Так называемая Хроника Монемвасии — анонимный исторический труд, составленный, по оценке его издателя, И. Дуйчева, между 963–969 и 1018 гг.[813], представляет собой едва ли не единственный текст, целиком и полностью посвященный только истории Пелопоннеса, и, наверное, данную хронику можно отнести к числу тех немногих текстов, которые повествуют об истории какого-то одного строго определенного региона, а не всей империи в целом.
Согласно сведениям хроники, «таким образом авары завладели Пелопоннесом и, расселившись в нем, обитали (там) 218 лет, не подчиняясь ни царю ромеев, ни (кому-либо) другому, то есть начиная с 6096 года от сотворения мира (587–588 гг. н. э. — Е. М.), когда был шестой год правления Маврикия, и до 6313 года, когда был четвертый год правления Никифора старого, у которого был (сын) Ставракий» (804–805 гг. н. э. — Е. М.) (Οὕτως οἱ Ἄβαροι τὴν Πελοπόνησον κατασχόντες καὶ κατοικήσαντες ἐν αὐτῇ διήρκεσαν ἐπὶ χρόνοις διακοσίοις ὀκτωκαίδεκα μήτε τῷ τῶν Ῥωμαίων βασιλεῖ, μήτε ἐτέρῳ ὑποκείμενοι, ἤγουν ἀπο τοῦ ͵ςϟςʹ ἔτους τῆς τοῦ κόσμου κατασκευῆς ὄπερ ἦν ἔκτον ἔτος τῆς βασιλείας Μαυρικίου καὶ μέχρι τοῦ ςοντιγʹ ἔτους, ὄπερ ἦν τέταρτον ἔτος τῆς βασιλείας Νικηφόρου τοῦ Παλαιοῦ τοῦ ἔχοντος Σταυράκιον)[814]. Далее хронист сообщает, что «только восточная часть Пелопоннеса от Коринфа и до Малеи из-за тяжелой и труднопроходимой (местности) была свободна от племени славян, (и) в эту часть Пелопоннеса царь ромеев отправил стратига… он мужественно сразился с племенем славян, захватил и уничтожил их полностью и позволил исконным жителям вернуться в родные дома» (Μόνου δὲ τοῦ ἀνατολικοῦ μέρους τῆς Πελοπονήσου ἀπὸ Κορίνθου καὶ μέχρι Μαλαίου τοῦ Σθ(λ)αβινοῦ ἔθνους διὰ τὸ στραχύ (sic) καὶ δύσβατον καθαρεύοντος, στρατηγὸς Πελοπονήσου ἐν αὐτῷ τῷ μέρει ὑπὸ τοῦ Ῥωμαίων βασιλέως κατεπέμπετο… συμβαλὼν τῷ σθ(λ)αβινῷ ἔθνει πολεμικῶς εἴλετε καὶ ἠφανισε εἰς τέλος, καὶ τοῖς ἀρχῆθεν οἰκήτορσι ἀποκαταστῆναι τὰ οἰκεῖα παρέσχεν)[815].
Впоследствии сюжеты, изложенные в Хронике Монемвасии, в различных вариантах упоминались и в других, более поздних произведениях византийской исторической литературы и публицистики (синодальное письмо патриарха Николая III Грамматика к императору Алексею I Комнину, отправленное в 1084 г., а также два послания митрополита Монемвасии к константинопольскому патриарху, составленные уже в XV в.), тем не менее, как подчеркнул И. Дуйчев, ни в одной из официальных столичных (константинопольских) хроник нет сведений, о которых рассказывает Хроника Монемвасии, соответственно, исследователи не могут полноценно сопоставить сообщения Хроники Монемвасии с другими источниками и проверить эти сообщения на предмет достоверности[816].
Э. Кислингер пришел к выводу, что автор хроники позаимствовал свои сведения в основном из источников, созданных, предположительно, в начале IX в., тем не менее ввиду особенностей самого текста и характера изложения материала практически невозможно установить, какие именно источники использовал анонимный автор[817].
Цитированные выше главы из Хроники Монемвасии вызывали и продолжают вызывать среди исследователей дискуссию по вопросу о времени возникновения фемы Пелопоннес — на наш взгляд, вопреки позиции И. Дуйчева и Э. Кислингера, сведения хроники по данному сюжету можно проверить на предмет достоверности, поскольку о военных кампаниях, проведенных на территории Пелопоннеса в период между 780 и 813 гг., сообщают и некоторые другие источники. А. Бон, одним из первых рассмотревший историю византийского Пелопоннеса, пришел к выводу, что фема Пелопоннес была создана между 802 и 811 гг., т. е. в период правления императора Никифора I, который упоминается в Хронике Монемвасии[818].
В 1952 г. Г. Острогорский заключил, что территория Пелопоннеса была преобразована в фему задолго до правления Никифора I — еще при императрице Ирине, в 783 г., в результате успешного похода логофета Ставракия в Пелопоннес, предпринятого с целью борьбы против славян, обосновавшихся в данном регионе[819]. Долгое время точка зрения Г. Острогорского господствовала в исследовательской литературе, пока в 1997 г. А. Аврамеа не высказала идею о том, что вплоть до начала IX в., т. е. до правления Никифора I, Пелопоннес в административно-территориальном плане входил в состав более старой фемы Эллада, а при Никифоре I был преобразован в отдельную фему[820].
Н. Икономидис пришел к выводу, что фема Пелопоннес была создана через несколько лет после экспедиции Ставракия, т. е. после 783 г., ее основу составили восточные регионы полуострова, которые к 783 г. уже находились под контролем византийской администрации[821]. Т. Живкович, наоборот, полагал, что данная фема возникла как раз в 783 г. в результате успешной экспедиции Ставракия. По мнению исследователя, главной целью создания фемы Пелопоннес было намерение императрицы Ирины подготовить удобную и стратегически выгодную территорию для последующей переброски войск в Италию. В тот период, как полагает Т. Живкович, империя стремилась сохранить контроль над своими владениями в Италии, которым угрожали вторжения со стороны франков Карла Великого[822].
Прежде всего вслед за Ф. Куртой подчеркнем, что составитель Хроники Монемвасии[823], судя по всему, намеренно и сознательно вставил в текст упоминание об аварах, якобы владевших землями Пелопоннеса в течение более чем 200 лет, тогда как в действительности западные регионы полуострова контролировали и населяли славяне. По мнению Ф. Курты, тем самым автор хроники стремился повысить значимость событий, о которых он рассказывал, — благодаря упоминанию авар исключительно локальный конфликт между небольшим городом Патры на северо-западе Пелопоннеса и окружавшими его славянскими племенами предстал перед читателем в виде противостояния с более мощным противником — аварами, которые беспокоили своими набегами все балканские земли империи еще с конца VI в.[824]
В этом смысле обращает на себя внимание и другой факт — епископ Кесарии каппадокийской Арефа (около 861 — после 934) в комментарии к «Бревиарию» патриарха Никифора отмечает, что восточная часть Пелопоннеса (от Коринфа до Малеи, как и в тексте Хроники Монемвасии) была свободна от славян при (ἐφ') императоре Никифоре, в четвертый год его правления (τετάρτου ἔτους Νικηφόρου)[825]. Следовательно, можно предположить, что восточные земли Пелопоннеса были окончательно присоединены к империи в 805–806 гг., что хронологически соответствует четвертому году правления Никифора I.
Во всяком случае, к 811 г. фема Пелопоннес совершенно точно уже существовала — хроника, известная под названием Scriptor incertus, сообщает, что новый император Михаил I, придя в 811 г. к власти в империи, вернул из ссылки Льва Склира — того самого полководца, который воевал в Пелопоннесе против славян в 805–806 гг. при Никифоре (PmbZ, S. 38, no. 4409), — «и назначил его стратигом в Пелопоннес» (καὶ ἐποίησεν αὐτὸν στρατηγὸν εἰς Πελοπόννησον)[826]. Следовательно, к 811 г. должность стратига Пелопоннеса, а значит, и сама фема Пелопоннес существовали в качестве самостоятельной административно-территориальной единицы империи.
Согласно Феофану, в 783–784 гг. императрица Ирина «отправляет Ставракия… вместе с большим войском против славянских племен… он прибыл и в Пелопоннес и привел царю ромеев многочисленных пленников и добычу» (ἀποστέλλει Σταυράκιον… μετὰ δυνάμεως πολλῆς κατὰ τῶν Σκλαυινῶν ἐθνῶν… εἰσῆλθε δὲ καὶ ἐν Πελοποννήσῳ καὶ πολλὴν αἰχμαλωσίαν καὶ λάφυρα ἤγαγε τῇ τῶν Ῥωμαίων βασιλείᾳ. — Theoph. Chron., p. 456, 1. 26–27, 29 — 457, 1. 1–2). Из слов Феофана неясно, оставил ли Ставракий какие-либо войска в Пелопоннесе или вернулся в Константинополь со всей своей армией. В равной мере сведения Феофана не позволяют ответить на вопрос, проводил ли Ставракий какие-либо военно-административные преобразования на территории полуострова. Тем не менее сирийский источник — «Хроника» Михаила Сирийского — сообщает довольно важные подробности по военной экспедиции Ставракия, которых нет в греческих хрониках.
Как пишет Михаил Сирийский, «Ставракий совершил вторжение на территорию Пелопоннеса, который уже долгое время находился в руках арабов. Он подчинил его (т. е. Пелопоннес. — Е. М.) римлянам, разместил гарнизон и вернулся, приведя с собой большое количество пленных арабов» (Stauracius fit une invasion dans la région du Péloponèse, qui était depuis longtemps aux mains des Ṭaiyayê. Il le soumit aux Romains, y établit une garnison et revint, ramenant captive une nombreuse foule de Ṭaiyayê)[827]. Конечно же, здесь следует отметить, что Михаил допускает ошибку, поскольку он путает славян с арабами, которые никогда не размещались на территории Пелопоннеса.
Наконец, еще один источник — трактат Константина VII Багрянородного «Об управлении империей» — сообщает, что «(когда) Никифор (т. е. Никифор I. — Е. М.) держал власть над Ромеями, те, кто населяли фему Пелопоннес, замыслили восстание… и затем они устремились против жителей города Патры… поскольку тогда стратиг находился на краю фемы в крепости Коринф, была надежда, что он прибудет (туда) (т. е. в Патры. — Е. М.) и выступит против племени Славян» (Νικηφόρος τὰ τῶν ῾Ρωμαίων σκῆπτρα ἐκράτει, καὶ οὗτοι ἐν τῷ θέματι ὄντες Πελοποννήσου ἀπόστασιν ἐννοήσαντες… ἔπειτα δὲ καὶ κατὰ τῶν οἰκητόρων τῆς τῶν Πατρῶν ὁρμήσαντες πόλεως… ᾿Επεὶ οὖν ὁ τηνικαῦτα στρατηγὸς ὑπῆρχεν πρὸς τὴν ἄκραν τοῦ θέματος ἐν κάστρῳ Κορίνθου, καὶ προσδοκία ἦν τοῦ παραγενέσθαι αὐτὸν καὶ καταπολεμῆσαι τὸ ἔθνος τῶν Σκλαβήνων. — DAI 49, 1. 4–5, 7, 13–15).
Сопоставив сведения Михаила Сирийского и Константина Багрянородного[828], мы можем сделать вывод, что фема Пелопоннес действительно была учреждена задолго до военной экспедиции Льва Склира, предпринятой при императоре Никифоре I в 805–806 гг. В самом деле, Михаил Сирийский определенно свидетельствует о размещении на территории Пелопоннеса войсковых подразделений именно по результатам успешной кампании Ставракия в 783–784 гг., другими словами, успешные боевые действия, проведенные Ставракием, позволили центральной администрации частично восстановить свой контроль над некоторыми регионами на северо-западе и на востоке Пелопоннеса, и среди этих земель были города Патры и Коринф. Очевидно, наиболее сильный и многочисленный войсковой гарнизон был размещен в Коринфе, который с того времени стал административным центром новой фемы, резиденцией (штаб-квартирой, ставкой) стратига.
Как мы полагаем, Н. Икономидис совершенно справедливо подчеркнул, что к 805 г., когда, по его оценкам, произошло восстание славян вблизи Патры, данные славяне уже в течение определенного времени подчинялись местной византийской администрации, поэтому и Константин VII Багрянородный говорит именно о восстании, т. е. о мятеже подвластного населения[829]. Следовательно, эпизод с восстанием славян и осадой Патры определенно показывает, что к 805–806 гг. фема Пелопоннес уже существовала и там размещались военные гарнизоны. В этом смысле мы не согласны с позицией К. Белке, который предположил, что Лев Склир, разгромивший славян во время кампании 805–806 гг., был первым стратигом фемы Пелопоннес, а следовательно, и сама фема была создана в этот период, не ранее[830] — как раз наоборот, мы полагаем, что благодаря своим завоевательным походам Лев Склир расширил территорию уже существовавшей фемы, присоединил к землям Патры и Коринфа всю восточную половину Пелопоннеса.
Соответственно, рассмотрим сфрагистический материал — сведения печатей о стратигах Пелопоннеса, а также о турмархах и протонотариях этой фемы. Начнем с представителей высшего регионального командования, т. е. со стратигов:
1) ZV. Vo1. I/2, p. 1387, no. 2569A: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Βαρσακίῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Богородица, помоги своему рабу Варсакию, царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
2) DOS. Vol. II, p. 70, no. 22.24: Θεοτόκε βοήθει [τῷ σῷ δ]ούλῳ [Εὐστ]τρατίῳ [β(ασιλικῷ) (πρωτο)σ]παθ(αρίῳ) (καὶ) στ[ρα]τηγ(ῷ) Πελ[ο]πονή[σ(ου)] («Богородица, помоги своему рабу Евстратию, царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
3) DOS. Vol. II, p. 71, no. 22.25: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Γεωργίῳ β(ασιλικῷ) σπαθ(αρο)κανδιδάτο (sic) (καὶ) στρατ(ηγῷ) Πελοπονή(σου) («Богородица, помоги своему рабу Георгию, царскому спафарокандидату и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
4) ZV. Vol. I/2, p. 1110, no. 1979: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Γρηγορίῳ βασιλικῷ σπαθαροκανδιδάτῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Богородица, помоги своему рабу Григорию, царскому спафарокандидату и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
5) PmbZ, S. 416, no. 3475: Ἡσαϊᾳ βασιλικῳ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Исайе, царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», конец VIII в.);
6) ZV. Vol. I/2, p. 1187–1188, no. 2145C: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Λέοντι βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Богородица, помоги своему рабу Льву, царскому спафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
7) PmbZ, S. 109, no. 4652: Λυκάστῳ βασιλικῷ σπαθαροκανδιδῷάτῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Ликасту, царскому спафарокандидату и стратигу Пелопоннеса», VIII — первая половина IX в.);
8) ZV. Vol. I/2, p. 1258, no. 2287: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Πάρδῳ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Богородица, помоги своему рабу Парду, протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», первая половина IX в.);
9) DOS. Vol. II, p. 75, no. 22.37: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ [Θ]εο[γνώσ]τῳ β(ασιλικῷ) (πρωτο)σ[π]αθ(αρίῳ) κ(αὶ) (σ)τρα[τηγῷ] Πελοπ[οννήσου] («Богородица, помоги своему рабу Феогносту, царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
10) DOS. Vol. II, p. 75, no. 22.38: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δού[λ]ῳ Θεοκ[τ]ίστῳ β(ασιλικῷ) [(πρωτο)σ]παθ(αρίῳ) κ(αὶ) στρα[τ(ηγῷ)] Πελοπ(οννήσου) («Богородица, помоги своему рабу Феоктисту, царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
11) ZV. Vol. I/2, p. 1416, no. 2632: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ……… βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Πελοποννήσου («Богородица, помоги своему рабу… царскому протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», 750–850);
12) DOS. Vol. II, p. 76, no. 22.40: легенда с текстом того же содержания, что и в печати ZV I/2 no. 2632;
13) Laurent, Orghidan, p. 123, no. 228: [(πρωτο)σπαθ](αρίῳ καὶ) στ[ρατ(ηγῷ)] Πελ[ο]πονή<σου> («протоспафарию и стратигу Пелопоннеса», IX в.);
14) ZV. Vol. I/2, p. 1411, no. 2621: легенда с текстом того же содержания, что и печать Laurent, Orghidan, no. 228.
Несколько печатей сохранили сведения и о турмархах фемы Пелопоннес, подчинявшихся стратигу данного военного округа: 1) Γεωργίῳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ τουμάρχῃ (sic) Πελοποννήσου («Георгию, царскому спафарию и тур-марху Пелопоннеса». — PmbZ, S. 660, no. 2141, VIII/IX вв.); 2) Θεοφυλάκτῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ τουρμάρχῳ Πελοποννήσου («Феофилакту, царскому протоспафарию и турмарху Пелопоннеса». — PmbZ, S. 669, no. 8280, VIII в.); 3) ……τουρμάρχῳ (sic) Πελοποννήσου («турмарху Пелопоннеса». — PmbZ, S. 467, no. 11282).
Судя по всему, изначально, с самого момента учреждения должности стратига Пелопоннеса, в подчинении у этого офицера находился его собственный административный штаб (вспомогательный обслуживающий персонал) в лице службы протонотариев, несколько печатей донесли до нас сведения о данных чиновниках:
1) ZV. Vol. I/3, p. 1725, no. 3071: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἀγαλλιανῷ πρωτονοταρίῳ Πελοπο(νν)ή(σ)ου («Богородица, помоги своему рабу Агаллиану, протонотарию Пелопоннеса», вторая половина IX в.);
2) DOS. Vol. II, p. 69, no. 22.19: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ [δού]λῳ Γεωργίῷ (πρωτο)νοταρ(ίῳ) Πελοπ[οννήσου] («Богородица, помоги своему рабу Георгию, протонотарию Пелопоннеса», IX в.);
3) DOS. Vol. II, p. 68, no. 22.16: Θεοτόκε βοήθει [τ]ῷ σῷ δούλῳ [Κωνστ]αντ(ίνῳ) β(ασιλικῷ) μανδ(άτωρι) (καὶ) (πρωτο)νοτ(αρίῳ) Πελοπονή[σο]υ («Богородица, помоги своему рабу Константину, царскому мандатору[831] и протонотарию Пелопоннеса», IX в.);
4) PmbZ, S. 67, no. 4503: Λέοντι πρωτονοταρίῳ Πελοποννήσου («Льву, протонотарию Пелопоннеса», IX в.);
5) DOS. Vol. II, p. 70, no. 22.21: легенда с текстом того же содержания, что и печать PmbZ, S. 67, no. 4503;
6) ZV. Vol. I/2, p. 1151, no. 2067: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἰωσὴφ ὑπάτῳ καὶ πρωτονοταρί(ῳ) Πελοπο(νν)ήσου («Богородица, помоги своему рабу Иосифу, ипату и протонотарию Пелопоннеса», вторая половина IX в.).
Сведения печатей отчетливо демонстрируют, что в течение IX в. стратиги и турмархи Пелопоннеса обладали рангом спафария/протоспафария или (в редких случаях) спафарокандидата, но не патрикия. На наш взгляд, этот факт говорит о более низком статусе фемы Пелопоннес по сравнению с другими, более старыми военными округами балканских земель Византии, такими, например, как Фракия. В этом смысле статус Пелопоннеса был примерно равен статусу и других фем, учрежденных в конце VIII – начале IX в. (Македония и Фессалоники), но примечательно, что, согласно печатям, и стратиги такой старой фемы, как Эллада, в равной мере обладали в основном рангом спафария/протоспафария. Возможно, этот факт объясняется различиями в стратегической значимости Пелопоннеса, Македонии и Эллады, с одной стороны, и Фракии, а также фем Малой Азии — с другой.
На наш взгляд, и Македония, и Эллада, и Пелопоннес выполняли исключительно узколокальные задачи в системе византийской обороны — они защищали балканские владения Византии от нашествий со стороны славян, в то время как Фракия выдерживала натиск более сильных и мощных противников — авар и булгар, обладавших собственными полноценными государственными структурами, а малоазийские фемы защищали центральные земли империи, располагавшиеся вблизи Константинополя, от вторжений арабов, численность которых была неизмеримо выше, чем у славян или даже у тюркских народов. Соответственно, в следующем разделе § 6 мы хотели бы ответить на вопрос, по какой причине славянские племена были узколокальным противником империи, т. е. почему их вторжения угрожали только Элладе, Македонии и Пелопоннесу и по какой причине любые вторжения и нападения славян численно уступали нашествиям булгар и авар на балканские владения Византии.