Организационная структура византийской армии VII – середины IX в., т. е. от начала правления императора Ираклия (610 г.) до полного триумфа иконопочитания (843 г.), когда завершились все иконоборческие споры и прекратилось преследование икон, представляет собой сложный объект исследования, поскольку, в отличие от позднеримской и ранневизантийской эпох, источники по VII – середине IX в. практически не упоминают каких-либо отдельных войсковых подразделений, составляющих византийскую армию (или, точнее, армии) в тот период.

Действительно, источники, которыми сегодня располагают исследователи (хроники, Жития святых, военные и административные трактаты, полемические произведения и, конечно же, печати, т. е. материалы сфрагистики), не содержат сведений о том, как назывались те или иные войсковые подразделения, другими словами, не сообщают официальных и точных наименований этих подразделений. В подавляющем большинстве случаев наши источники называют только ранг, вид войскового подразделения (в данном случае — банда, друнг, турма или же полноценная армия — фема, т. е. совокупность множества подразделений, войсковая группировка), а также упоминают территории, где размещались те или иные войсковые гарнизоны.

Цель нашей монографии состоит в том, чтобы проследить и выявить процесс создания и дальнейшего развития тех войсковых группировок (региональных армий), которые состояли из различных подразделений, т. е. определить, как формировались региональные войсковые группировки и как они взаимодействовали друг с другом в сложный переходный период VII – середины IX в.

Соответственно, будет рассмотрено, как возникла та или иная региональная армия, т. е. армия, располагавшаяся в пределах определенной территории — провинции или группы провинций (регионов) империи, какой была ее внутренняя административная структура, что представлял собой ее командный состав, как военные власти взаимодействовали с гражданскими структурами управления в том или ином регионе, каким был механизм территориального размещения той или иной армии. Естественно, в соответствии с поставленной целью будет изучена динамика командного состава той или иной армии, т. е. нам необходимо установить, какими титулами обладали командующие разных рангов и уровней, каким был набор их полномочий и каким статусом обладала территория, где размещалось их войско. Это, в свою очередь, вполне логично требует изучения и социального статуса самих воинов, а также механизмов пополнения армии и системы снабжения воинов.

Поскольку в 2013 г. А. С. Мохов представил в своей монографии, посвященной тому же сюжету, обстоятельный обзор как отечественной, так и западной историографии[1], мы считаем излишним давать во введении специальный обзор исследовательской литературы. Все исследования по византийским военным сюжетам VII – середины IX в. будут рассмотрены уже в основной части работы, т. е. в четырех главах, в рамках изучения отдельных проблем византийской военной организации этого периода.

В данном случае мы, естественно, сразу хотели бы обозначить отличия нашего подхода в изучении византийской армии VII – середины IX в. от подхода нашего коллеги. А. С. Мохов полагает, что «к середине VIII в. полностью завершилось формирование военных и гражданских структур управления в пяти крупных провинциях (фемах), расположенных в Малой Азии и на юго-востоке Балканского полуострова (Опсикий, Анатолик, Армениак, Фра-кисий, Фракия)»[2]. Мы же, наоборот, полагаем, что формирование таких структур и, более того, полноценных военно-территориальных округов полностью завершилось только к середине IX в. На наш взгляд, принципиальные изменения в византийской военной организации данного периода произошли только в начале IX в., при императоре Никифоре I (802–811), в этом вопросе мы солидарны с позицией Дж. Хэлдона, который сформулировал и аргументировал данную точку зрения в своих новых работах, вышедших в 2011 и 2016 гг.

Более того, эти изменения касались исключительно и только объема полномочий командного состава армий, т. е. власти стратигов. Другими словами, реформы Никифора I изменили административно-правовой статус стратигов и подчинявшегося им служебного вспомогательного персонала, т. е. стратиги и их персонал, представлявшие бюрократию сугубо военную, превратились в полноценную административно-территориальную бюрократию. На наш взгляд, социальная организация армии (система военного землевладения, пополнения войсковых подразделений), а также административно-территориальная структура самих армий остались без изменения — и до и после реформ Никифора I эти армии размещались примерно в одних и тех же провинциях (регионах) империи, изменялся только правовой статус самих регионов.

Соответственно, наш подход состоит в том, чтобы рассмотреть византийскую армию как совокупность региональных армий, каждая из которых обладала своими внутренними специфическими особенностями. Мы хотели бы представить развитие византийской военной организации в VII – середине IX в. как развитие каждой отдельной региональной армии. Конечно же, данные армии взаимодействовали друг с другом и участвовали вместе в различных военных кампаниях в зависимости от соображений тактики и стратегии, но тем не менее мы полагаем, что каждую из таких армий необходимо рассматривать строго индивидуально, обособленно, можно даже сказать — изолированно друг от друга.

Вполне логично, что в рамках такого подхода на первое место выходит вопрос не об общих тенденциях и закономерностях развития византийской военной организации VII – середины IX в., а о механизме создания и дальнейшего развития каждой отдельной региональной армии. В каждой из таких армий существовали свои особенности, соответственно, мы хотели бы рассмотреть именно эти особенности. Тогда, по сути, можно говорить не о византийской армии, а о византийских армиях, и в таком случае действительно сложно установить какую-то одну общую дату, когда во всех этих армиях одновременно произошли изменения в административной, территориальной и командной структуре.

Другими словами, мы вряд ли можем говорить о синхронном развитии региональных армий — к примеру, первая половина VIII в. могла быть важным периодом для армий, размещавшихся в Малой Азии, в то время как прибрежные регионы (Сицилия, Пелопоннес), а также балкано-дунайские земли развивались в иной хронологической последовательности, многие процессы там происходили раньше, или, наоборот, позже, чем в Малой Азии. Вместе с тем в утраченных регионах империи, т. е. в Северной Африке и в Египте, сложились специфические условия военной организации, которые не успели получить своего дальнейшего развития в силу естественных причин, — уже к середине VII в. обе территории были завоеваны арабами.

Итак, наша главная цель — определить, как создавались отдельные византийские региональные армии, как складывались их административные структуры, командный состав, различные бюрократические службы. Естественно, такая цель потребовала привлечения большого количества разнообразных источников, прямо или косвенно содержащих сведения по указанным выше сюжетам. Позволим себе дать краткий обзор источников с особым вниманием к тем из них, которые традиционно используются исследователями в меньшей степени, чем, например, классические базовые тексты — «Хронография» Феофана и «Бревиарий» патриарха Никифора[3].

Помимо этих двух хроник, к которым неизменно обращаются и будут обращаться все исследователи, занимающиеся проблемами истории Византии VII – начала IX в., мы обратились к текстам самого разного жанра, так или иначе упоминающим события византийской военной истории в данный период. Для изучения сюжетов византийско-персидского противостояния в эпоху императора Ираклия, в период 610–628 гг., мы привлекли сведения Иоанна Антиохийского, полемический трактат «Пленение Иерусалима», написанный в оригинале на греческом, но сохранившийся только в грузинском и арабском переводах (мы цитировали грузинский текст по латинскому и русскому переводам Ж. Гаритта и Н. Марра/И. Тарнавы-Боричевского), поэмы Григория Писиды, придворного поэта и панегириста, современника императора Ираклия, арабскую хронику жившего в X в. патриарха Александрии Евтихия (по немецкому переводу М. Брейди), эфиопскую хронику Иоанна Никиусского, священника из Египта, жившего в VII в. (по английскому переводу Р. Х. Чарльза), произведения Феодора Синкелла, священника церкви Святой Софии в Константинополе, анонимную сирийскую хронику 1234 г. (по латинскому переводу Ж.-Б. Шабо), армянские исторические хроники псевдо-Ованеса Мамиконяна и псевдо-Шапуха Бугратуни (по английскому и русскому переводам Л. Авдояна и М. О. Дарбинян-Меликян), а также автобиографию армянского ученого Анании Ширакаци, жившего в VII в. (по французскому и английскому переводам Х. Берберяна и Т. Гринвуда)[4].

Отдельно мы хотели бы сказать о личности армянского историка Себеоса, который оставил потомкам свой обширный исторический труд, повествующий о событиях от 572 г. вплоть до конца 661 г.[5] Впервые еще в 1964 г. Г. Абгарян высказал идею, что этот текст в реальности следует признать анонимным, — некий епископ Себеос, который упоминается в постановлениях Двинского собора 645 г. и которому в предшествующей историографической традиции неизменно приписывалось авторство данной хроники, на самом деле не был ее автором. Позицию Г. Абгаряна в последующем поддержали Р. Томпсон и Дж. Говард-Джонстон[6], более того, по мнению Дж. Говарда-Джонстона, название труда псевдо-Себеоса (именно так Дж. Говард-Джонстон предложил условно именовать автора данной хроники) «История императора Иракла», закрепившееся в научной литературе с середины XIX в., следует признать ошибочным. Как полагает Дж. Говард-Джонстон, правильным, подлинным было название «История Хосрова» (персидского царя Хосрова II Парвиза, годы правления: 590–628)[7].

В данном случае и Дж. Говард-Джонстон, и Т. Гринвуд, представитель более молодого поколения арменоведов, полагают, что автором хроники был священник, определенно епископ, он был современником многих событий, происходивших в 640-х и 650-х гг. (например, церковного собора в Двине в 645 г.), и написал свой труд в середине 650-х гг. либо, самое позднее, в 661 г.[8]

Естественно, мы привлекли и сведения военных трактатов, в данном случае — «Стратегикон» псевдо-Маврикия и небольшой текст, известный в науке под условным названием «фрагмент Мюллера», этот текст был опубликован еще в 1880 г., но, к сожалению, редко привлекал внимание исследователей[9].

Важные сведения по истории армии Опсикий, располагавшейся в Константинополе, содержит т. н. Пасхальная хроника[10] — по оценке Дж. Говарда-Джонстона, этот текст был составлен в период между 630 и 638 гг., автором хроники был священник довольно высокого звания, возможно, служивший в патриаршей канцелярии[11].

Ценнейшие сведения по византийско-персидским войнам в эпоху Ираклия, которых нет в других греческих источниках, предоставляют Жития святых — «Жизнь Феодора из Сикеона», «Чудеса св. Анастасия-перса» и «Чудеса св. рекрута Феодора», сведения этих текстов позволяют уточнить хронологию боевых действий, а также территориальное распределение различных войсковых группировок византийской армии в период 610–628 гг.[12]

Из законодательных источников, непосредственно связанных с событиями византийско-персидских войн при Ираклии, мы обратились к новелле императора Ираклия, изданной 21 марта 629 г., она позволяет проследить, как Ираклий восстанавливал старые военные и гражданские структуры управления на византийском Ближнем Востоке сразу после своей окончательной победы над персами в 628 г.[13]

И конечно же, мы использовали достаточно большое количество эпиграфических источников — надписей, в данном случае — надгробных эпитафий, упоминающих различные войсковые подразделения византийских армий рубежа VI и VII вв. (схоларии, букелларии, федераты, экскубиторы, отряды мавров). Наиболее информативными для нашей темы следует признать надписи из Константинополя (один из участков крепостных стен города, так называемые Золотые ворота), опубликованные Х. Калканом и С. Шаином в 1995 г. в журнале Epigraphica Anatolica[14]. Одну из этих надписей подробно рассмотрел и заново прочитал в своей статье К. Цукерман[15].

Несколько ценных сведений по армянским войсковым подразделениям в византийской армии эпохи Ираклия содержат надписи на армянском (по русскому и английскому переводам И. А. Орбели и Т. Гринвуда)[16], а также латинский папирус из Равенны[17].

Первые годы арабо-византийского противостояния в Сирии, Палестине и Месопотамии, и особенно битва при реке Ярмук (636 г.), получили подробное освещение в трудах греческих, арабских и сирийских авторов — мы рассмотрели сведения анонимного антииудейского полемического трактата «Поучение новокрещенца Иакова», речи Анастасия Синаита, Житие Феодора Эдесского, «Мученичество 60 воинов Газы», труды арабоязычных историков атТабари и ал-Баладзури и сирийских хронистов Абу-ль-Фараджа и Михаила Сирийского[18].

Для изучения военных походов арабов в Египет и в Северную Африку, а также для выявления особенностей оборонительной системы Византии в данных регионах мы обратились к папирусам, агиографическим текстам и к трудам арабских историков. Применительно к папирусам следует отметить, что папирологическая база документов по византийскому Египту уже в период правления Ираклия, в отличие от времен Юстиниана I, крайне немногочисленна, тем более если говорить о папирусах, упоминающих отдельные войсковые подразделения, размещавшиеся в Египте накануне и в период арабских завоевательных походов[19].

Как мы уже отметили выше, важную роль в изучении военной организации византийского Египта накануне арабских завоеваний играют агиографические тексты, в этой связи подчеркнем, что такие тексты дошли до нас не только на греческом, но и на восточных языках, в данном случае — на коптском и на арабском, мы использовали Житие Иоанна Милостивого, патриарха Александрии в 610–619 гг., написанное Леонтием Неапольским, анонимную версию биографии Иоанна Милостивого, опубликованную И. Делеэ в 1927 г., сокращенную версию этой анонимной биографии, опубликованную в 1970 г., арабскую хронику «История патриархов Александрии» (по английскому переводу Б. Эветтса), Житие Самуила Каламунского, написанное на коптском (по английскому переводу А. Алкока), Житие Иоанна Каламунского, игумена монастыря Каламун в Египте (арабский текст, по французскому переводу В. Дзанетти) и знаменитую хронику ‛Абд ал-Хакама «Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса»[20].

Для изучения византийской оборонительной системы в Северной Африке мы привлекли сведения латинских хроник, в первую очередь — «Книги понтификов», анонимного сборника биографий римских пап. Конечно же, нас интересовали биографии тех пап, которые занимали свою кафедру в VII в.[21] Начиная с середины 1980-х гг. в исследовательской литературе утвердилась трактовка, согласно которой «Книгу понтификов» следует считать именно полноценной хроникой, поскольку данный текст содержит последовательное изложение истории самого института папства, должности римского папы, просто эта история представлена в форме биографий понтификов. Составителями текста, судя по всему, были клирики, служившие писцами или архивариусами в папской канцелярии, они использовали множество ценных архивных (аутентичных) документов. Таким образом, «Книгу понтификов» можно рассматривать как официальную и документальную историю папского престола[22].

Еще две латинские хроники — т. н. Арабо-византийская хроника 741 г. и Мозарабская хроника 754 г. — были составлены в Испании в первой половине VIII в.[23] Из арабских авторов, подробно повествующих о событиях в византийской Северной Африке (по первой половине VII в.), следует выделить Али ибн ал-Атира (1160–1233) и его «Всеобщую историю», а также Абу Бакра ал-Малики (XI в.)[24]. Уникальные сведения о военной организации византийской Триполитании в 650-х гг., которые не упоминаются ни в одном из греколатинских источников, содержит географический трактат Анании Ширакаци «Ашхарацуйц», дошедший до нашего времени в двух редакциях — краткой и пространной[25]. В то же время, анонимная сирийская биография прославленного византийского богослова Максима Исповедника позволяет уточнить хронологию территориальных завоеваний арабов в Северной Африке и маршруты их перемещений[26].

Среди греческих источников, повествующих о византийско-арабском противостоянии в Северной Африке, необходимо выделить материалы судебных процессов над Максимом Исповедником, которые представляют собой аутентичные документы, и «Чудеса св. Артемия», где содержится информация о контактах Северной Африки и Константинополя в 650-е гг.[27]

К сожалению, количество документальных источников — печатей, упоминающих представителей командного состава византийской армии в Северной Африке, крайне невелико, почти все эти печати были опубликованы в 2006 г. К. Зографопулосом[28].

Самая большая глава нашей монографии, третья, посвящена византийским армиям и их развитию во второй половине VII – середине IX в., т. е. периоду от смерти Ираклия (641 г.) до полного триумфа иконопочитания в 843 г. Первый тип источников по данному периоду, к которым мы обратились в ходе нашего исследования, — т. н. Тактиконы, т. е. административные справочники империи, упоминающие все ее военные и гражданские должности. Нас, естественно, интересовал самый ранний из этих справочников, «Тактикон Успенского», изданный в 842–843 гг.[29] В новейшей литературе подчеркивается тот факт, что во многих случаях византийские «Тактиконы», в том числе и «Тактикон Успенского», не воспроизводят с протокольной и юридической точностью последовательность рангов и титулов придворной администрации (как военной, так и гражданской). Другими словами, последовательность титулов, представленная в «Тактиконах», зачастую не отражает реальную иерархию должностей и их престиж в обществе, их общественное влияние. Последовательность в перечислении титулов и должностей в «Тактиконах» зависела исключительно от воли императора, а не от реального соотношения сил, т. е. взаимодействия и соподчинения должностных лиц на уровне центральной и провинциальной администрации. Более того, во многих случаях реальные функции чиновника (военного или гражданского), его должность и титул не были связаны друг с другом, не соответствовали друг другу, что, конечно же, затрудняет использование «Тактиконов» для изучения административно-территориальной организации империи[30].

Несомненно, изучение военных структур управления империей требует обращения к источникам разного содержания и происхождения, многие сведения «Тактиконов» необходимо уточнять с помощью других источников путем сравнения и сопоставления. Подробные сведения о численности отдельных войсковых подразделений, о наименованиях командного состава армии, о внутренней (организационно-тактической) структуре войсковых группировок можно найти в трактате Льва VI Мудрого (886–912) «Тактика», полное критическое издание этого трактата увидело свет только в 2010 г.[31] Конечно же, мы обратились и к трактатам императора-энциклопедиста Константина VII Багрянородного (945–959) «О фемах», «Об управлении империей», «О церемониях византийского двора»[32] и о военных экспедициях[33], а также рассмотрели сведения речи Константина VII, адресованной войскам восточных фем империи (она была опубликована Э. Арвейе в 1967 г.)[34].

Довольно подробные сведения об административно-территориальном устройстве империи, которые относятся в том числе и к военным сюжетам, содержатся в протоколах заседаний вселенских церковных соборов, проходивших в Константинополе в 680–681 гг. (VI Вселенский собор), 691–692 гг. (т. н. Пято-шестой, или Трулльский собор) и в Никее в 787 г. (знаменитый VII Вселенский собор, завершивший первый период иконоборчества и временно восстановивший иконопочитание вплоть до 813 г.). Эти протоколы, а также списки подписей к решениям соборов позволяют не только проследить карьеру крупных военных и гражданских чиновников, но и выявить особенности военной титулатуры командного состава армии в тот период[35].

Дополнительные сведения об административной организации империи мы можем получить благодаря трактатам Иерокла и Георгия Кипрского, а также благодаря списку епископств константинопольского патриархата (т. н. Notitia 1 по нумерации Ж. Даррузе)[36].

Источники, написанные в оригинале на латинском либо сохранившиеся в латинском переводе, позволяют уточнить особенности военной терминологии империи в тот период, в частности, они упоминают наименования некоторых командных должностей армии — мы имеем в виду «Ежедневную книгу римских понтификов» (Liber diurnus Pontificorum Romanorum) и письмо императора Михаила II королю франков Людовику I Благочестивому, составленное в 824 г.[37]

Примерно те же сведения (названия некоторых командных должностей в византийской армии) мы можем найти и в письмах римского понтифика Григория II (715–731) к императору Льву III Исавру[38]. Конечно же, мы обратились и к агиографическим источникам[39], в данном случае мы рассмотрели биографии константинопольского патриарха Германа I (715–730), римского папы Мартина I (649–653), патрикия Никиты, Михаила Синкелла, анонимный текст рубежа VII и VIII вв. «Прославление Ферапонта», т. н. Синодальное письмо трех патриархов к императору Феофилу (836 г.), Жития Феоктисты с Лесбоса, Михаила Малина, Афанасия Афонского, Петра Афонского, Павла Латрийского, св. Евфросины, «Чудеса св. Мины», «Жизнь Давида Солунско-го», Жития Евфимия Сардского (написано патриархом Мефодием, 843–847 гг.), Петра Атройского, «Деяния Давида, Симеона и Георгия с Лесбоса», Жития Евдокима Праведного, Антония Нового, латинский текст «Перенесение мощей св. Климента», Житие Або Тбилели (Тбилисского), биографии Георгия Амастридского, Феодора Студита, «Сказание о 42 аморийских мучениках», Жития Иоанна Психаита, Симеона Столпника — младшего, патриархов Тарасия и Игнатия, трактат Феодора Спудея «Воспоминание», биографии Никиты Пафлагонянина, Иоанна Готского, Стефана Нового, Григория Декаполита, Григория Агригентского, Льва Катанского, Панкратия Таорминского, а также произведения Константина Тиосского[40].

Конечно же, мы обратились и к большим хроникам, повествующим о событиях первой половины IX в., все они были созданы уже после «Хронографии» Феофана — мы имеем в виду хроники Георгия Амартола и Иосифа Генесия, а также сборник биографий императоров IX–X вв., известный в науке под условным названием «Продолжатель Феофана»[41].

Еще две хроники содержат довольно подробную информацию о периоде между 811 и 829 гг. — анонимный текст, условно озаглавленный исследователями как «Неизвестный писатель о Льве Армянине» (Scriptor incertus de Leone Armenio)[42], и Хроника 811 г. — текст, обнаруженный И. Дуйчевым в рукописи из собрания Ватиканской библиотеки и опубликованный в 1965 г.[43] В современной исследовательской литературе высказываются разные оценки по вопросу о соотношении содержания двух текстов и их датировке — А. Мар-копулос высказал идею, что оба текста были написаны разными авторами и в разный период, Scriptor incertus был составлен при императоре Михаиле II, в 820–829 гг., тогда как Хроника 811 г. — намного позже, уже после 864 г.[44] П. Софулис предположил, что Scriptor incertus был написан в 820-е гг., но уже после Хроники 811 г. — автор Scriptor incertus использовал текст Хроники 811 г. для рассказа о событиях византийско-болгарской войны 811 г.[45] П. Стефенсон пришел к выводу, что в своем первоначальном виде Хроника 811 г. была составлена до 850 г., а затем неизвестный автор внес в нее некоторые изменения, и в результате между 864 и 962 гг. текст приобрел тот вид, в котором он сохранился до наших дней[46].

Из комплекса нарративных источников, к которым мы обратились в рамках изучения событий второй половины VII — первой половины IX в., выделим «Чудеса святого Димитрия» — хронику, повествующую о нашествиях различных племен (авар, булгар и славян) на Фессалоники в VII в.[47], а также письма известных византийских богословов и церковных авторов Феодора Студита и Игнатия Диакона[48].

На сегодня изучение византийской военной организации VII — первой половины IX в. немыслимо без привлечения сфрагистических источников — печатей (моливдовулов), упоминающих различных представителей военной администрации империи как на центральном, так и на провинциальном уровне управления. Печати, принадлежащие военным чиновникам самых разных рангов, дают возможность проследить биографии отдельных представителей командного состава армии, определить динамику их титулов и должностей, уточнить наименования самих должностей, раскрыть особенности внутренней административно-территориальной структуры практически всех региональных армий Византии данного периода. По подсчетам Ж.-К. Шене, на момент 2012 г. количество опубликованных византийских печатей достигло 80 000 экземпляров, по подсчетам А. С. Мохова, ежегодно в различных изданиях публикуются и тем самым вводятся в научный оборот около 300 экземпляров[49].

В данном случае мы использовали достаточно большую и репрезентативную базу византийских печатей, эти печати были опубликованы в каталогах музейных и частных собраний России, США, Франции, Италии, Германии, Швейцарии, Австрии, Греции, из этого обширного комплекса сфрагистических источников особо выделим каталоги коллекций Г. Закоса и музейного собрания научно-исследовательского центра Дамбартон-Оукс в Вашингтоне[50].

Для уточнения сведений по биографиям отдельных персонажей, особенно представителей военного командования Византии в данный период, мы обратились к просопографическим справочникам — «Просопография поздней Римской империи» (том III) и «Просопография средневизантийской эпохи»[51].

Социальные вопросы развития армии (система военного землевладения, привилегии воинов и их правовой статус, система пополнения армии, денежное и продовольственное снабжение) рассмотрены нами на основании агиографической литературы, законодательных источников и военно-административных трактатов как греческих, так и арабских авторов. Среди комплекса житийной литературы выделим «Чудеса св. Георгия», одну из версий «Чудес св. рекрута Феодора», биографии Евтимия Нового, Иоанникия, Никона Метаноите, Жития Луки Столпника, Филарета Милостивого, Евстратия и Марии Новой, переработанную версию Жития Петра Атройского[52].

К корпусу законодательных текстов VIII в. следует, конечно же, отнести «Эклогу» Льва III Исавра и Константина V, новеллу этих же императоров, изданную в 1977 г. Д. Зимоном, а также т. н. «Воинский закон», содержащий список наказаний для воинов регулярных армий. Вместе с тем для уточнения некоторых вопросов, связанных с правовым статусом военного землевладения в Византии эпохи VIII–IX вв., мы обратились и к более поздним законодательным источникам, а именно к новеллам Константина VII Багрянородного, изданным уже во второй половине 940-х гг.[53]

Наконец отдельно перечислим и труды арабских географов, благодаря которым исследователи могут уточнить численность региональных армий и отдельных войсковых подразделений, входивших в состав данных армий, — мы имеем в виду трактаты Ибн Хордадбеха, ал-Масуди, ал-Йакуби, Ибн Хаукала, Кудамы ибн Джафара, Инб ал-Факиха, ал-Бируни и анонимный трактат «Худуд ал-Алам» («Пределы мира»). Как известно, эти авторы жили в IX–X вв.[54]

В завершение Введения мы хотели бы выразить глубокую благодарность и признательность нашему Наставнику и Учителю, научному руководителю и научному консультанту, доктору ист. наук, профессору Галине Евгеньевне Лебедевой (СПбГУ), а также нашему коллеге, доктору ист. наук, профессору Арсену Карапетовичу Шагиняну (СПбГУ), под руководством которого мы участвовали в научно-исследовательском гранте «Арабо-мусульманская историография ΙΧ века о странах и народах Южного Кавказа, Армянского нагорья и Азербайджана». Именно в рамках участия в этом гранте мы обратились к изучению византийской военной организации VII–IX вв. И конечно же, мы хотели бы выразить отдельную благодарность научному сотруднику Отдела Востока Государственного Эрмитажа канд. ист. наук Елене Владимировне Степановой, любезно предоставившей нам возможность ознакомиться с каталогами византийских печатей, многие из которых отсутствуют в других российских библиотеках.