В исследовательской литературе, посвященной различным аспектам правления императора Константина V или затрагивающей их, неизменно высказывается тезис, что в середине 760-х гг. Константин провел военно-административную реформу, в ходе которой он учредил новые подразделения императорской гвардии — тагмы, в данном случае — тагму экскувитов и тагму схол, каждая из тагм находилась под властью придворного офицера в должности доместика. Смысл реформы заключался в перегруппировке уже существующих гвардейских подразделений, т. е. отрядов схолариев и экскубиторов, эти отряды возникли еще в эпоху поздней Античности. Соответственно, отряды схолариев (схолы) и экскубиторов были сгруппированы и объединены в два новых войсковых корпуса — тагмы, эти тагмы, в отличие от фемных (провинциальных) армий, представляли собой профессиональные регулярные войсковые контингенты. Благодаря тагмам Константин V сформировал постоянно действующую и эффективную мобильную полевую армию, которая всегда находилась под его личным контролем и оперативно перемещалась вместе с императором на любой участок фронта.

Тезис о военной реформе Константина V включает в себя еще одну мысль, которая неизменно высказывается во всех исследованиях по данному сюжету: Константин V учредил тагмы в противовес армии Опсикий, роль которой чрезвычайно возросла к середине VIII в., данная армия представляла собой реальную угрозу власти Константина, особенно в период 741–743 гг., когда ее командующий, Атравазд, поднял мятеж против императора. Желая ослабить политическое влияние армии Опсикий, Константин V создал тагмы, которые всегда сохраняли лояльность к своему императору, были его главной опорой в проведении внутриполитических мероприятий (гонения на иконы) и в борьбе с внешними врагами империи (болгарами и арабами)[707].

Мы не оспариваем тезис о стремлении Константина V ослабить роль и влияние армии Опсикий на внутриполитическую жизнь в империи, этот вывод кажется нам аргументированным и обоснованным, но у нас возникают серьезные сомнения в том, насколько правомерно называть мероприятия Константина V реформой. Другими словами, мы можем поставить вопрос — были ли мероприятия Константина V принципиально новым этапом в развитии гвардейских подразделений, располагавшихся в Константинополе, можно ли говорить о том, что в лице тагм он сформировал абсолютно новые войсковые подразделения и сама структура императорской гвардии приобрела принципиально новые организационные элементы?

Прежде всего обратимся к источникам, созданным в VII в. «Прославление Ферапонта» — текст, к которому мы уже обращались ранее, — сообщает, что одними из тех, кому помог дух святого, были экскубитор по имени Феодор (Θεόδωρος ἧν αὐτῷ ὄνομα, ἔξκουβίτωρ ὑπῆρχε τὸ στράτευμα — «его имя было Феодор, он служил в войске экскубитором») и некий схоларий (ἐν σχολαρίοις δὲ κατελέγετο — «он был причислен к схолариям»), имя которого источник не сообщает[708]. Дж. Хэлдон предположил, что эпизод с экскубитором, представленный в тексте, должен датироваться рубежом VII и VIII вв., данный сюжет, по мнению исследователя, отражает тот период, когда экскубиторы еще не были тагмой, но служили в императорском дворце просто в качестве парадных, церемониальных войск, так же как и схоларии[709].

Мы согласны с позицией Дж. Хэлдона — действительно, слово ἔξκουβίτωρ, упоминаемое в тексте, подразумевало не воина специальной и обособленной тагмы, а воина, служившего в одном из отрядов экскубиторов, таких отрядов, судя по всему, было несколько, и наряду со схолами они входили в состав придворной императорской гвардии. Вполне возможно, что к концу VII в. из подразделений экскубиторов был сформирован единый войсковой корпус, послуживший прообразом и моделью для создания тагмы экскувитов, но, к сожалению, у нас нет данных, подтверждающих подобный вывод.

Более того, в VII в. отряды экскубиторов как часть внутреннего городского гарнизона Константинополя не ограничивались только службой в императорской гвардии, они определенно выполняли и полицейские функции, т. е. конвоировали и охраняли преступников и тех, кто был отправлен в ссылку. Краткая биография римского папы Мартина I (занимал свою кафедру в 649–653 гг.), осужденного и сосланного в Херсонес за приверженность к Халкидонскому символу веры (в противовес монофелитству, которого придерживался император Констант II), подтверждает наш вывод. Эта биография известна под названием «Воспоминание» («Hypomnesticum»), ее автором был монах-халкидонит Феодор Спудей, почитатель папы, специально прибывший в Херсонес с целью навестить опального понтифика. Как доказал издатель текста, Р. Деврисс, Феодор Спудей написал «Воспоминание» в конце 668 г. или в начале 669 г.[710]

Согласно Феодору Спудею, во время судебного процесса, проходившего в Константинополе, Мартин «пребывал в двух тюрьмах, (в тюрьме) под охраной экскубиторов и (в тюрьме) под охраной эпарха (Феодор Спудей имеет в виду эпарха Константинополя, т. е. главу городской администрации византийской столицы[711]. — Е. М.)» (Ποιήσαντος αὐτοῦ ἐν μὲν ταῖς δυσὶ φρουραῖς, τῷ τε ἐξκουβίτῳ καὶ τῇ φυλακῇ τοῦ ἐπάρχου)[712]. Мы намеренно и сознательно перевели форму в дательном падеже ἐξκουβίτῳ словом «экскубиторы» во множественном числе, поскольку именительный падеж формы ἐξκουβίτῳ выглядит как ἐξκούβιτον, а слово ἐξκούβιτον, в свою очередь, представляло собой обозначение службы экскубиторов, было обобщенным наименованием экскубиторов как подразделений императорской гвардии[713].

Соответственно, из представленных сведений видно, что в VII в. отряды экскубиторов и схолариев не только продолжали существовать, но и действовали совершенно независимо друг от друга, авторы, современники событий VII в., воспринимали схолариев и экскубиторов как два совершенно разных вида подразделений императорской гвардии, более того — как два разных вида военной службы.

И в этом смысле заслуживает особого внимания печать, принадлежащая схоларию и экскубитору Георгию, должность Георгия обозначена в печати именно так: Θεοτόκε, βοήθ(ει) Γεωργίου σχολαρίου καὶ ἐξκουβίτορος (sic — имя и должности даны в родительном падеже. — Е. М.) («Богородица, помоги Георгию, схоларию и экскубитору». — ZV. Vol. I/1, p. 594, no. 832). Печать датирована VII в., соответственно, перед нами уникальный документ, свидетельствующий, что подразделения схолариев и экскубиторов в определенный период VII в. воевали вместе, в составе одной войсковой группировки. А. С. Мохов, первым обративший внимание на эту печать, предположил, что Георгий был зачислен одновременно и в списки схолариев, и в списки экскубиторов[714], мы согласны с данной точкой зрения, другой вопрос, по какой причине Георгий числился в военной ведомости и схолариев, и экскубиторов?

На наш взгляд, причина заключалась в том, что на тот момент, когда была создана эта печать, подразделения схолариев и экскубиторов были объединены в один большой войсковой корпус (группировку), возможно, в связи с проведением какой-либо крупной военной кампании. Следовательно, в таком случае содержание печати схолария и экскубитора Георгия доказывает, что и в VII в., т. е. задолго до мероприятий Константина V, отряды схолариев и экскубиторов время от времени могли воевать вместе, в составе единого войскового корпуса. Не исключено, что подобные крупные придворные группировки послужили прообразом (моделью) для создания императорских тагм, с тем только отличием, что в VII в. отряды схолариев и экскубиторов воевали вместе и под одним командованием, тогда как в 760-х гг. Константин V сформировал из прежних отрядов схолариев и экскубиторов два новых обособленных войсковых корпуса — тагму экскувитов и тагму схол, у каждой тагмы был свой собственный командующий.

Тем не менее, судя по данным сфрагистики, в обычной, штатной ситуации, т. е. не в период военных кампаний, в течение VII и первой половины VIII в. подразделения схолариев и экскубиторов выполняли свою службу и действовали обособленно, независимо друг от друга, на самостоятельной основе. Перечислим известные нам печати схолариев и экскубиторов в хронологическом порядке, в зависимости от датировки:

1) PmbZ, S. 528, no. 5800: Παύλου σχολαρίου («Павла схолария», VII в.);

2) Konstantopoulos, Molybdoboulla, p. 57, no. 222: σχ[ο]λαρίου («схолария», VII в. — в вопросах датировки следуем позиции PmbZ, S. 337, no. 10751);

3) ZV. Vol. I/1, p. 543, no. 723: Θεοτόκε, βοήθει Ζάδωνι σχολαρίῳ («Богородица, помоги Задону, схоларию», VII в.);

4) Konstantopoulos, Molybdoboulla, p. 57, no. 221: Πλ[ωτίνῳ] σχολ[αρίῳ] («Плотину, схоларию», VII–VIII вв.);

5) Laurent, Orghidan, p. 28, no. 28: Μεγαλονᾷ κανδιδάτῳ σχολ(ῆ)ς ε´ («Мегалоне, кандидату V схолы», VIII в.);

6) Schlumberger, p. 359: ΚΟΜΗ(ΤΗ) ΤΩΝ CΧΟΛΩΝ CΧΟΛΗC ПЕМПТНС («комиту схол, схолы пятой», VIII в.);

7) ZV. Vol. I/1, p. 590, no. 822: Θεοτόκε, βοήθ(ει) Γεωργίῳ ἐξκουβίτορι καὶ βικαρίῳ («Богородица, помоги Георгию, экскубитору и викарию», VII в.) — издатели печати предположили, что под термином βικάριος следует понимать заместителя, т. е. топотирита, собственно, само слово βικάριος в понимании издателей печати как раз и представляло собой синоним слова «топотирит» (τοποτηρητής); от себя добавим, что, на наш взгляд, Георгий был заместителем комита экскубиторов[715];

8) ZV. Vol. I/1, p. 511, no. 642: Θεοτόκε, βοήθει Ἰωάννῃ ἐξκουβίτορι («Богородица, помоги Иоанну, экскубитору», VII в.);

9) ZV. Vol. I/1, p. 632, no. 925A: Μαρίνου ἐξκουβίτορος («Марина, экскубитора», VII в.);

10) ZV. Vol. I/1, p. 681, no. 1041: Θεοδώρου ἐξκουβίτορος, δούλου τῆς Θκεοτόκου («Феодора, экскубитора, раба Богородицы», VII в.);

11) ZV. Vol. I/2, p. 943, no. 1630A: Θεοτόκε, βοήθει Θεοδώρου ἐξκουβίτορος (sic) («Богородица, помоги Феодору, экскубитору», вторая половина VII в.);

12) Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 208, no. 2.193: Νικήτα ἐξκουβί[το]ρος («Никиты, экскубитора», VII в.).

Печати под номерами 5 и 6 из представленного списка совершенно точно свидетельствуют, что старая нумерация дворцовых схол, учрежденная еще в позднеантичный период (в IV–VI вв., по мере возникновения самих схол как войсковых подразделений), сохранялась и в течение VII — первой половины VIII в.[716] Мы согласны с выводом А. С. Мохова, что комиты схол были непосредственными командующими этих подразделений[717], в таком случае можно предположить, что сами комиты схол, в свою очередь, подчинялись комиту Опсикия, о чем ранее, еще в 1984 г., говорил Дж. Хэлдон (в § 1 главы I данной книги мы поддержали позицию Дж. Хэлдона).

Печать же ZV Vol. I/1, no. 822 показывает, что у комита экскубиторов был собственный официальный заместитель, который, очевидно, выполнял различные поручения своего начальника. О том, что должность комита экскубиторов продолжала существовать и в VII в., свидетельствует печать, упоминающая данного офицера: Στεφάνου κόμητος τοῦ θείου Ἐξκουβίτου («Стефана, комита божественных экскубиторов». — ZV. Vol. I/1, p. 451, no. 497, VII в.). Еще одна печать, опубликованная сравнительно недавно, в 2012 г., показывает, что комит экскубиторов обладал титулом патрикия: Β[α]ά[ν]ῃ πατρικ[ί]ῳ μαγίστρ[ῳ] (καὶ) κομίτ[ῃ τῶν] ἐξ[κουβ(ίτων)] («Ваану, патрикию, магистру и ко-миту экскубиторов». — Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 202–203, no. 2.185, первая половина VIII в., судя по всему, слово μάγιστρος в этой печати подразумевало не должность, а просто еще один почетный титул).

Первое упоминание новых командных должностей — доместика экскувитов и доместика схол — встречается у Феофана Исповедника в его «Хронографии», под 766 г. Феофан упоминает доместика экскувитов Стратигия (Στρατήγιος σπαθάριος καὶ δομέστικος τῶν ἐξκουβίτων — «Стратигий, спафарий и доместик экскувитов». — Theoph. Chron., p. 438, 1. 10–11), а чуть позже, под 767–768 гг. — доместика схол Антония (Ἀντωνίου… πατρικίου καὶ δομεστίκου τῶν σχολῶν — «Антония… патрикия и доместика схол». — Theoph. Chron., p. 442, 1. 25–26). Интересно, что на самом раннем этапе существования своей должности доместик схол обладал более высоким титулом по сравнению с доместиком экскувитов, не исключено, что первоначально и сама тагма схол занимала более высокий ранг (статус) по сравнению с тагмой экскувитов.

До нашего времени дошла довольно интересная печать, проливающая свет на внутреннюю (организационную) структуру тагмы схол в первые десятилетия ее существования. Эта печать датируется второй половиной VIII в., она упоминает комита восьмой схолы Сергия: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Σεργίῳ κόμιτι σχολῆς ὀγδόης («Богородица, помоги своему рабу Сергию, комиту восьмой схолы». — ZV. Vol. I/3, p. 1771, no. 3173). Данная печать совершенно точно свидетельствует, что, во-первых, даже после учреждения тагмы схол сами схолы не только сохранили прежнюю порядковую нумерацию, но и продолжали существовать в качестве отдельных подразделений, другими словами — тагма схол представляла собой группировку (войсковой корпус, совокупность), состоявшую из схол как внутренних боевых подразделений, эти схолы воевали вместе под командованием доместика схол, схолы же просто превратились во внутренние структурные элементы тагмы.

Мы не оспариваем утвердившийся в историографии тезис, будто тагмы принимали участие в военных походах (боевых экспедициях) и, следовательно, представляли собой небольшую полевую армию, но проблема заключается в том, что этот аспект деятельности тагм не был принципиальным нововведением Константина V. Дворцовые гвардейские подразделения, такие как схолы и экскубиторы, принимали участие в военных походах задолго до эпохи Константина V. Материал по экскубиторам мы уже продемонстрировали во введении к главе II данной книги, здесь же мы хотели бы рассмотреть сведения по схолариям.

В Житии св. Симеона Столпника — младшего (521–592) упоминается некий схоларий, оборонявший земли Сирии, в частности город Антиохию, во время очередного нашествия персов. По оценке издателя Жития, П. ван ден Вена, данное нашествие произошло в 540 г.[718] Согласно тексту Жития, когда персы захватили и разграбили Антиохию, в числе пленных был и схоларий, который воевал в данном регионе (σχολαρίῳ τινὶ στρατευομένῳ καὶ αἴχμαλωτισθέντι («некоему схоларию, выполняющему военную службу и захваченному в плен»), этот «схоларий был закован в железные цепи» (ἧν δὲ πεπεδημένος ὁ σχολάριος σιδηροκόπλοις)[719]. Цитированный фрагмент Жития отчетливо свидетельствует о том, что даже в эпоху Юстиниана I дворцовые схолы (или, по крайней мере, войсковые группы схолариев) все же принимали участие в боевых действиях за пределами столицы империи, не ограничиваясь только функциями парадных (церемониальных) войсковых подразделений.

Еще один источник, подтверждающий факт участия схолариев в военных экспедициях за пределами Константинополя, — печать из коллекции Афинского нумизматического музея, опубликованная К. Константопулосом в начале XX в.: Σωτηρίχου σχ[ολ]αρίου Τιάνου («Сотериха, схолария Тианы». — Kon-stantopoulos, Molybdoboulla, p. 74, no. 152β). А. С. Мохов, первым обративший внимание на данную печать, датировал документ первой половиной VIII в.[720], мы согласны с позицией исследователя, другой вопрос, что, как нам кажется, печать Сотериха своим содержанием отражает долгую предшествующую традицию участия дворцовых схол в боевых действиях за пределами Константинополя (сам город Тиана находился в Каппадокии, А. С. Мохов связывает присутствие схолариев в данном регионе с военной экспедицией против арабов — по его мнению, схоларии и другие подразделения, переведенные в Каппадокию, должны были сдерживать дальнейшее продвижение арабских войск[721]).

Совершенно точно мы можем проследить только одно изменение, возможно, не столь существенное — теперь схолы и сама тагма схол назывались «царскими», т. е. императорскими, к их полному наименованию присоединилось прилагательное βασιλικός. Об этом отчетливо свидетельствует печать из коллекции Афинского нумизматического музея, датированная VIII–IX вв.: Νικολάου βασιλικοῦ σχολ[α]ρίου («Николая, царского схолария». — Konstantopoulos, Molybdoboulla, p. 57, no. 223).

Касательно же титула доместика схол можно сказать, что сведения печатей позволяют дополнить сведения Феофана и проследить динамику развития титулатуры доместика схол уже после середины 760-х гг. — две печати, датированные рубежом VIII и IX вв., указывают, что в тот период доместик схол обладал титулом протоспафария: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Νικήτᾳ(?) πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τ(ῶ)ν θεοφυλάκτων Σχολῶν («Богородица, помоги своему рабу Никите, патрикию, царскому протоспафа-рию и доместику богохранимых схол». — ZV. Vol. I/2, p. 1240, no. 2252); Βαρδανίῳ β(ασιλικῷ) (πρωτο)σπαθ(αρίῳ) (καὶ) δομ(εστίκῳ) τῶν θ(εο)φ(υλάκτων) β(ασιλικῶν) σχολ(ῶν) («Варданию, царскому протоспафарию и доместику богохранимых царских схол». — Seibt/Wassiliou-Seibt II, S. 110, no. 88).

В IX в. ситуация стала более подвижной и изменчивой — теперь доместик схол обладал уже сдвоенным титулом патрикия и царского протоспафа-рия: 1) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἀρσαβὴρ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Σχολῶν (ZV. Vol. I/2, p. 992, no. 1734 — «Богородица, помоги своему рабу Арсавиру, патрикию, царскому протоспафарию и доместику схол», IX в.); Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ειρ(η)ν(αίῳ) πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Σχολῶν (ZV. Vol. I/2, p. 1057, no. 1863: «Богородица, помоги своему рабу Иринею, патрикию, царскому протоспафарию и доместику схол», IX в.).

Применительно к доместику экскувитов печати демонстрируют, что во второй половине VIII–IX в. данный офицер в основном обладал титулом спафария/протоспафария и крайне редко — титулами ипата и патрикия:

1) Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 207–208, no. 2.192: Κωνσταντίνǫ (sic) ὑπάτǫ (sic) (καὶ) δομ[εσ]τίκǫ (sic) τ[οῦ ἐ]ξκουβ[ί]του («Константину, ипату и доместику экскувитов», вторая половина VIII в.);

2) Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 209–210, no. 2.195: π]ατρικ(ίῳ) β(ασιλικῷ) [(πρωτο)σ]πα[θ(αρίῳ) (καὶ)] δομε[στ]ίκǫ (sic) τ(ῶ)ν ἐξκου[β]ίτ[ω]ν («патрикию, царскому протоспафарию и доместику экскувитов», VIII–IX вв.);

3) ZV. Vol. I/3, p. 1738, no. 3095: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Κωνσταντίνῳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τοῦ Ἐξκουβίτου («Богородица, помоги своему рабу Константину, царскому спафарию и доместику экскувитов», вторая половина VIII в.);

4) ZV. Vol. I/2, p. 1249, no. 2268: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Νικήτᾳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἐξκουβίτων («Богородица, помоги своему рабу Никите, царскому спафарию и доместику экскувитов», вторая половина VIII в.);

5) ZV. Vol. I/2, p. 1262, no. 2294A: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Παύλῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τ(ῶ)ν Ἐξκουβίτων («Богородица, помоги своему рабу Павлу, царскому протоспафарию и доместику экскувитов», IX в.);

6) ZV. Vol. I/3, p. 1771, no. 3174: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Σεργίῳ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἐξκουβίτων («Богородица, помоги своему рабу Сергию, патрикию, царскому протоспафарию и доместику экскувитов», IX в.);

7) ZV. Vol. I/2, p. 1363–1364, no. 2517A: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοφίλῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἐξκουβίτων («Богородица, помоги своему рабу Феофилу, царскому протоспафарию и доместику экску-витов», IX в.).

К концу VIII в. тагмы рассматривались в источниках не только как гвардия, но и как отдельная полноценная армия, которая воевала под непосредственным командованием императора, сопровождала его во всех военных кампаниях. Постановления VII Вселенского собора, прошедшего в Никее в 787 г., сообщают, что в Константинополь «прибыли цари (Константин VI и его мать Ирина, которая правила в империи в качестве регента. — Е. М.) и войско тагм, то есть схолариев и экскувитов, и остальные войска, выполняющие военную службу в царском городе» (Εἰσελθόντων οὖν τῶν βασιλέων καὶ τοῦ λαοῦ τῶν ταγμάτων, σχολαρίων ἐξκουβιτόρων τε καὶ τῶν λοιπῶν στρατευμάτων τῶν στρατευομένων ἐν τῇ βασιλίδι πόλει. — ACO, Series II. Vol. III, pars 1, p. 14, 1. 3–4).

Как показал Р. Софулис, императоры Константин VI и Ирина прибыли в византийскую столицу из Северной Фракии, где они пребывали вплоть до сентября 786 г. и воевали против славян, грабивших данный регион[722], соответственно, к 786–787 гг. тагмы схолов и экскувитов представляли собой самостоятельную полевую (экспедиционную) войсковую группировку, которая размещалась в столице империи на постоянной основе. Вместе с тагмами в Константинополе дислоцировалась и армия Опсикий, по крайней мере, мы полагаем, что под фразой «остальные войска» (τῶν λοιπῶν στρατευμάτων) из постановлений Собора 787 г. следует понимать именно армию Опсикий, ее войсковые подразделения.

Игнатий Диакон в биографии патриарха Тарасия, непосредственно проводившего VII Вселенский собор и восстановившего иконопочитание, отмечает, что, когда «толпа войска» (τὸ κοινὸν τοῦ λαοῦ), собравшегося в Константинополе, узнала о решении Константина VI и Ирины созвать и провести в столице церковный собор, «строй войска с возмущением воспринял это основание правильной веры» (τῆς ὀρθῆς πίστεως τοῦτο κεφάλαιον βαρέως τὸ στρατιωτικὸν ἐφέρετο στῖφος. — Ignat. Diac. Vita S. Tarasii, 15)[723], в итоге мятежники заняли площадь перед храмом Святой Софии. Когда же Ирина приказала собравшимся епископам разместиться в церкви Святых Апостолов и начать заседания собора, «войско Константина» (τῆς Κωνσταντίνου στρατολογίας. — Ignat. Diac. Vita S. Tarasii, 26), т. е. подразделения, поддерживавшие иконоборческую политику Константина V, захватили церковь Святых Апостолов и воспрепятствовали проведению собора. Тем не менее патриарх Тарасий убедил императоров возобновить заседания собора, в результате, со слов Игнатия Диакона, «цари отобрали у тех, кто вступил в тот мятежный заговор и подверг насмешкам их начальственное решение, военные должности и пояс и приказали полностью лишить их военной защиты и обезоружить, они (т. е. цари. — Е. М.) приказали, чтобы каждый из них (т. е. участников мятежа. — Е. М.) бесславно ушел прочь туда, где он жил ранее» (Βασιλεῖς δὲ τοὺς τὴν στασιώδη συνωμοσίαν ἐκείνην συρράψαντας καὶ εἰς τὴν αὐτῶν ἀρχικὴν δόξαν ἐμπαροινήσαντας τῆς στρατιωτικῆς ἀξίας καὶ ζώνης ἀπαμφιέσαντες καὶ πάντῃ τῆς ὁπλιτικῆς βοηθείας ἐρήμους καὶ γυμνοὺς ἀποδείξαντες, πρὸς τὴν ἐνεγκαμένην ἕκαστον δυσκλεῶς ἀποτρέχειν προστάττουσιν. — Ignat. Diac. Vita S. Tarasii, 27)[724].

Мы полагаем, что под войсками, о которых говорит Игнатий Диакон, следует понимать императорские тагмы, т. е. схолариев и экскувитов. Судя по сведениям Игнатия, разогнав мятежников, Константин VI и Ирина предписали распустить тагмы, разоружить схолариев и экскувитов и вернуть этих воинов в их родные провинции (регионы), где они родились или жили ранее (Феофан в своей «Хронографии» прямо утверждает: Ирина «приказала, чтобы каждый из них вернулся в свою родную землю, где он был рожден» (κελεύσασα ἐν τῇ ἰδίᾳ χώρᾳ ἕκαστον ἀπελθεῖν, ἐν ᾗ ἐγεννήθη. — Theoph. Chron., p. 462, 1. 16–17). По мнению А. С. Мохова, императрица Ирина не стала полностью расформировывать кадровый состав тагм, она уволила значительную часть схолариев и экскувитов с военной службы, но сохранила определенную часть воинов в тагмах и тем самым позволила данным подразделениям продолжить свое существование и размещаться в столице империи[725]. Мы согласны с позицией исследователя: судя по всему, после событий сентября 786 г. (именно тогда состоялся данный мятеж) тагмы схол и экскувитов временно потеряли свое влияние в качестве придворной силы и экспедиционной войсковой группировки.

Постановления VII Вселенского собора добавляют к этой картине немаловажные подробности: «Тогда цари приказали воинам выступать — под предлогом вражеского нашествия они объявили, что племя Агарян наступает с армией, а на самом деле они изгнали их (т. е. воинов. — Е. М.) из царского города. Когда же те совершили путь до Малагин, своим приказом они (т. е. цари. — Е. М.) изгнали и прогнали их всех, чтобы те не получали пропитание, и приказали, чтобы каждый из них вернулся в родные земли» (Τηνικάδε οἱ βασιλεῖς ἐκέλευσαν τοὺς στρατευομένους ἐξελθεῖν, ὡς προφάσει μὲν παρατάξεως ἐχθρικῆς, δόντες φήμην, ὅτι τὸ ἔθνος τῶν Ἀγαρηνῶν φοσσατικῶς ἐξέρχεται, τῇ δὲ ἀληθείᾳ ἔξω τῆς βασιλευούσης αὐτοὺς ἐξήλαυνον πόλεως. τούτων οὖν τὴν ὁδὸν ποιησάντων ἕως τῶν Μαλαγίνων διὰ κελεύσεως αὐτων ἅπαντας ἐξώθουν καὶ ἀπεβάλλοντο τοῦ μή χρείαν αὐτων ποιεῖσθαι, κελεύσαντες ἕκαστον ἀπελθεῖν εἰς τὴν ἰδίαν πατρίδα. — ACO, Series II. Vol. III, pars 1, p. 14, 1. 28–30 — 16, 1. 1–3).

Следовательно, многие схоларии и экскувиты не только были уволены со службы, но и лишились жалованья, а также продовольственного обеспечения, более того, их вывели за пределы Константинополя и вернули в родные провинции, где они когда-то были зачислены в армию. Мы полагаем, что это мероприятие позволило Ирине, во-первых, укрепить свое влияние при дворе, а во-вторых, естественно, ослабить позиции иконоборческой группировки, и в-третьих, что немаловажно, сохранить в казне значительный денежный фонд, который ранее предназначался для оплаты службы воинов тагм.

Как проследил Дж. Хэлдон, в 790 г. Ирина учредила новую тагму, известную под названием виглы или арифмы, данная тагма была сформирована из воинов, лояльных по отношению к императрице, виглы находились под командованием офицера в должности друнгария, размещались в столице империи и составляли личную гвардию телохранителей Ирины. По мнению исследователя, Ирина навербовала в тагму вигл/арифм воинов преимущественно из Фракии, виглы не играли значительной роли в обороне Константинополя. Дж. Хэлдон оценивает создание тагмы вигл исключительно как политическое мероприятие — Ирина стремилась противопоставить мятежным схолам и экскувитам новую военную силу[726].

Тем не менее, на наш взгляд, Дж. Хэлдон не в полной мере учитывает сведения созданного в VII в. источника, содержащего краткую биографию римского папы, — «Воспоминание» Феодора Спудея (ранее мы уже обращались к этому источнику). Исследователь сообщает, что когда Мартин, смещенный со своей кафедры, был доставлен в Константинополь, он «был привязан к начальнику стражи, вернее, к главному из палачей» (τοῦ βιγλομαγίστορος ἤγουν τοῦ πρώτου τῶν δημίων συνδεδεμένου)[727]. В дальнейшем Феодор Спудей использует глагол βιγλεύω ('сторожить', 'охранять'[728]) в значении военной охраны, стражи. Рассказывая о крепости Схимарис в Лазике (северо-запад Грузии, в основном земли по течению реки Риони), куда был сослан уже Максим Исповедник, Феодор упоминает начальника данной крепости комита Мистриана, который «охраняет» (βιγλεύων) эту местность «вместе со своими воинами» (μετὰ τῶν ἑαυτοῦ στρατιωτῶν) и часто видит светильники, горящие на могиле Максима Исповедника[729].

Дж. Хэлдон полагает, что конвоировавший Мартина «начальник стражи», о котором говорит Феодор Спудей, был одним из чиновников, подчинявшихся эпарху Константинополя, в его ведении находились виглы — отряды городской стражи, охранявшие ворота и стены Константинополя, а также патрулировавшие городские кварталы, вместе с тем исследователь призывает не путать виглы VII в. с последующей императорской тагмой[730]. Мы же, наоборот, полагаем, что совпадение наименований более чем примечательно и является далеко не случайным — мы рассматриваем виглы середины VII в. как прямых предшественников будущей императорской тагмы. В самом деле, для императрицы Ирины целесообразнее и выгоднее было сформировать новую тагму из уже действующих регулярных и профессиональных войсковых подразделений. А. С. Мохов полагает, что Ирина сформировала кадровый состав тагмы вигл «из стратиотов любой восточной фемы»[731], тем не менее, на наш взгляд, Ирина могла пополнить кадровый состав тагмы новыми рекрутами или опытными воинами из провинций Малой Азии, но основу, ядро, костяк тагмы вигл представляли воины старых подразделений (вигл), существовавших задолго до правления Ирины.

Феофан отмечает, что в августе 786 г. против созыва церковного собора выступило «войско схолариев, экскубиторов и остальных тагм» (ὁ δὲ λαὸς τῶν σχολαρίων τε καὶ ἐξκουβιτόρων καὶ τῶν λοιπῶν ταγμάτων. — Theoph. Chron., p. 461, 1. 20–21). На наш взгляд, фраза «остальные тагмы» (τῶν λοιπῶν ταγμάτων) в плане содержания достаточно четко совпадает с фразой об «остальных войсках» (τῶν λοιπῶν στρατευμάτων) из протоколов VII Вселенского собора, другими словами, под «остальными тагмами» у Феофана следует понимать все войсковые подразделения, кроме тагм схол и экскувитов, которые размещались в византийской столице и входили в состав ее городского гарнизона, не исключено, что среди этих подразделений были и виглы.

Согласно Феофану, подавив мятеж придворной гвардии, Ирина через некоторое время «учредила собственное войско и начальников, преданных ей» (ποιήσασα στρατὸν ἴδιον καὶ ἄρχοντας πειθηνίους αὐτῇ. — Theoph. Chron., p. 462, 1. 17–18). Мы не исключаем, что в состав «собственного войска» Ирины как раз и вошли старые подразделения — виглы, которые размещались в Константинополе еще в середине VII в. Первый достоверно известный командующий тагмой вигл или арифм упоминается у Феофана под 790 г., этот командующий занимал должность друнгария виглы, им был офицер по имени Алексей Мусуле, судя по всему, армянского происхождения (ἀπεστείλε… Ἀλέξιον τὸν σπαθάριον καὶ δρουγγάριον τῆς βίγλας, τὸ ἐπίκλην Μουσουλέμ — «она (Ирина. — Е. М.) отправила… Алексея, спафария и друнгария виглы, по прозвищу Мусуле». — Theoph. Chron., p. 466, 1. 3–5).

В 2004 г. В. Зайбт и А.-К. Вассилиу-Зайбт опубликовали печать, которую они датировали последней четвертью VIII в., в этой печати упоминается друнгарий арифм, т. е. друнгарий виглы. Тот факт, что слово «арифмы» (Ἀριθμοί) в византийском военном лексиконе второй половины VIII–IX в. было синонимом слова «виглы» (βίγλαι), убедительно доказал Дж. Хэлдон еще в 1984 г.[732], соответственно, печать друнгария арифм представляет собой важный и во многом даже уникальный документ — она позволяет уточнить, каким титулом обладал друнгарий виглы в первое десятилетие существования своей должности: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Δαμιανῷ β(ασιλικῷ) σπ(αθαρίῳ) (καὶ) δρ(ουγγαρίῳ) τῶν [ἀ]ρ(ιθμῶν) («Богородица, помоги своему рабу Дамиану, царскому спафарию и друнгарию арифм». — Seibt/Wassiliou-Seibt II, S. 114, no. 92).

Еще одна печать, датированная второй половиной VIII в., подтверждает, что друнгарий виглы обладал титулом царского спафария: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Λέοντι βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ δρουγγαρίῳ τῆς θεοφυλάκτου βασιλικ(ῆ)ς βίγλας («Богородица, помоги своему рабу Льву, царскому спафарию и друнгарию богохранимой царской виглы». — ZV. Vol. I/2, p. 1185–1186, no. 2144a-b). Интересно, что легенда печати содержит официальное наименование тагмы вигл — она называлась «царской виглой», так же как и тагмы схол и экскувитов. Вместе с тем официальное наименование не было общепринятым и обязательным даже в печатях — к примеру, одна печать, датированная 750–850 гг., упоминает друнгария виглы, но уже без прилагательного «царская»: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοδώρῳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ δρουγγαρίῳ τῆς βίγλας («Богородица, помоги своему рабу Феодору, царскому спафарию и друнгарию виглы». — ZV. Vol. I/2, p. 1334, no. 2458).

Судя по всему, тагма вигл или арифм обладала собственным внутренним административным аппаратом, вспомогательным обслуживающим персоналом — об этом свидетельствует печать, в которой упоминаются хартулярии арифмы: Οἱ χαρτουλάριοι τοῦ Ἀριθμοῦ («Хартулярии Арифмы». — Laurent, Orghidan, p. 30, no. 32). Как известно, хартулярии были чиновниками, ответственными за делопроизводство, в основном за хранение документов[733], соответственно, они представляли собой гражданский административный персонал.

По мнению Дж. Хэлдона, в 786 г., помимо схол и экскувитов, в столице присутствовали и другие гвардейские подразделения, которые выступили против созыва церковного собора и восстановления иконопочитания. К числу других подразделений исследователь относит войсковой корпус под названием Νούμερα ('нумеры'), как полагает Дж. Хэлдон, данный войсковой корпус восходит по происхождению к старым цирковым партиям позднеантичной эпохи — знаменитым Венетам и Прасинам, в период императора Юстиниана II (точнее, в первые три года его правления, т. е. в 685–688 гг.) эти партии были преобразованы в регулярное войсковое подразделение, выполнявшее функции внутренней городской стражи, а также частично охранявшее и городские стены Константинополя. Другими словами, по оценке Дж. Хэлдона, группы фанатов, болельщиков на ристаниях колесниц, регулярно собиравшиеся на ипподроме и часто становившиеся источником массовых беспорядков в городе (знаменитые димы), были преобразованы в постоянно действующий войсковой корпус под названием Νούμερα. До середины VIII в., т. е. до правления Константина V (741–775), подразделение Νούμερα вместе с отрядами, охранявшими стены города, подчинялось специально назначенному офицеру в должности комита, а в эпоху Константина V войсковой корпус Νούμερα был подчинен т. н. военной логофесии — военному ведомству центральной администрации, с того времени подразделение Νούμερα находилось под командованием доместика[734].

В целом позиция Дж. Хэлдона косвенным образом подтверждается печатью, датированной VII–VIII вв., она упоминает друнгария нумеры (PmbZ, S. 362, no. 5257: Νικηφόρῳ βασιλικῷ κανδιδάτῳ καὶ δρουγγαρίῳ τοῦ νουμέρου — «Никифору, царскому кандидату и друнгарию нумеры»). Все печати более позднего времени, т. е. IX в., в тексте которых упоминается подразделение Νούμερα, свидетельствуют, что в IX в. данное подразделение находилось под командованием не друнгария, а вышестоящего офицера — доместика (см.: ZV 1758, 1830, 1825, 2137, 2456). Судя по титулу царского кандидата, мы можем предположить, что Никифор был придворным офицером, т. е. он входил в командный состав дворцовой гвардии и, следовательно, само подразделение Νούμερα было органичной частью этой гвардии[735]. Тем не менее в связи с отсутствием более подробных сведений по истории подразделения Νούμερα мы не можем проследить, в каких военных кампаниях принимал участие этот отряд, как произошло повышение его командующего от друнгария к доместику и, самое главное, когда произошли данные преобразования.

Во всяком случае, судя по сведениям сфрагистики и рассмотренных выше нарративных источников, к концу VIII в. в Константинополе размещалась достаточно мощная и эффективная войсковая группировка, которую с полным правом можно назвать придворной армией. Эта армия состояла из трех тагм — схолы, экскувиты и виглы (арифмы), а также подразделения под названием Νούμερα. Очевидно, поскольку в Константинополе присутствовала отдельная полноценная армия, арабский географ Ибн Хордадбех в своем трактате «Книга путей и стран» назвал Константинополь одной из трех провинций, расположенных «по ту сторону залива», имея в виду проливы Босфор и Дарданеллы: «первая провинция Тафила, в которую входит Константинополь»[736]. Согласно арабскому географу, западную границу провинции Тафила представляла собой «стена… длиною в 4 дня пути»[737].

А. Грегуар, первым посвятивший сведениям арабского географа отдельную статью еще в 1952 г., пришел к выводу, что территория, прилегающая к Длинным стенам Константинополя (а именно эту систему оборонительных сооружений имел в виду Ибн Хордадбех), находилась под контролем комита стад, т. е. конюшен — чиновника, ответственного за разведение и содержание лошадей для императорской гвардии и рядовых фемных армий. По мнению А. Грегуара, земли византийской столицы, располагавшиеся вдоль Длинных стен, сами по себе не были фемой в административно-правовом плане, там просто размещались императорские конюшни[738].

А. Пертузи в 1956 г. пришел к примерно схожим выводам — по его мнению, зона между Длинными стенами, построенными еще в эпоху императора Анастасия I (491–518), и стеной, построенной в эпоху Феодосия II (408–455), представляла собой заповедник для царской охоты и одновременно — пастбища для выпаса скота и лошадей из императорских конюшен[739]. Дж. Хэлдон предположил, что арабские географы рассматривали данный регион (квартал) Константинополя как отдельную фему именно в связи с тем, что там размещались различные войсковые подразделения, охранявшие городские стены. Эти подразделения располагались на различных участках Длинных стен через определенные интервалы, друг за другом[740].

Точка зрения Дж. Хэлдона подтверждается сведениями другого арабского географа — Ибн ал-Факиха, который сообщает, что провинция под названием Талайя (is called Talaya) представляет собой «округ ал-Кустантинийи», т. е. Константинополя (which is the district of Al Kustantiniya (Constantinople)). Более того, Ибн ал-Факих передает более точное название той стены, о которой рассказывает и Ибн Хордадбех, он прямо называет ее Макрон Тейхос, т. е. «Длинная стена» (is called Makron Teichos, the meaning of which is «the long wall»)[741]. В своем трактате Ибн ал-Факих все же отразил тот факт, что регион Талайя, или Тафила, который он по традиции называет провинцией, на самом деле представлял собой всего лишь внутренний округ (квартал) Константинополя, главным элементом обороны которого как раз и были Длинные стены, и, конечно же, на различных участках этих стен находились различные гарнизоны, несшие там свою военную службу. Не исключено, что в состав данных гарнизонов входили и группы воинов из подразделения Νούμερα, а также военные отряды, специально созданные и откомандированные для защиты городских стен византийской столицы.

Наконец, четвертая тагма, которую учредил уже в начале IX в. император Никифор I (802–811), — тагма иканатов, самая «молодая» из императорских тагм. Согласно биографии патриарха Игнатия (занимал свою кафедру в 847–858 и в 867–877 гг.), написанной уже в X в. Никитой Пафлагонянином, византийским церковным деятелем, учеником Арефы Кесарийского, «как говорят, в возрасте десяти лет Никита (мирское имя патриарха Игнатия. — Е. М.) был назначен (своим) дедом Никифором главой так называемых иканатов, благодаря которому (т. е. Никифору. — Е. М.) эта должность была учреждена впервые» (Νικήταν δὲ πρῶτον μὲν δεκαέτη τυγχάνοντα, τῶν λεγομένων ἱκανάτων παρὰ Νικηφόρου φασὶ τοῦ πάππου προβεβλῆσθαι, δι' ὅν ἐκεῖνο τὸ πρᾶγμα πρῶτον καταστῆναι. — Nicet. Paphl. Vita Ignatii, PG. Vol. 105, col. 492B). Те же сведения содержит и хроника «Продолжатель Феофана»: «…первоначально, когда Никита был ребенком, он осуществлял власть над иканатами» (καὶ Νικήτας, ὅς πρότερον μὲν παῖς ὢν τὴν τῶν ἱκανάτων διεῖπεν ἀρχὴν. — Theoph. Cont. I. 10, ed. M. Featherstone, J. S. Codoñer, CFHB 53, p. 32, 1. 11–12)[742]. В т. н. Хронике 811 г., опубликованной в 1965 г. И. Дуйчевым (по его имени она носит также и другое название — фрагмент Дуйчева), утверждается, что император Никифор I, в 811 г. выступивший в поход против болгар, взял с собой «детей начальников в возрасте от пятнадцати лет и выше, которых он преобразовал в свиту своего сына и переименовал их в иканатов» (καὶ τῶν ἀρχόντων τὰ τέκνα ἀπὸ δεκαπέντε τυγχάνοντα ἐτῶν καὶ ἐπάνω, οὒς καὶ ἐποίησεν ἑταιρείαν τοῦ υἱοῦ αὐτοῦ, ἐπονομάσας αὐτοὺς ἱκανάτους)[743].

Само слово (прилагательное) ἱκανάται обозначало 'сильные', 'способные', 'умелые', этим названием Никифор, очевидно, стремился подчеркнуть хорошую физическую подготовку и боевые качества юношей, зачисленных в тагму иканатов. Как предположил Дж. Хэлдон, изначально тагма иканатов представляла собой «учебное» войсковое подразделение (a cadet regiment), в котором проходили боевую подготовку и обучение сыновья офицеров императорской армии[744]. С небольшими изменениями трактовку Дж. Хэлдона поддержал и А. Саввидис — по его мнению, в этой тагме служили сыновья офицеров других войсковых подразделений[745]. Не так давно на основании Хроники 811 г. А. С. Мохов пришел к выводу, что тагма иканатов состояла преимущественно из детей «знатных столичных семей»[746].

Дж. Хэлдон датировал создание тагмы иканатов 809 г., А. Саввидис — 808–809 или 810–811 гг.[747], естественно, мы не оспариваем эту датировку, но у нас возникает вполне закономерный вопрос: каких «начальников» (ἀρχόντες) имеет в виду Хроника 811 г., другими словами, какие офицеры отправляли своих сыновей в тагму иканатов для приобретения ценного боевого опыта? Для ответа на этот вопрос мы хотели бы обратиться к сведениям небольшого текста, который в 1985 г. опубликовал Б. Флюзен, в одной из греческих рукописей Патриаршей библиотеки в Иерусалиме обнаруживший этот текст и датировавший его рубежом XI и XII вв.[748] Б. Флюзен идентифицировал этот ново-найденный текст как фрагмент не сохранившейся полностью биографии Никиты Пафлагонянина, того самого, который написал «Жизнь Игнатия». По мнению Б. Флюзена, текст Жития был создан после 944 г. одним из учеников Никиты Пафлагонянина[749].

Сам текст повествует о нескольких эпизодах из жизни императора Льва VI Мудрого (886–912) и его взаимоотношениях с патриархом Евфимием (занимал свою кафедру с 907 по 912 г.). В одной из глав этого Жития содержится рассказ о том, как в 908 г. Лев VI Мудрый провозгласил Константина (будущий император Константин VII Багрянородный), своего сына от брака с Зоей Карбонопсиной[750], официальным соправителем. Со слов автора текста, предварительно Лев VI «созвал всех начальников фем и тагм» (καὶ πάντας καὶ τῶν θεμάτων ἄρχοντας καὶ τῶν ταγμάτων κεκρ[οτ]ηκώς)[751].

На наш взгляд, цитированный пассаж позволяет прояснить, кого имел в виду автор Хроники 811 г. под словом «начальники» (ἀρχόντες). Поскольку данное наименование в равной мере применялось к командному составу как фем, так и императорских тагм, вполне логично предположить, что «начальниками», отправлявшими своих сыновей на службу в тагму иканатов, были офицеры, командовавшие тагмами, — доместики, топотириты, друнгарий. В самом деле, поскольку тагма иканатов определенно входила в состав императорской гвардии и ее воины были частью личного полевого (походного) эскорта ближайших родственников императора, вполне закономерно, что офицеры остальных тагм (схолы, экскувиты, виглы/арифмы) отправляли своих сыновей в тагму иканатов для обучения и получения боевого опыта. Очевидно, создавая тагму иканатов, Никифор I планировал, что в будущем воины, прошедшие службу в этой тагме, получат командные должности уже в более старых тагмах, т. е. в схолах, экскувитах и виглах.

Касательно же командного состава самой тагмы иканатов печати, датированные IX в., свидетельствуют, что данную тагму возглавлял доместик в ранге спафария/протоспафария: 1) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Βάρδᾳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἱκανάτων («Богородица, помоги своему рабу Варде, царскому спафарию и доместику Иканатов». — ZV. Vol. I/2, p. 1005, no. 1757); 2) Ἰωάννῃ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἱκανάτων («Иоанну, царскому протоспафарию и доместику Иканатов». — PmbZ, S. 315, no. 3156); 3) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Μιχαὴλ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν (Ἱ)κανάτων («Богородица, помоги своему рабу Михаилу, царскому прото-спафарию и доместику Иканатов». — ZV. Vol. I/2, p. 1211, no. 2194); 4) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ ……ῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἱκανάτων («Богородица, помоги своему рабу… царскому протоспафарию и доместику Иканатов». — ZV. Vol. I/3, p. 1792–1793, no. 3226); 5) …καὶ δομεστίκῳ τῶν Ἱκανάτων («…и доместику Иканатов». — PmbZ, S. 640, no. 11942).

Наконец, еще один важный вопрос, к которому мы хотели бы обратиться в рамках данного параграфа, — численность императорских (дворцовых) тагм в VIII–IX вв. Применительно к данному сюжету в первую очередь следует рассмотреть сведения арабского географа Кудамы ибн Джафара, чьи сообщения об административно-территориальной организации Византии мы уже рассматривали ранее. Еще в 1978 г. Дж. Хэлдон показал, что, перечисляя войсковые подразделения Константинополя, Ибн Кудама, в свою очередь, опирался на сведения двух источников — один был написан в период между 786–787 и 809 гг., из него арабский географ позаимствовал рассказ о конных подразделениях византийской столицы, в то время как другой источник, значительно более ранний, был составлен между 685–695 (первый этап правления Юстиниана II) и 718 гг., т. е. даже до эпохи Константина V. По мнению Дж. Хэлдона, из сведений второго, более раннего источника Ибн Кудама позаимствовал рассказ о войсковой группировке Оптиматов[752].

Для удобства позволим себе процитировать интересующие нас строки из фрагмента трактата Ибн Кудамы: «Что касается численности армии, то те, кто находятся в Константинополе, резиденции царя, насчитывают 24 000 человек, из которых 16 000 — всадники и 8000 — пехотинцы. Всадники разделены на четыре подразделения. Первое, численностью 4000 человек — это Схоларии… Второе подразделение, в равной мере численностью 4000 человек, носит имя Таксис. Третье, Экскувиты, в равной мере 4000 человек… Четвертое, Скутарии, также насчитывает 4000 человек… Пехотинцы образуют два подразделения, каждое по 4000 человек, одно называется Оптиматы, другое — Нумеры» (Quant au nombre des armées, celle de qui se trouve à Constantinople, la résidence du roi, compte 24,000 hommes, don't 16,000 cavaliers et 8000 fantassins. Les cavaliers sont divisés en quatre corps. Le premier, fort de 4000 hommes, est celui des Scholarioi… Le deuxième corps, fort également de 4000 hommes, porte le nom de Taxis. Le troisième, les Exkoubites, également de 4000 hommes… Le quatrième, les Skoutarioi, comptant aussi 4000 hommes… Les fantassins forment deux corps, chacun de 4000 hommes, l'un appelé Optimates, l'autre Noumera)[753].

Вслед за Г. Гельцером Дж. Хэлдон отождествил подразделение под названием Таксис (Taxis) с отрядами, охранявшими стены Константинополя (т. н. αἱ τειχίσται)[754], мы согласны с позицией исследователя. Не вызывает особых затруднений идентификация и первых двух «конных» (по терминологии Ибн Кудамы) подразделений — Схолариев и Экскувитов, здесь арабский географ, конечно же, имел в виду соответствующие императорские тагмы.

Более дискуссионный вопрос — идентификация скутариев, о которых говорит Ибн Кудама. Как известно, слово «скутарий» — латинского происхождения (scutarius), буквально оно обозначает «щитоносец», в военном лексиконе поздней Римской империи так называли несколько дворцовых схол и определенную группу элитных войсковых подразделений, которые входили в состав экспедиционных армий. Тем не менее вслед за Г. Гельцером Дж. Хэлдон идентифицировал скутариев из трактата Ибн Кудамы как федератов[755]. Этой же трактовке следует и Р. Шарф — по его мнению, наименование четвертого войскового подразделения, упоминаемого у Ибн Кудамы, следует читать как «Федераты» (Kendaratiyyin)[756].

На наш взгляд, данная трактовка противоречит сведениям других, собственно византийских источников — в «Тактиконе Успенского» турмарх федератов упоминается прямо перед турмархом Ликаонии (см. пункт 5.1 § 5 данной главы), этот факт свидетельствует о том, что войсковой корпус федератов размещался не в Константинополе, а в пределах фемы Анатолик, в состав которой как раз и входила территория Ликаонии. Следовательно, крайне маловероятно, что скутарии из трактата Ибн Кудамы представляли собой войсковой корпус федератов. С учетом материала, рассмотренного ранее (сведения трактата Феодора Спудея «Воспоминание»), можно предположить, что под скутариями Ибн Кудама, скорее всего, имел в виду виглы — старые войсковые подразделения, отряды внутренней городской патрульной стражи, существовавшие уже в середине VII в.

Другой арабский автор, Ибн Хордадбех, отмечает, что гарнизон Константинополя «насчитывает 4000 конных и 4000 пехотинцев», в одной из глав своего труда географ повторяет, что «Гарнизон, расположенный у ворот царского [дворца], состоит из 4000 конных и 4000 пеших»[757]. Следовательно, сопоставив данные Ибн Кудамы и Ибн Хордадбеха, мы можем заключить, что к периоду от 838 по 842–843 гг., т. е. к эпохе, которую отразил в своем трактате Ибн Хордадбех, численность императорских тагм серьезно понизилась по сравнению с рубежом VIII и IX вв. К началу IX в. тагмы схол, экскувитов и виглы насчитывали по 4000 человек в каждой, а с 838 по 842–843 гг. уже все три тагмы, вместе взятые, составляли в сумме 8000 человек, т. е. к середине IX в. каждая из этих тагм приблизительно насчитывала чуть больше 2500 человек.

По подсчетам Дж. Хэлдона, сопоставившего материалы ΙΧ в. с источниками по более позднему периоду (X в., главным образом это трактат Константина VII Багрянородного «О церемониях византийского двора»), к концу IX в. тагма иканатов (не упоминается у Ибн Кудамы и Ибн Хордадбеха) насчитывала 456 человек, численность экскувитов варьировалась от 700 до 900 человек, а тагма схол включала в себя около 400 человек[758]. Вместе с тем к сведениям арабских географов, перечисленным выше (единственные источники по IX в., точно сообщающие численность дворцовых гвардейских подразделений Константинополя в период VIII–IX вв.), мы хотели бы добавить сведения еще одного источника, на этот раз непосредственно греческого. В 2013 г. А. С. Мохов привлек внимание к важному и интересному источнику[759], который ранее не привлекался для изучения численности императорских тагм — мы имеем в виду Житие Иоанна Готского (родился до 754 г., умер между 792 и 804–805 гг.)[760], епископа города Мангуп в Крыму, этот город был центром Готской епархии Константинопольского патриархата, располагавшейся на юго-западе Крыма.

Как определила М.-Ф. Озепи, подготовившая последнее по времени критическое издание текста, биография Иоанна Готского была написана в 820-е гг., в любом случае после 815 г.[761] Как сообщает автор Жития, когда патриарх Тарасий и императрица Ирина созвали всех епископов на церковный собор, в церковь Святых Апостолов «прибыло множество схолариев с ножами и дубинками» (ἐπελθοῦσα ἡ τῶν σχολαρίων πληθὺς μετὰ μαχαιρῶν καὶ ξύλων), они стали угрожать собравшимся, но в итоге «были изгнаны вместе с женами и детьми в количестве около шести тысяч» (καὶ ἐξορίζονται σὺν γυναίκων καὶ τέκνων περὶ τὰς ἓξ χιλιάδας)[762]. Несмотря на то, что в Житии упоминаются только схоларии, мы можем включить в число 6000 воинов, изгнанных из Константинополя, и экскувитов, поскольку все другие источники, и прежде всего протоколы самого VII Вселенского собора, четко сообщают о схолариях и экскувитах, поднявших мятеж в столице.

Соответственно, 6000 воинов — это те самые схоларии и экскувиты, которые были уволены со службы и отправлены обратно в свои родные провинции императрицей Ириной в наказание за участие в мятеже[763]. Если мы сопоставим сведения Жития Иоанна Готского с данными Ибн Кудамы, то можем заключить, что до 786 г., когда произошел мятеж, схолы и экскувиты насчитывали намного больше воинов, чем после этой даты. В самом деле, Ибн Ку-дама говорит, что схоларии и экскувиты насчитывали по 4000 человек, следовательно, данные подразделения обладали такой численностью кадрового состава уже после 786 г., т. е. после массового увольнения мятежных воинов. А значит, Ирина уволила со службы примерно 3000 схолариев и 3000 экскувитов, оставив в данных тагмах только по 4000 человек в каждой[764]. В итоге благодаря проведенным расчетам мы получаем, что до 786 г. тагмы схол и экскувитов насчитывали по 7000 человек в каждой, т. е. в общей сумме составляли небольшую полевую войсковую группировку в 14 000 человек.