В 1998 г. К. Цукерман привлек внимание к одной греческой надгробной надписи из Константинополя, опубликованной в 1995 г. Первоиздатели надписи, Х. Калкан и С. Шаин, подчеркнули, что документ был составлен в период между 711 и 730 гг. По их мнению, текст документа повествует о воине, который первоначально служил в византийской Мавритании, но затем, в связи с вторжением арабов в данный регион, бежал в другую провинцию — Трипо-литанию. Там этот воин принял имя Зарген Заракиан, а впоследствии он переместился в Константинополь, где его, собственно, и фиксирует указанная надпись[55].
Тем не менее К. Цукерман предложил не только иную трактовку, но и совершенно новое прочтение данной надписи, соответственно, цитируем документ по чтению К. Цукермана[56]:
[ἐνθάδε κα/τ]ά[κι]τε Θεό/δωρος ὁ τις μακαρίας μνίμι[ς] / <σ>τρατευόμενος· [ὥρ]/μισε ἀ[π᾽]
ἰλουστρα[ς] ἐπαρχίας Μαυριτα/νίας, προφευёκτους / ὄνομα Ζαρ γένος Ζ/αρακιανὸ<ς>
ἐν μέ/ρι Τριπόλεος· / [τ]ελευτᾷ μη(νὶ) Ὀκ/[τοβρί]ου θ᾽ / [ἰνδ(ικτιῷνος)]
Здесь покоится светлой памяти Феодор, он служил в армии;
он прибыл из славной провинции Мавритании (от) префекта по имени Зар
из племени Заракиан в земле Триполи; умер в месяц октябрь в 9 индиктион.
По мнению К. Цукермана, воин Феодор, прибывший из Мавритании в Константинополь, подчинялся офицеру в ранге префекта, этого офицера звали Зар, и он возглавлял племя заракиан, обитавшее в землях Триполитании. Как полагает исследователь, фактически Зар совмещал две должности — он служил в византийской армии, находившейся в Северной Африке, и одновременно был местным племенным вождем. Собственно, Зар навербовал из представителей своего племени боевой отряд, и в состав данного отряда входил Феодор, соплеменник Зара. Отряд, сформированный из племени заракиан, по мнению К. Цукермана, первоначально выполнял военную службу в Триполитании в качестве одного из местных регулярных пограничных гарнизонов, но впоследствии, в начале октября 610 г., племя заракиан вместе с другими племенными группами мавров вошло в состав армии Ираклия и отправилось в Константинополь. Именно поэтому, как отмечает К. Цукерман, цитированная выше надпись фиксирует воина Феодора в Константинополе, он прибыл в восточноримскую столицу в составе того экспедиционного корпуса, который привел с собой Ираклий[57]. Соответственно, исследователь датирует эпитафию воина Феодора 9 октября 610 г.
С учетом исправлений, внесенных в текст надписи К. Цукерманом, а также принимая предложенную им же трактовку[58], мы можем предположить, что корпус мавританских племенных войск, который Ираклий перевел в Константинополь для свержения императора Фоки, должен был представлять собой весьма значительную по численности войсковую группировку, вполне достаточную для того, чтобы разгромить войска, поддерживавшие Фоку. Эфиопский хронист Иоанн Никиусский, живший в VII в.[59], отмечает, что «Ираклий распределил большие суммы денег среди варваров Триполи и Пентаполиса и благодаря этому убедил их помочь ему в войне (против Фоки. — Е. М.). Затем он собрал командующего этими силами, которого звали Бонакис, вместе с 8000 человек и большим количеством варваров и отправил их в Пентаполис ждать его там» (Heraclius, who distributed large sums of money among the barbarians of Tripolis and Pentapolis, and thereby prevailed on them to help him in the war. Next he summoned the captain of his forces, named Bonakis, with 8000 men, and a large number of barbarians, and dispatched them to Pentapolis to wait for him there)[60].
Сопоставив сведения Иоанна Никиусского с надписью из Константинополя можно прийти к выводу, что префект Зар и его племенной отряд определенно входили в состав регулярной византийской армии, — об этом говорит сам официальный византийский (точнее, римский) административный титул префекта. Следовательно, к началу VII в. в правовом положении местных берберских племен Северной Африки произошли серьезные изменения — теперь они стали играть более заметную роль в византийской военной организации в данном регионе. Более того, как мы полагаем, к началу VII в., в отличие от предшествующего периода, племенные подразделения берберов служили в византийской армии в качестве регулярных пограничных гарнизонов.
К примеру, в 546–548 гг., т. е. за 50 с лишним лет до восшествия Ираклия на престол, берберы и их племенные вожди еще не были интегрированы в византийскую армию так глубоко и системно — просопографическое исследование П. Ридльбергера показало, что латинский поэт VI в. Корипп, подробно рассказавший о войне Византии с восставшими мавританскими племенами (546 г.), совершенно не упоминает офицеров с берберскими именами. Как проследил П. Ридльбергер, Корипп неоднократно упоминает офицеров германского, армянского, фракийского и персидского происхождения в ранге трибуна или дукса, но берберские имена полностью отсутствуют в его тексте.
По мнению исследователя, данный факт был связан с тем, что в период 546–548 гг. берберские племенные подразделения и их вожди, поддержавшие византийскую администрацию, не входили в состав регулярной византийской армии. Те берберские группы, которые остались на стороне Византии и были ее союзниками в данном конфликте, формировали обособленные этнические подразделения, находившиеся под командованием их собственных племенных вождей. Именно поэтому, как отмечает П. Ридльбергер, Корипп не упоминает данных вождей в своем труде — союзные Византии вожди мавров не занимали официальные административные должности в военном аппарате империи и не обладали какими-либо титулами или рангами[61].
О явных изменениях в положении и статусе мавританских племен на византийской военной службе свидетельствует и уже цитированный выше Иоанн Никиусский — в числе офицеров, служивших в армии Ираклия и поддерживавших его в борьбе с Фокой, эфиопский хронист упоминает «могущественного префекта области Триполи по имени Кисил» (And the great prefect of the district of Tripolis, named Kîsil)[62], данное имя, как мы полагаем, выдает берберское происхождение его носителя. Следовательно, офицер Кисил явно обладал официальным административным рангом, он был префектом, более того, под его властью находилась та часть территории Триполитании, где проживало подвластное ему племя. А этот факт, в свою очередь, позволяет сделать вывод, что префект Кисил определенно сформировал из представителей своего племени регулярный войсковой гарнизон, который он же и возглавил[63].
Феофан сообщает, что когда Ираклий прибыл в Константинополь, под его командованием находилось «многочисленное войско из Африки и Мавритании» (στρατὸν πολὺν ἀπὸ Ἀφρικῆς καὶ Μαυριτανίας. — Theoph. Chron., ed. C. de Boor, p. 298, l. 18–19), тогда как Иоанн Антиохийский утверждает, что Ираклий привел с собой «большое количество мавров» (Εἶχε δὲ Ἤράκλειος Μαυριτῶν πλῆθος πολὺ. — Joh. Ant. fr. 218, FHG V, ed. C. Müller, p. 38). В целом сложно сказать, какие войска (точнее — войсковые подразделения) входили в состав армии Ираклия помимо племенных отрядов мавров. Как установил У. Кэги, еще в 600 или в 602 г. Ираклий-старший, отец Ираклия, получил от императора Маврикия, управлявшего тогда империей, должность экзарха Африки — чиновника, возглавлявшего все гражданские и военные власти в данном регионе[64]. Соответственно, не исключено, что к 610 г. под командованием Ираклия-младшего, будущего императора, могли находиться и другие подразделения местной пограничной или экспедиционной армии, но это всего лишь предположение — даже сам У. Кэги признает, что достоверно неизвестно, какую официальную должность занимал Ираклий-младший и имел ли он какие-либо официальные полномочия к 610 г.[65]
Единственный известный нам источник, более или менее четко сообщающий о функциях Ираклия-младшего в период до октября 610 г., — анонимная хроника, составленная, по оценке ее издателя, Ф. Кюмона, в период между 1028 и 1033 гг. Сама хроника сохранилась в единственной рукописи из Королевской библиотеки Бельгии в Брюсселе, Ф. Кюмон датировал эту рукопись XIII в.[66] Согласно данной хронике, «войско в Африке провозгласило Ираклия (царем), поскольку он был там стратигом» (Ἡράκλειος ἀνηγορεύθη ὑπὸ τοῦ στρατοῦ ἐν Ἀφρικῇ· ἐκεῖσε γὰρ ἦν στρατηγὸς)[67]. К сожалению, крайне сложно определить, из какого источника автор хроники позаимствовал свои сведения, тем не менее, как нам кажется, цитированная фраза отражает достоверные исторические факты, а именно — вполне логично допустить, что Ираклий-младший занимал в Северной Африке некую командную военную должность (например, должность дукса одной из провинций данного региона), поскольку и его отец, Ираклий-старший, экзарх Северной Африки, также был военным.
Очевидно, Ираклий должен был привести с собой регулярные войсковые контингенты помимо мавров, более того, не только из латинской Северной Африки — У. Кэги признает, что экспедиционная армия Ираклия включала в себя и подразделения из Египта, поскольку к тому времени, когда Ираклий отправился в Константинополь, Египет уже находился под контролем Никиты, двоюродного брата Ираклия, и в той ситуации Никита, естественно, поддержал мятеж Ираклия-старшего и Ираклия-младшего[68].
Вместе с тем следует согласиться с У. Роберто, не так давно высказавшим интересную идею о том, что в октябре 610 г. у Ираклия были союзники и внутри самого Константинополя, — по мнению исследователя, Ираклия поддержали представители цирковой партии зеленых, известные своей склонностью к мятежам и восстаниям, определенные круги сенаторской аристократии, рядовое население города, а также (что самое главное) комит экскубиторов (начальник дворцовой стражи императора) Приск (см.: PRLE IIIA Priscus 6, p. 1056–1057, к октябрю 610 г. Приск занимал именно эту должность). Все они, как полагает У. Роберто, были недовольны внутренней политикой Фоки и поэтому быстро перешли на сторону Ираклия[69].
У. Роберто пришел к данному выводу на основе сведений Иоанна Антиохийского — важно отметить, что, согласно Иоанну, к октябрю 610 г. под командованием Приска находились подразделения экскубиторов и букеллариев, два небольших придворных войсковых корпуса, входивших в состав императорской гвардии и дислоцировавшихся в Константинополе (Ὁ δὲ Πρίσκος ἐδήλωσε συναχθῆναι τοὺς ἐξκουβίτορας εἰς τὰ Βοραίδος, εἰς τὸν ἱππόδρομον τοῦ οἴκου αὐτοῦ ἅμα τοῖς στρατιώταις βουκελλαρίοις — «Приск же приказал, чтобы экскубиторы собрались в Бораиде, на ипподроме его дома, вместе с воинами-букеллариями». — Joh. Ant. fr. 218, FHG V, p. 38). У. Кэги оценивает сведения Иоанна Антиохийского как недостоверные (is probably a later fabrication)[70], подобной трактовке следует и М. Майер, который полагает, что последующая историографическая традиция, лояльная к Ираклию (Георгий Писида, патриарх Никифор), настойчиво стремилась изобразить Фоку бесчеловечным и кровожадным тираном, наделяла его звериными чертами и подчеркивала полную незаконность его власти в противовес Ираклию. В реальности же Фока, по мнению М. Майера, как раз наоборот, был вполне успешным узурпатором, он пользовался поддержкой рядового населения Константинополя, столичной аристократии, его поддерживали войско и даже патриарх[71].
Тем не менее, на наш взгляд, у исследователей нет оснований отрицать достоверность сведений Иоанна Антиохийского. Действительно, столь быстрый и успешный захват власти, осуществленный Ираклием-младшим, вряд ли был бы возможен без помощи внутренних противников Фоки[72]. Благодаря городским волнениям и беспорядкам, которые были организованы комитом Приском и цирковой партией зеленых, Ираклий смог относительно безболезненно для себя и своего войска установить контроль над восточноримской столицей и уничтожить Фоку и его ближайших сторонников.
Таким образом, признавая достоверность сведений Иоанна Антиохийского, мы, в свою очередь, можем прийти к вполне закономерному выводу, что к началу октября 610 г., когда Ираклий сверг Фоку и установил свой контроль над Константинополем, под его военным командованием находились отряды мавританского племенного ополчения, навербованные и приведенные из Африки, а также подразделения дворцовой стражи Константинополя (экскубиторы и букелларии[73]), которые перешли на сторону Ираклия и поддержали его в борьбе с Фокой.
Вместе с тем 5 октября 610 г., когда патриарх Сергий возложил на голову Ираклия императорский венец и провозгласил его Августом (василевсом, императором), период внутриполитической нестабильности еще не завершился — брат Фоки, Коментиол, занимавший к тому времени должность военного магистра Востока (magister militum per Orientem, см.: PRLE IIIA Comentiolus 2, p. 326), отказался признать Ираклия новым императором и направился вместе со своими войсками в сторону Константинополя, чтобы свергнуть Ираклия.
«Жизнь Феодора из Сикеона» — единственный источник, повествующий об этих событиях, — сообщает, что «Коментиол, брат Фоки, тогда командовал войском и прибыл с востока вместе с войском в Анкиру, главный город, для зимовки» (Κομεντιόλου τοῦ ἀδελφοῦ Φωκᾶ κατέχοντος τότε τὸν στρατὸν καὶ ἐλθόντος αὐτοῦ ἀπὸ τῆς ἀνατολῆς σὺν τῷ στρατῷ ἐν Ἀγκύρᾳ τῇ μητροπόλει ἐπὶ παραχειμαδίῳ. — Vita Theod. Syk. 152, p. 122. l. 19–22)[74]. Коментиолу так и не удалось осуществить свои планы — согласно тому же источнику, через некоторое время мятежный брат Фоки был уничтожен «Юстином, патрикием армян» (ὑπὸ Ἰουστίνου πατρικίου τῶν Ἀρμενίων. — Vita Theod. Syk. 152, p. 123, l. 66).
Авторы-составители справочника PRLE IIIA датировали мятеж Коментиола зимой 610/11 г. (PRLE IIIA Comentiolus 2, p. 326), У. Кэги предположил, что Коментиол был убит в октябре/ноябре 610 или зимой 611 г.[75] По мнению исследователя, под командованием Коментиола находилась на просто армия ближневосточных провинций, но как раз та самая армия, которая уже длительное время воевала против персов и поэтому обладала ценнейшим боевым опытом. У. Кэги оценивает мятеж Коментиола как крайне опасный для государства, угрожавший самому существованию Ираклия, — исследователь справедливо замечает, что Коментиолу был открыт беспрепятственный путь к восточноримской столице, поскольку Анатолию не отделяли от Константинополя какие-либо горные перевалы[76]. Сложно сказать, какими мотивами руководствовался патрикий Юстин, очевидно, занимавший должность военного магистра Армении (PRLE IIIA Iustinus 14, p. 758), — У. Э. Кэги предположил, что Юстин и его армянские подразделения уничтожили Коментиола из чувства этнической солидарности со своим соотечественником Ираклием, который, как известно, и сам был армянином [77]. Тем не менее наш единственный источник, «Жизнь Феодора из Сикеона», к сожалению, не разъясняет причины действий патрикия Юстина.
Таким образом, на основании сведений рассмотренных выше источников мы можем утверждать, что к моменту восшествия Ираклия на императорский престол, т. е. к началу октября 610 г., из гвардейских сил в крупных боевых операциях были задействованы отряды экскубиторов и букеллариев, дислоцировавшиеся в Константинополе, в то время как экспедиционная армия Востока, находившаяся под командованием собственного военного магистра, временно переместилась в Анкиру, в центр Малой Азии.
Следует отметить, что временное отсутствие экспедиционной армии Востока в Сирии, где разворачивались основные боевые действия с персами, не замедлило сказаться на ходе византийско-персидского противостояния — соотношение сил на ближневосточном фронте явно изменилось в пользу империи Сасанидов, об этом позволяет говорить «Жизнь Феодора из Сикеона». По словам автора Жития, «когда, наконец, был прекращен беспорядок в войске (т. е. подавлен мятеж Коментиола. — Е. М.)… немного времени спустя народ персов совершил набег вплоть до Цезареи, главного города Каппадокии…» (Καταπαυθείδης λοιπὸν τῆς τοῦ στρατοῦ ἀκαταστασίας… μετ᾿ οὐ πολὺν δὲ χρόνον τοῦ τῶν Περσῶν ἔθνος καταδραμόντος μέχρι Καισαρείας τῆς τῶν Καππαδοκῶν μητροπόλεως. — Vita Theod. Syk. 153, p. 123, l. 1–4). У. Э. Кэги датировал новое персидское вторжение весной 611 г. [78], соответственно, к этому времени должно относиться и сообщение из того же источника, где агиограф утверждает, что «после этого Приск, самый прославленный патрикий и комит экску-биторов, отправился вместе с войском против персов» (Μετὰ ταῦτα Πρίσκου τοῦ ἐνδοξοτάτου πατρικίου καὶ κόμητος τοῦ ἐξκουβίτου ἀπελθόντος μετὰ τοῦ στρατοῦ κατὰ τῶν Περσῶν. — Vita Theod. Syk. 153, p. 123, l. 11–13).
Следовательно, мы можем предположить, что Ираклий назначил Приска на должность военного магистра Востока (magister militum per Orientem), а значит, та армия, которая дислоцировалась в Анкире и ранее подчинялась Коментиолу, теперь перешла под командование Приска. Как известно, персидская кампания Приска прошла неудачно для византийской армии, персы подвергли Цезарею длительной осаде, захватили и разграбили город, а затем, весной 612 г., ушли из Каппадокии и вернулись в свои земли (см.: PRLE IIIB Priscus 6, p. 1057). В результате Приска на посту комита экскубиторов сменил Никита, двоюродный брат Ираклия, в то время как должность военного магистра Востока была поручена Филиппику, одному из генералов эпохи императора Маврикия (PRLE IIIB Philippicus 3, p. 1025).
Судя по всему, сдвоенное командование, когда комит экскубиторов совмещал свои функции с должностью военного магистра Востока, вызвало у Ираклия определенные опасения — можно согласиться с позицией У. Э. Кэ-ги, который подчеркнул, что комит экскубиторов сам по себе уже обладал слишком большой властью, поскольку ему подчинялись отряды дворцовой гвардии[79], мы же добавим к этому важный факт — согласно цитированному выше Иоанну Антиохийскому, под командованием комита экскубиторов находился и войсковой корпус букеллариев.
Как показал Р. Франк, с 518 г. корпус экскубиторов, созданный еще при императоре Льве I (457–474), постепенно стал играть наиболее важную роль среди подразделений дворцовой гвардии, сменив в этом качестве более старые отряды, дворцовые схолы, сформированные в начале IV в., при императоре Константине I Великом. По мнению Р. Франка, именно экскубиторы реально участвовали в боевых действиях, именно они полноценно сопровождали и охраняли императора в военных кампаниях и в различных территориальных перемещениях, тогда как дворцовые схолы с того времени выполняли роль исключительно парадных, церемониальных войск, которые уже не выполняли боевые функции, а всего лишь присутствовали во дворце для создания и поддержания торжественной обстановки во время официальных приемов у императора [80].
Мы согласны с позицией Р. Франка, сведения «Жизни Феодора из Сикеона» отчетливо свидетельствуют, что именно корпус экскубиторов под командованием Приска отправился воевать с персами, грабившими Каппадокию. Соответственно, можно предположить, что, когда Приск был отправлен в отставку, а его должность получил Никита, корпус экскубиторов покинул персидский фронт и вернулся в Константинополь. Во всяком случае, как справедливо признает У. Э. Кэги, 5 декабря 612 г., когда Приск был отправлен в отставку, Никита находился в Константинополе, и именно там он получил должность комита экскубиторов [81].
Вместе с тем если корпус экскубиторов определенно дислоцировался в Константинополе, то дворцовые схолы квартировали в Вифинии или в сопредельных провинциях — «Жизнь Феодора из Сикеона» упоминает схола-рия, т. е. воина одной из схол, по имени Кост, который располагался в Никомедии (Σχολάριος δὲ… Κόστος ὀνόματι. — Vita Theod. Syk. 156, p. 128, l. 68), а также схолария Мартина, также пребывавшего в Никомедии (Ἦλθεν δὲ καὶ σχολάριος ὀνόματι Μαρτῖνος. — Vita Theod. Syk. 159, p. 133, l. 9–10). К сожалению, из текста источника неясно, какие функции названные схоларии выполняли в Никомедии — жили ли они там на правах частных граждан либо служили в составе городского гарнизона (в последнем случае в Никомедии должна была размещаться и сама схола).
Согласно Феофану Исповеднику, еще в 561–562 гг. (6054 г. от сотворения мира) император Юстиниан предписал, чтобы «семь схол, которые размещались в Никомедии, Кии, Прусии, Кизике, Котиее и в Дорилее, ушли и переместились во Фракию — в Гераклею и в находившиеся поблизости города» (τῶν ἑπτὰ σχολαρίων τοὺς καθεζομένους ἐν τῇ Νικομηδείᾳ καὶ Κίῳ καὶ Προύσῃ καὶ Κυζίκῳ καὶ Κοτυαείῳ καὶ Δοπυλαίῳ ἀπελθεῖν καὶ καθίσαι ἐν τῇ Θρᾴκῃ, ἐν τε Ἡρακλείᾳ καὶ ταῖς πέριξ αὐτῆς πόλεσιν. — Theoph. Chron., p. 236, l. 17–20). Одна уникальная греческая надпись (эпитафия) из Фригии подтверждает, что в VI в., в эпоху Юстиниана, дворцовые схолы действительно дислоцировались в Вифинии, Фригии и еще в нескольких сопредельных провинциях (города Дорилей и Котией находились как раз во Фригии), — надпись упоминает Феодула, воина из младшей схолы гентилов (schola gentilium iuniorum):
Ἐνθαδε (sic) κατὰκιται Θεόδουλος κόμ(ης)
σχολῆ(ς) γεντιλίων ἰωνιόρων (sic)
Здесь покоится Феодул, комит схолы младших гентилов.
Основываясь на цитированном выше сообщении Феофана Исповедника, мы можем датировать надпись периодом до 561–562 гг., когда Юстиниан переместил дворцовые схолы во Фракию. Тем не менее в сопоставлении с данными «Жизни Феодора из Сикеона» сведения Феофана позволяют прийти к выводу, что далеко не все схолы и не все воины-схоларии были переправлены во Фракию — часть схолариев остались в Малой Азии (в Вифинии) и продолжали там дислоцироваться вплоть до 610 г. Немногочисленные данные эпиграфики позволяют установить, что одной из схол, которые отправились во Фракию, была вторая схола скутариев (schola II scutariorum), т. е. щитоносцев, — одна из надписей, которая происходит из Гераклеи, упоминает некоего Урсулинта, его отец, судя по всему, был воином данной схолы (сам Урсулинт, согласно надписи, сохранившейся только фрагментарно, прожил 6 лет и 8 месяцев, т. е. к моменту смерти был еще ребенком): Urs/ulintus, qui v/ixit annis sex et/ menses VIII et [—]/ dies de schol/a secunda sc/utarior<um> («Урсулинт, который прожил шесть лет и 8 месяцев… дней из второй схолы скутариев») [82]. Надпись датируется VI в., тем не менее мы можем признать, что вторая схола скутариев, которая упоминается в надписи, разместилась в Гераклее определенно после 561–562 гг., т. е. после указа Юстиниана.
Еще одна надпись из того же города, на этот раз греческая, упоминает Зо-симу, жену Саббатия, воина из некоего третьего отряда (Ζοσίμη, γαμητὴ / Σαββατίου, στρα/τι<ό>το (sic) νομέρο (sic) / Τρε/τίον) [83]. Надпись датируется VI–VII вв., судя по всему, под третьим отрядом следует понимать одну из дворцовых схол, но какую именно, сказать сложно, поскольку, например, согласно позднеримскому административному справочнику Notitia Dignitatum, составленному в начале V в., в период между 401 и 419 гг.[84], в восточной половине империи дислоцировались только две пронумерованные схолы, I и II скутариев (ND. Or. XI. 4–5), в то время как III схола скутариев, как ни странно, находилась в тот момент на западе, в западных провинциях империи (ND. Occ. IX. 8 — Scola scutariorum tertia).
Как предположил Д. Вудс, третья схола скутариев была создана в конце 395 г. западноримским военным магистром Стилихоном, изначально она дислоцировалась в западных провинциях, в Италии или в Галлии[85]. Тем не менее, как в свое время доказал Д. Хоффманн, в 425 г. некоторые элитные соединения позднеримской армии, ранее дислоцировавшиеся на западе, в Италии, были переведены на восток, в Константинополь, в результате победы восточноримской экспедиционной армии над узурпатором Иоанном, захватившим власть в Италии еще в 423 г.[86] Соответственно, мы можем предположить, что в числе западноримских войсковых подразделений, перемещенных в Константинополь, была и третья схола скутариев, которая с 425 г. неизменно дислоцировалась в восточной половине империи. Поэтому совершенно неудивительно, что цитированная выше греческая надпись из Гераклеи фиксирует третью схолу скутариев вблизи Константинополя.
Еще один факт, который, как нам кажется, подтверждает нашу точку зрения, — не так давно А. С. Мохов привлек внимание к сведениям одной уникальной печати из собрания Государственного Эрмитажа, легенда печати упоминает Фотина, схолария II схолы (Φωτείνου // Scolariu B. Σχολαρίου Β´) [87]. Издатель печати, Е. В. Степанова, отождествила войсковое подразделение, в котором служил Фотин, со II схолой скутариев, и мы можем полностью с ней согласиться — действительно, и Notitia Dignitatum всегда упоминает схолы скутариев только вместе с их порядковыми номерами, эти схолы были «пронумерованными», в отличие, например, от схолы клибанариев-сагиттариев (лучников) или просто схолы сагиттариев.
В таком случае мы можем признать, что и анонимный третий отряд, упоминаемый в греческой надписи из Гераклеи, в равной мере был схолой скутариев с порядковым номером III. Следовательно, данная надпись и сведения «Жизни Феодора из Сикеона» однозначно свидетельствуют, что к 610 г. дворцовые схолы, в том числе схолы скутариев, все еще продолжали существовать в качестве обособленных войсковых подразделений, но в этот период они дислоцировались уже не в Константинополе, а в соседних с ним провинциях, в Вифинии или во Фракии.
Тем не менее эпиграфические данные из того же Константинополя свидетельствуют, что определенная часть схолариев (войсковая группа) все же размещались и непосредственно в восточноримской столице — надпись, обнаруженная в районе одного из участков крепостной стены Константинополя, сообщает о воине Максенции, который служил в дворцовых схолах (строки 1–6) [88]:
ἐνθάδε κατάκι/τε ἡ τῖς (sic) μακ/ρίας (sic) μνήμ/μης (sic) Εὐμορφ/ία
θυγάτηρ Μαξεντίου / σχολαρίου
Здесь покоится светлой памяти Евморфия, дочь схолария Максентия.
Примечательно, но на территории того же участка, где была обнаружена надпись, располагалось целое военное кладбище, поскольку другие эпитафии упоминают воинов различных войсковых подразделений: федерата по имени Эстоца (ένθάδε κα/τάκιτ(ε) / Ηστοτζας / φεδεράτος — «Здесь покоится Эстоца, федерат»), Армата из подразделения Брахиатов (ένθάδε κατάκι/τε Άρμά/τος στρατιότ[ης] / νομέρου / Βραχ[ι]/ατῶν — «Здесь покоится Армат, воин отряда Брахиатов»), экскубитора Феодора (ένθάδε κα/τάκιτε Λα/πετία γυν/ή Θεόδορο/ς κουβίτορος (sic) — «Здесь покоится Лапетия, жена экскубитора Феодора») и, наконец, букеллария Коменстола (ένθ[άδ]ε κα/τάκιτε γυ/νή Κομενσ/τολου βουκελλαρήου ὀνόματι Στεφα/νὴς — «Здесь покоится жена букеллария Комен-стола по имени Стефане») [89].
Издатели надписей, Х. Калкан и С. Шаин, предположили, что все перечисленные воины несли свою службу на различных участках крепостной стены города, от Золотых ворот и непосредственно до побережья Мраморного моря, эти воины входили в состав городского гарнизона, который, собственно, и защищал восточноримскую столицу от нападений внешних врагов. Исследователи датировали цитированные выше эпитафии общим периодом от 585 до 600 г. [90]На наш взгляд, данные эпитафии не только позволяют восстановить внутреннюю структуру городского гарнизона Константинополя, но и дают возможность проследить, из каких соединений впоследствии возникла новая императорская экспедиционная армия под названием Obsequium/Οψίκιον (Опсикий), в дальнейшем для удобства мы будем именовать ее посредством русской транслитерации оригинального названия.
Впервые слово Опсикий в испорченной версии Опсарий (Οψάριον) упоминается в одном из пассажей Пасхальной хроники, где анонимный автор перечисляет гражданских и военных чиновников, выразивших свое недовольство по поводу повышения цен на хлеб и другое продовольственное содержание. В числе недовольных хроника упоминает и Леонтия, комита Опсария (= Опсикия) и спафария (Λεόντιος κόμης τοῦ ὀψαρίου καὶ σπαθάριος. — Chron. Pasch., ed. L. Dindorf, p. 715, l. 20), вместе с дворцовыми схолами Леонтий прибыл в церковь Святой Софии. Тем не менее для нас важно, что еще в 1968 г. К. Эрикссон датировала этот эпизод 615 г. вопреки той дате, которая содержится в тексте самой хроники (626 г.). По мнению исследовательницы, 626 г. — не более чем хронологическая ошибка автора текста [91].
Дж. Хэлдон в своей образцовой фундаментальной работе «Византийские преторианцы» убедительно показал, что армия (или войсковая группировка) под названием Опсикий была сформирована Ираклием как раз в период с 615 по 621–622 гг. По мнению исследователя, эта придворная армия, первоначально размещавшаяся в самом Константинополе, а затем переведенная в Вифинию, была сформирована из войсковых подразделений, ранее входивших в состав двух центральных экспедиционных армий praesentales, две эти армии, как известно, были учреждены еще императором Феодосием I Великим в 380-х гг. и с того времени пребывали в Константинополе. По мнению Дж. Хэлдона, помимо отрядов презентальных (praesentales — 'находящиеся в присутствии', в данном случае — императора) армий, в состав армии Опсикий вошли подразделения экспедиционной армии Фракии, а также боевые корпуса оптиматов, букеллариев и федератов.
Как предположил исследователь, командование над этой армией с 615 г. находилось в руках комита Опсикия, данный чиновник, во-первых, заменил в этом качестве должности презентальных военных магистров, которые были упразднены, а во-вторых, он же фактически командовал и дворцовыми схола-ми, которые на тот момент формально подчинялись старому чиновнику, магистру оффиция (magister officiorum, начальник императорской канцелярии). Дж. Хэлдон подчеркивает, что комит Опсикия ранее был комитом доместиков (comes domesticorum), этот офицер с IV в. командовал войсковым корпусом доместиков — отрядом, входившим в состав придворной гвардии. По мнению Дж. Хэлдона, термин «комит Опсикия» (comes Obsequii) просто заменил старое название «комит доместиков» [92].
Точку зрения Дж. Хэлдона в различных ее аспектах поддержали и в последующей историографии (В. Брандес, Г. Левениотис, Т. Лунгис) [93], соответственно, мы со своей стороны можем добавить, что цитированные выше эпитафии из Константинополя дополнительно подтверждают позицию Дж. Хэлдона, подводят под нее еще более прочную документальную базу. В самом деле, надписи, воздвигнутые в период между 585 и 600 гг., свидетельствуют, что в данный период отряды Букеллариев, Федератов, Брахиатов, а также группа схолариев и корпус экскубиторов пребывали в Константинополе и входили в состав городского гарнизона византийской столицы. Соответственно, мы можем предположить, что эти же подразделения продолжали размещаться в Константинополе и позже, в первые годы правления Ираклия.
Прежде всего подчеркнем, что войсковое подразделение Брахиатов (Brachiati) с дополнительным наименованием iuniores ('младшие') упоминается в Notitia Dignitatum в составе одной из двух центральных (презентальных) экспедиционных армий, дислоцировавшихся как раз в Константинополе (ND. Or. V. 50). Следовательно, мы совершенно точно можем утверждать, что это подразделение продолжало существовать и в период Ираклия, по крайней мере, в первые годы его правления. Поэтому неудивительно, что отряд Брахиатов вошел в состав армии Опсикий, ведь данная армия включила в себя подразделения бывших презентальных армий Константинополя.
Касательно федератов отметим, что их положение и статус к 610 г. значительно изменились даже по сравнению с эпохой Юстиниана I, — как детально проследил Р. Шарф, после 582 г., когда Фракия — прежний регион дислоцирования федератов — была разграблена аварами, император Маврикий, правивший тогда империей, переместил отряды федератов в Константинополь для усиления защиты города. Более того, по мнению Р. Шарфа, Маврикий преобразовал эти племенные группы в регулярные мобильные подразделения и включил их в состав экспедиционных армий, располагавшихся в византийской столице [94]. С учетом позиции Р. Шарфа мы можем признать, что федерат Эстоца, упоминаемый в одной из эпитафий, служил именно в регулярном войсковом корпусе федератов, и этот корпус был лишь одним из многих таких же регулярных корпусов, дислоцировавшихся в византийской столице. Ввиду данных процессов становится понятно, почему Ираклий включил в состав новой армии Опсикий боевые отряды федератов — к 610 г. они, судя по всему, уже давно были регулярными соединениями и служили в регулярных экспедиционных (презентальных) армиях.
Неслучайно в рассказе о чудесах, которые совершали два брата-врачевателя, Козьма и Дамиан (жили на рубеже III и IV вв., в эпоху императора Диоклетиана, 284–305), упоминается «некий федерат» (φοιδεράτου τινὸς) — Козьма и Дамиан излечили его силой своей молитвы «на глазах у федератов» (ἐν φοιδεράτων ὀφθέντες) [95]. Как определил издатель текста Л. Дойбнер, рассказ о чудесах, творимых Козьмой и Дамианом, был написан во второй половине VI в. [96], т. е. как раз в тот самый период, когда отряды федератов превратились в регулярные подразделения ранневизантийской экспедиционной армии. Соответственно, автор, живший во второй половине VI в., использовал уже лексику своего времени, а не терминологию рубежа III и IV вв. В самом деле, на рубеже III и IV вв. в римской армии еще не существовало отрядов федератов в качестве регулярных подразделений, поэтому мы можем рассматривать упоминаемых в тексте федератов как представителей именно регулярных подразделений. Судя по сведениям рассмотренных ранее надписей, подразделения федератов дислоцировались в Константинополе.
Наконец, по вопросу о букеллариях стоит отметить, что правовой статус этих подразделений продолжает оставаться дискуссионным вопросом среди исследователей, тем не менее они, очевидно, также вошли в первоначальный состав армии Опсикий, так как размещались в Константинополе вместе с экскубиторами, группами схолариев, федератами и отрядами презентальных армий. Дж. Либешутц, Ж. Гаску, О. Шмитт — авторы, наиболее подробно рассматривавшие и изучавшие институт букеллариев в Восточной Римской империи, — неизменно подчеркивают, что позднеримские и ранневизантийские букелларии представляли собой отряды телохранителей, служивших крупным государственным чиновникам, полководцам, офицерам более низкого ранга, а также влиятельным политическим деятелям, имевшим доступ непосредственно к императорскому двору.
Букелларии, следовательно, не были частными армиями крупных землевладельцев, как это пыталась доказать предшествующая историография. Дж. Либешутц, Ж. Гаску и О. Шмитт отмечают, что даже если букелларии подчинялись землевладельцам, последние, в свою очередь, занимали государственные должности, принадлежали к официальной военной или гражданской администрации, более того, букелларии получали продовольственное обеспечение от государства и их существование официально признавалось государством.
По мнению указанных исследователей, в случае, если букелларии жили в имениях крупных землевладельцев, как, например, в Египте, они выполняли скорее общественные, но не частные задачи — занимались сбором налогов, конвоировали преступников, защищали местное население от набегов кочевых племен. Согласно Дж. Либешутцу, Ж. Гаску и О. Шмитту, к концу VI в., как позволяет судить об этом «Стратегикон» псевдо-Маврикия — ранневизантийский военный трактат, написанный предположительно в 592–610 гг. [97], — подразделения букеллариев были полностью преобразованы в регулярные соединения и включены в состав византийской экспедиционной армии [98].
Как видим, все исследователи признают тот факт, что к концу VI в. отряды букеллариев, как и отряды федератов, превратились в регулярные подразделения экспедиционной армии — подразделения элитного характера, дислоцировавшиеся непосредственно в Константинополе. Тем не менее для подтверждения своей идеи указанные выше исследователи ссылаются на «Стратегикон» псевдо-Маврикия, но не учитывают одну важную греческую надпись (эпитафию), крайне интересную в контексте нашей темы, поскольку эта надпись упоминает отряд букеллариев.
Подчеркнем, что все исследователи, рассматривающие вопрос о букеллариях, обращаются только к одной категории документальных источников — папирусам из Египта, и это неудивительно, поскольку упоминание букеллари-ев в эпиграфических источниках (надписях) встречается крайне редко. Интересующая же нас надпись была опубликована еще в 1931 г., она происходит из Коринфа в Пелопоннесе и упоминает двух братьев-букеллариев Буда и Иоанна, которые служили эпарху (префекту) данного города, надпись датируется V–VI вв. [99]:
Κ(ύρι)ε, ὁ θ(εός), καὶ δίκ[η, κα]θαρὰ
λύτροσε τοῦ τόπου τούτου
τοὺς δύω ἀδερφοὺς (sic)
Βούδιν καὶ Ἰωάν —
νιν τοὺς βουκελλαρίους
τοῦ ἐπάρχου. ἀμίν
Господь-бог и справедливость неоскверненную (часть) этого места
освободил для двух братьев — Буда и
Иоанна, букеллариев эпарха. Аминь.
Выше мы уже рассматривали эпитафию из Константинополя, в которой упоминается букелларий по имени Коменстол, — на наш взгляд, данная эпитафия доказывает, что на рубеже VI и VII вв. отряды букеллариев действительно представляли собой регулярные войсковые подразделения, не просто входившие в состав византийской экспедиционной армии, но и причисленные к городскому гарнизону Константинополя, по сути — к соединениям императорской гвардии, всегда располагавшимся в столице империи.
Сопоставление же надписи из Константинополя с надписью из Коринфа указывает на причину подобного высокого положения корпуса (или корпусов) букеллариев — очевидно, войсковая группа Букелларии была сформирована из одноименных отрядов, находившихся на службе у крупных государственных чиновников, занимавших руководящие посты в центральной и провинциальной администрации (например, префект = эпарх города Коринфа в Пелопоннесе). При этом, что вполне естественно, правительство сконцентрировало в столице отряды букеллариев, располагавшиеся в регионах, достаточно близких к Константинополю (в случае с надписью из Коринфа — в Греции).
Также мы можем добавить к группам, вошедшим в первоначальный состав новой армии Опсикий, подразделения мавров — у нас нет сомнений в том, что данные отряды остались в восточноримской столице и после устранения Фоки. Судя по всему, в награду за помощь в борьбе с Фокой Ираклий должен был наделить их каким-либо высоким статусом, обеспечивающим определенные привилегии. Соответственно, как мы полагаем, такой наградой стало преобразование мавританских племенных групп в регулярные соединения и включение их в состав придворной армии Опсикий [100].