнительные гарнизоны (скорее всего, самый первый и ранний гарнизон прибыл в Коринф как раз в 657–658 гг., по итогам кампании Константа II) и учредила отдельную фему Пелопоннес (скорее всего, до 783–784 гг. в административном плане Пелопоннес входил в состав фемы Эллада[858]), в тот период состоявшую всего из двух городов — Патры и Коринфа[859], позже, в 805–806 гг., данная фема расширилась и включила в себя земли уже всего Восточного Пелопоннеса.
Как сообщает Феофан Исповедник, в 688–689 гг. император Юстиниан II предпринял крупный военный поход против славян, обосновавшихся вблизи Фессалоник (а также частично и против булгар, грабивших те же регионы). В результате успешной экспедиции Юстиниан «захватил большое количество славян благодаря войне или за счет перебежчиков и, перейдя через Абидос, разместил (их) в землях Опсикия» (πολλά πλήθη τῶν Σκλάβων τὰ μὲν πολέμῳ, τὰ δὲ προσρυέντα παραλαβὼν εἰς τὰ τοῦ Ὀψικίου διὰ τῆς Ἀβύδου περάσας κατέστησε μέρη. — Theoph. Chron., p. 364, 1. 13–15). Соответственно, как пишет Феофан, в том же году[860] «Юстиниан выбрал из переселенных им славян и принял на военную службу 30 000 (человек), вооружил их и назвал дополнительным войском, у них был начальник по имени Небул» (Ἰουστινιανὸς ἐπελέξατο ἐκ τῶν μετοικισθέντων ὑπ' αὐτοῦ Σκλάβων καὶ ἐστράτευσε χιλιάδας λ´ καὶ ὁπλίσας αὐτοὺς ἐπωνόμασεν αὐτοὺς λαὸν περιούσιον, ἄρχοντά τε αὐτῶν Νέβουλον τοῦνομα. — Theoph., Chron., p. 365, 1. 30 — 366, 1. 1–3). Те же сведения сообщает и патриарх Никифор в своем «Бревиарии» — «он (т. е. Юстиниан. — Е. М.) сформировал из них войско до 30 000 человек, вооружил их и назвал дополнительным войском и поставил над ними начальником (одного) из знатных по имени Небул» (ἐξ ὧν στρατεύει ἄχρι καὶ εἰς τριάκοντα χιλιάδας λαόν, οὓς ἐξοπλίσας λαὸν ἐκάλεσε περιούσιον, ἄρχοντα αὐτοῖς ἐκ τῶν εὐγενεστέρων ἐπιστήσας Νέβουλον τοὔνομα. — Niceph. Brev. 38, ed. C. Mango, CFHB 13, p. 92, 1. 11–13).
На наш взгляд, более точным переводом греческого прилагательного περιούσιος ('дополнительный', букв.: 'избыточный', 'излишний'), упоминаемого в трудах Феофана и Никифора, будет слово 'вспомогательный', т. е. для Юстиниана II войско, сформированное из славян, было не основным, а вспомогательным, поскольку это войско состояло не из граждан империи, а из представителей внешних племен, просто захваченных в плен в ходе боевых действий[861]. В 1976 г. Г. Диттен причислил армию Небула, составленную из славянских переселенцев, к правовой категории σύμμαχοι, т. е. союзники, по мнению исследователя — славяне, расселенные в Малой Азии, не рассматривались византийской администрацией как полноправные граждане империи, а именно как воины регулярных подразделений или крестьяне-налогоплательщики[862]. Позже, в 1993 г., Г. Диттен изменил свою позицию, подчеркнув, что многочисленные вторжения персов и арабов в Малую Азию в течение всего VII в. послужили причиной тяжелого демографического кризиса в северо-восточных регионах Малой Азии, и прежде всего в Вифинии — к концу VII в. численность местного населения в этих регионах резко сократилась. Соответственно, по мнению Г. Диттена, с целью решить данную проблему византийская администрация переселила в Малую Азию большое количество пленных славян, чтобы они обрабатывали пустующие и заброшенные земли[863].
В. Зайбт пришел к выводу, что после того, как в 692 г. византийские войска, и в их числе — славяне, находившиеся под командованием Небула, потерпели тяжелое поражение от арабов и были вынуждены оставить часть армянских владений империи, Юстиниан II приказал продать славян Небула, не справившихся с боевыми задачами, в рабство, в связи с чем в Вифинии были организованы целые государственные рынки, централизованно занимавшиеся продажей пленных славян[864].
Еще в 1902 г. Б. А. Панченко опубликовал печать, упоминающую один из таких рынков, впоследствии печать неоднократно переиздавалась, последнее по времени и лучшее на сегодня издание текста содержится в каталоге Г. За-коса и А. Веглери, соответственно, цитируем документ по чтению, предложенному в данном каталоге: Γεωργίου ἀπὸ ὑπάτ(ω)ν. Τῶν ἀνδραπόδ(ω)ν τῶν Σκλαβόων τῆς Βιθυνῶν ἐπαρχίας («Георгия апоипата. Рабов-славян провинции Вифиния». — ZV. Vol. I/1, p. 265, no. 186). Как подчеркнул В. Брандес, продажа славян, организованная в качестве наказания за их поражение от арабов, была сложным мероприятием с позиций как административного управления, так и экономического развития[865], тем не менее совершенно очевидно, что торговля такими большими массами славян, ранее попавших в византийский плен, принесла казне значительный доход.
Конечно же, цитированная выше печать однозначно подтверждает, что многие пленные славяне впоследствии были проданы в рабство, тем не менее с помощью славянских переселенцев государство стремилось решить и проблему пустующих, невозделанных земель, поэтому, на наш взгляд, другая часть пленных славян, не зачисленных в армию, осталась пребывать на территории Вифинии в качестве крестьян, т. е. налогоплательщиков (податного населения), а не рабов.