На основании печатей, упоминающих слово στρατηγία, К. Цукерман пришел к выводу, что первоначально, в VIII в., именно это слово обозначало военный округ (the στρατηγία of the seals is a territorial unit — «στρατηγία печатей — это территориальная единица»), тогда как позже, в IX в., на смену слову στρατηγία пришло слово θέμα. По мнению К. Цукермана, своим содержанием печати, упоминающие слово στρατηγία, отражают «медленный процесс преобразования больших военных округов в административные единицы» (the slow process of transformation of the major military districts into administrative units) ^[513].

Тем не менее у нас возникают сомнения в том, что в VIII в. слово στρατηγία подразумевало военно-территориальный округ, более того, мы полагаем, что печати с упоминанием данного слова, напротив, своим содержанием опровергают идею о существовании фемных округов в VIII в. На наш взгляд, как и в VII в., в VIII в. старые гражданские провинции продолжали существовать в качестве единственной структуры управления, в то время как войсковые группировки (армии) все еще не приобрели собственного разветвленного административного аппарата, за исключением стратигов и подчинявшихся им офицеров. В связи с этим мы считаем целесообразным рассмотреть две группы печатей — 1) документы, упоминающие слово στρατηγία, и 2) документы, упоминающие некоторые старые армии, сформированные еще в VII в. Для удобства представим тексты (легенды) печатей в виде списка, выстроенного по хронологическому принципу. Начнем с тех печатей, в тексте которых содержится слово στρατηγία:

1) ZV. Vol. I/1, p. 331–332, no. 254: Τῶν βασιλικῶν κομμερκίων στρατ(η)γίας Ἑλλάδος — «Царских торговых пунктов стратигии Эллады» (738–739);

2) ZV. Vol. I/3, Addenda, p. 1955: Τῶν βασιλικῶν κομμερκίων στρατηγίας τῶν Κυβεριοτῶν — «Царских торговых пунктов стратигии Кивериотов» (739–740);

3) ZV. Vol. I/1, p. 339, no. 261: Τῶν βασιλικῶν κομμερκίων στρατ(η)γίας τῶν Θρᾳκ(η)σίων — «Царских торговых пунктов стратигии Фракисиев» (741–742);

4) [Τ]ῶν [β]ασιλικῶν κομμερκίων τῆς στρατιγίας τῶν Θρᾳκισίων — «Царских торговых пунктов стратигии Фракисиев» (744–745) ^[514];

5) Seibt/Zarnitz, S. 66–67, no. 1.3.8: Τῶν βασιλικῶν κομμερκίων τ(ῆς) στρατ(η)γίας τῶν Θρᾳκ(η)σίων· ἰ(νδικτιῶνος) ιδ´ — «Царских торговых пунктов стратигии Фракисиев, 14 индиктион» (745–746);

6) Τῶν βασιλικῶν κομμερκίων τῶν Ἀνατολικῶν· ἰ(νδικτιῶνος) Α´ — «Царских торговых пунктов Анатоликов. Индиктион 1» (732–733) ^[515].

Сейчас мы абсолютно сознательно и намеренно переводим термин κομμέρκιον, встречающийся во всех цитированных печатях, как 'торговый пункт', поскольку он представляет собой греческую транслитерацию латинского термина commercium (во множественном числе — commercia), подразумевавшего именно торговый пункт ^[516]. «Оксфордский византийский словарь» наделяет слово κομμέρκιον двумя значениями: 1) город, где велась специально разрешенная торговля с иностранными купцами, и 2) налоговая пошлина с торговых операций ^[517].

Из исследовательской литературы пока ограничимся только ссылкой на статью К. Штока, который проследил, что в позднеримский период, т. е. в IV–V вв., пункты под названием commercia располагались исключительно в балканских и восточных провинциях империи, главным образом в Нижней Мезии, Малой Скифии, а также в Понте и Египте, большая часть данных пунктов находилась все же в балканских провинциях, на Нижнем Дунае. По мнению К. Штока, функции пунктов под названием commercia заключались в торговле с готами, которые жили вдоль границ Нижней Мезии и Малой Скифии. Благодаря этим пунктам государство четко контролировало характер, направления и объем торговых операций с готами, пункты commercia находились под властью чиновника, занимавшего должность comes commerciorum (комит коммеркий) ^[518].

Вопрос о более точном наборе полномочий коммеркиариев и значении слова κομμέρκιον уже непосредственно в византийскую эпоху мы рассмотрим чуть позже, в равной мере чуть позже обратимся и к проблеме статуса армии Кивирреотов. Касательно же региона под названием Эллада ограничимся пока небольшим замечанием, что данный регион примерно соответствовал территории современной Центральной Греции ^[519].

В рамках данного параграфа мы хотели бы сконцентрировать внимание именно на проблеме значений слова στρατηγία, наша главная цель — ответить на вопрос, подразумевало ли слово στρατηγία военно-территориальный округ, обладало ли оно подобным значением? Ж.-К. Шене предположил, что наименования «Эллада», «Кивирреоты» и «Фракисий» в печатях, где содержится термин στρατηγία, подразумевали именно территориальные округа, тем не менее, по мнению исследователя, сам этот термин относится скорее к власти стратига, к его командным полномочиям, но не к определенной территории. Ж.-К. Шене пришел к выводу, что к 750 г. термин στρατηγία приобрел официальное значение и стал частью византийского административного лексикона, но вплоть до середины VIII в. стратиги никак не были связаны с теми регионами, где размещались войсковые группировки, соответственно, преобразование армий в полноценные административно-территориальные округа завершилось только к началу IX в. ^[520]

Подчеркнем, что печати, упоминающие термин στρατηγία, в силу своей специфики не уточняют, что именно обозначал этот термин и выполнение каких функций его носителем он подразумевал. К сожалению, этот термин не встречается и в официальных законодательных источниках по периоду VII–IX вв. — ни «Воинский закон» (мы обратимся к этому тексту в отдельной, IV главе нашей монографии), ни «Эклога» императоров Льва III Исавра и Константина V, ни новеллы Льва VI Мудрого совершенно не упоминают слово στρατηγία и ничего не говорят о его значении. Тем не менее значительное количество сведений по данному вопросу содержат агиографические источники, созданные в период с VI по XI в. Конечно же, их авторы не были профессиональными военными, но агиографическая литература позволяет хотя бы примерно проследить, каким смыслом слово στρατηγία обладало на уровне повседневного мышления, какой смысл вкладывали в это слово представители церкви, когда сюжет Жития касался взаимоотношений святого с представителями командного состава армии.

Первый по времени источник, к которому мы хотели бы обратиться, тем не менее вряд ли относится к жанру агиографических текстов — он представляет собой биографию философа-неоплатоника Исидора, преподававшего в знаменитой Платоновской академии в Афинах, биография Исидора, сохранившаяся только во фрагментах, была написана около 500 г. его учеником Дамаскием ^[521]. До нас сохранившиеся фрагменты дошли благодаря выпискам византийского патриарха Фотия (IX в.), они содержат сведения не только о жизни самого Исидора, но и о некоторых событиях военно-политической истории Восточной Римской империи, произошедших в течение V в.

В нескольких фрагментах, сохранившихся у Фотия, Дамаский отмечает, что в эпоху правления императора Феодосия, т. е. Феодосия II (408–450), некий Луций, «выполняющий… в Византии власть стратига» (ἐν Βυζαντίῳ τὴν στρατηγίδα ἀρχὴν… κοσμῶν), попытался убить императора, но его попытка оказалась неудачной, и он был уничтожен ^[522]. Составители справочника PRLE I (Lucius 2, p. 692) признали, что Луций мог занимать должность одного из двух презентальных военных магистров (magister militum praesentalis), размещавшихся в Константинополе, т. е. Луций мог командовать одной из двух центральных экспедиционных армий Восточной Римской империи. Тем не менее, по мнению авторов PRLE I, история с Луцием вряд ли выглядит достоверной, поскольку данные события не упоминаются ни в одном из других источников.

Конечно же, достоверность сведений Дамаския может вызывать значительные сомнения, но для нас принципиально важен другой факт — автор (Дамаский), живший определенно во второй половине V – начале VI в. и написавший свой текст на рубеже V и VI вв., использовал слово στρατηγίς в значении «власть стратига» или «должность стратига». Соответственно, мы можем предположить, что на рубеже V и VI вв. в повседневном лексиконе Восточной Римской империи (ранней Византии) для обозначения должности стратига использовалось не только слово στρατηγός, но и слово στρατηγίς, тогда как в последующий период, к началу IX в., слово στρατηγίς поменяло свое значение в связи с появлением нового термина, στρατηγία.

Следующий текст, к которому мы хотели бы обратиться, — т. н. Синодальное письмо трех патриархов (Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского) к императору Феофилу (годы правления: 829–842) о необходимости прекращения гонений на иконы. Данный текст сохранился в большом количестве рукописей, датируемых обширным периодом от рубежа IX и X вв. вплоть до XV в. Г. Гауер предположил, что в своем изначальном виде письмо было составлено весной 836 г. монахами монастыря Святого Саввы в Палестине по поручению патриарха Иерусалимского. По мнению Г. Гауера, первоначально письмо предназначалось исключительно для поместного собора, проходившего в том же году в Иерусалиме, но уже на рубеже IX и X вв. неизвестный автор, предположительно житель Константинополя, переработал и расширил изначальный текст письма, вставив рассуждения об иконах и иконоборчестве, а также сведения о военно-политической истории Византии в VIII–IX вв. Наконец, в XII в. текст претерпел последнюю крупную правку, в результате которой была сокращена догматическая часть и существенно расширена историческая, в этой редакции письмо переписывалось вплоть до XV в. ^[523]

Как сообщает Синодальное письмо, во времена правления императора Феодосия III (715–717) «начальство над армией Анатоликов держал патрикий по имени Сисинний» (τῆς τῶν Ἀνατολικῶν στρατηγίας τὴν ἡγεμονίαν περιέχων πατρίκιος τοὔνομα Σισσίνιος) ^[524]. Мы переводим слово στρατηγία как 'армия', поскольку несколькими главами позже составитель Синодального письма отмечает, что император Лев V Армянин, правивший в 813–820 гг., до своего восшествия на престол занимал должность «стратига провинции Армениаков» (καὶ στρατηγοῦ τῆς τῶν Ἀνατολικῶν ἐπαρχίας) ^[525]. Следовательно, мы видим, что автор четко и недвусмысленно использует для обозначения территории (точнее — военно-территориального округа) слово ἐπαρχία ('провинция'), этот факт дает нам право сделать вывод, что слово στρατηγία, в свою очередь, подразумевало в тексте письма именно армию, но не территорию.

Как справедливо проследил Г. Гауер, автор-составитель Синодального письма многие сюжеты, касающиеся военно-политической истории, позаимствовал из текста хроники Георгия Амартола ^[526]. Действительно, фраза о патрикии Сисиннии практически дословно повторяет фразу из хроники Георгия Амартола (τῶν ἀωατολικῶν στρατηγία τὴν ἡγεμονίαν περιέπων πατρίκιος τοὔνομα Σισίννιος. — Georg. Mon. Chron., ed. C. de Boor, p. 737, 1. 8–9). В современной исследовательской литературе время составления труда Георгия Амартола датируют периодом между 843 и 847 гг. ^[527], соответственно, мы можем предположить, что к середине IX в. слово στρατηγία приобрело значение «армия». Тем не менее в сознании современников данного периода слово στρατηγία уже неразрывно было связано со словом ἐπαρχία — и Георгий Амартол, и следовавший ему автор Синодального письма вполне отчетливо понимали и осознавали связь между армией, войсковой группировкой и той территорией, где дислоцировалась эта группировка.

На наш взгляд, осознание подобной связи было прямым результатом интенсивного развития фемных округов в первой половине IX в., прочного закрепления армий за определенными территориями, когда эти территории приобрели статус административных единиц империи. Интересно, что в более поздней версии письма, составленной уже в XII в., Лев V Армянин назван стратигом фем Анатоликов (στρατηγὸς τῶν Ἀνατολικῶν θεμάτων) ^[528], и изменения в терминологической базе вполне понятны — к XII в. слово θέμα уже прочно вошло в византийский административный лексикон, оно стало, по сути, единственным официальным (подчеркнем — именно официальным!) обозначением крупного военно-территориального округа, заменив более старые варианты, такие, как слово ἐπαρχία.

Тем не менее, если в IX в. слово στρατηγία использовалось для обозначения той или иной армии, какое слово в таком случае подразумевало территорию, находившуюся под властью стратига? Обратимся к написанной придворным чиновником и писателем Никитой Магистром биографии монахини Феоктисты родом с острова Лесбос, жившей на острове Парос в Эгейском море. В исследовательской литературе полагают, что Никита составил биографию Феоктисты в начале X в.[529] Рассказывая о своем участии в морской экспедиции против арабов, проведенной в 910 г. ^[530] у берегов острова Крит, Никита упоминает и восхваляет некоего Имерия, командующего этой экспедицией. В рамках своего рассказа Никита высказывает пожелания, «чтобы его (т. е. Имерия. — Е. М.) командование, достойное многочисленных хвалебных речей, не считалось второстепенным делом» (ἵνα μὴ τὸ πολλῶν ἐγκωμίων ἄξιον τῆς στρατηγίας ἐκείνου πάρεργον ποιησάμενος. — Vita S. Theoctistae Lesbiae, 2) ^[531]. При этом Никита отмечает, что вместе с Имерием он «выполнил решительное командование» (προβιβαζόμενος εἰς τὸ πρακτικὸν τῆς στρατηγίας. — Vita S. Theoctistae Lesbiae, 2) ^[532].

Несомненно, под словом στρατηγία в этом тексте мы можем понимать и саму военную экспедицию, т. е. совокупность боевых действий. Но поскольку Никита говорит именно о командующем, Имерии, которому было поручено возглавить экспедицию и провести сражения с арабами, мы полагаем, что логичнее рассматривать слово στρατηγία как обозначение самой власти стратига, его командных полномочий, поэтому переводим данное слово как «командование».

Другой источник, упоминающий слово στρατηγία применительно к событиям IX в., — «Жизнь Михаила Малина», игумена монастыря Кимина (Kyminas) в Вифинии, вблизи города Пруса (современная Бурса на северо-западе Турции, сам Михаил жил в 894–961 гг.) ^[533]. Автор данного текста сообщает, что дед Михаила, Евстафий Малин, «приобрел великую славу среди патрикиев и славно отличился в военном командовании» (τὸν ἐν πατρικίοις μέγα κτησάμενος ὄνομα καὶ ἐν στρατηγίαις περιφανῶς διαπρέψαντα) ^[534]. Учитывая, что Евстафий родился предположительно около 845 г. (см.: PmbZ, S. 562–563, no. 1788), а его внук Михаил — в 894 г., мы можем предположить, что Евстафий занимал свою должность (или должности) во второй половине IX в.

Слово στρατηγία в тексте Жития определенно подразумевало командную должность, и, судя по всему, Евстафий занимал должность стратига — об этом говорит титул патрикия, которым он обладал, поскольку среди военных чиновников столь высокий титул носили только стратиги региональных армий или фем. Можно предположить, что Евстафий последовательно командовал армиями в нескольких фемах, неслучайно автор Жития упоминает слово στρατηγία во множественном числе, но для нас принципиально важен другой момент — текст Жития подразумевает под данным словом именно военные командные полномочия как таковые, но не территорию, где командующий осуществлял свою власть.

Еще один текст, на этот раз законодательный, отражающий реалии уже X в., — новелла императора Романа I Лакапина (годы правления: 920–944), запрещающая насильственный захват крестьянских земель крупными чиновниками, как гражданскими, так и военными. В ней предельно четко перечисляются чиновники, допускавшие подобные злоупотребления, и упоминаются те, «кто наделен военной или гражданской властью или военными рангами» (τῶν ἀρχαῖς ἢ στρατηγίαις ἢ πολιτικοῖς ἢ στρατιωτικοῖς ἀξιώμασι τετιμημένων) ^[535]. Соответственно, на основании официального законодательства, т. е. административного, делопроизводственного лексикона империи первой половины X в., мы можем проследить, что государство совершенно четко осознавало связь между словами ἀρχή ('власть') и στρατηγία. Другими словами, новелла Романа I Лакапина неопровержимо свидетельствует, что в первой половине X в., как и в IX в., слово στρατηγία подразумевало именно военную власть, т. е. совокупность командных полномочий, связанных с армией, фактически — должность стратига либо любую другую командную должность в армии. Но в то же время в новелле четко дано понять, что слово στρατηγία не обозначало территорию, где действовал (командовал) стратиг или любой другой военный чиновник, в тексте нет аргументов в пользу какой-либо смысловой связи между словом στρατηγία и территорией (регионом, землями, областью), где находились военные чиновники.

Следующий текст, к которому мы хотели бы обратиться, — биография Афанасия Афонского, знаменитого основателя Афонской лавры, жившего в период с 925–930 гг. по 1001 г.[536] До нас дошли две версии Жития, Vita A и Vita B, согласно условному обозначению издателя текстов, Ж. Норе. Оба документа, по мнению исследователя, были написаны после смерти Афанасия, в данном случае Vita A — до смерти императора Василия II (т. е. до 15 декабря 1025 г.), а Vita B — между 1050 и 1150 гг., т. е. спустя большой промежуток времени после смерти этого императора ^[537]. Для нас важна отражающая лексикон XI–XII вв. вторая версия Жития, Vita B, поскольку в ней упоминается анонимный стратиг фемы под названием «Эгейское море», вместе с которым Афанасий сначала отправился на остров Лесбос, а затем прибыл и на гору Афон в Греции. В версии B территория, которой командовал этот стратиг (архипелаги Киклады и Спорады в Эгейском море, включая и такие острова, как Лесбос, Хиос и Лемнос, сама фема была создана в середине IX в. ^[538]), называется словом στρατηγίς, в средневизантийском лексиконе обозначавшим область, регион, находившийся под командованием стратига[539] (Ὁ δὲ γε στρατηγὸς ἐκεῖνος, τὴν τοῦ Αἰγαίου πελάγους στρατηγίδα ἐγχειρισθεὶς — «Тот стратиг, которому была передана (под управление) область Эгейского моря». — Vita B, 8) ^[540].

Данный текст совершенно четко свидетельствует, что в XI–XII вв. в повседневном лексиконе Византии слово στρατηγίς активно использовалось для обозначения территории, находившейся под властью стратига, в этом смысле, сопоставив сведения «Жизни Афанасия Афонского» с биографией философа-неоплатоника Исидора, написанной на рубеже V и VI вв., мы можем заключить, что с рубежа V и VI вв. и до XI–XII вв. слово στρατηγίς претерпело существенную эволюцию в своем содержании. Биография Исидора подразумевает под этим словом саму власть стратига (в период жизни Исидора — власть одного из двух презентальных военных магистров), набор его командных полномочий, в то время как в XI–XII вв. слово στρατηγίς обозначало именно территорию, которой управлял стратиг. На наш взгляд, подобная эволюция произошла в связи с тем, что в IX–X вв. командные полномочия стратига и сама должность стратига стали обозначаться с помощью слова στρατηγία, именно это слово вошло в повседневный лексикон и литературный язык византийцев, его использовали при изложении сведений о стратигах и их командовании во время тех или иных боевых действий, не исключено, что этим словом обозначались и такие понятия, как «военная экспедиция», «военный поход».

Вместе с тем подчеркнем, что в X в. территория, управляемая стратигом, в повседневном языке Византии все же обозначалась словом θέμα, но не словом στρατηγίς — к примеру, в биографии Павла Латрийского, основателя и игумена Столпной лавры на горе Латрос в Малой Азии (историческая область Кария, в византийский период входила в состав фемы Фракисий на западе Малой Азии), содержится история о том, как Павел помог нескольким крестьянам из окрестных деревень, несправедливо обвиненным в различных преступлениях, избежать наказания. Автор Жития называет территорию, где жили эти крестьяне, фемой Фракисиев: Τῷ δικαζόντι ἐν τούτῳ φημὶ τῷ θέματι ὅπερ συνειθισμένον ὀνομάζειν τῶν Θρᾳκησίων χωρῖτοι τινες ὡς ἀπειθεῖς, ὡς θρασύτατοι, ὡς ἐπιθετικοὶ διεβλήθησαν («Я говорю, что в той феме, которую по обычаю называют Фракисиями, некоторые крестьяне предстали перед судьей по обвинению в неповиновении, в дерзости и в нападении». — Vita S. Pauli iunioris, 50) ^[541]. В исследовательской литературе время составления текста датируют второй половиной X в., точнее — периодом после 955 г., когда умер Петр Латрийский ^[542]. Соответственно, на примере биографии Петра Латрийского мы можем убедиться, что во второй половине X в. слово θέμα вошло не только в византийский административный, но и в повседневный лексикон, более того, это слово стало частью и литературного языка Византии.

Судя по всему, в XI–XII вв. слово θέμα потеряло свою «монополию» на передачу такого значения, как «военный округ», «область», «территория» — теперь, наряду со словом θέμα, различные авторы использовали и слово στρατηγίς. Судя по сведениям агиографических источников, впоследствии, в XIII в., слово στρατηγίς постепенно начало заменять и даже вытеснять слово θέμα. В частности, в биографии святой Евфросины, жившей во второй половине IX в.[543] в Пелопоннесе, содержится сообщение о том, что ее отец занимал должность стратига этого региона, в тексте используется именно слово στρατηγίς (τὸν πατέρα τῆς μακαρίας τὴν τοῦ Πέλοπος (νῆσον) πᾶσαν ἐγχειρισθῆναι, τὴν στρατηγίδα περιεζωσμένον ἀρχήν — «отец блаженной получил весь Пелопоннес, на него была возложена власть над областью». — Vita S. Euphrosynae, 3) ^[544]. Издатели Жития датировали время составления текста периодом 1295–1320 гг., по их мнению, автором Жития был Никифор Каллист, поздневизантийский церковный историк ^[545]. Соответственно, с учетом данной точки зрения, мы можем прийти к выводу, что в XIII–XIV вв. слово στρατηγίς вполне активно использовалось в значении 'округ', 'территория', 'регион', в то время как слово θέμα, очевидно, постепенно выходило из употребления.

Таким образом, на основе рассмотренных выше агиографических источников мы можем прийти к выводу, что в IX в. и на рубеже IX и X вв. слово στρατηγία подразумевало армию, войсковую группировку, а в течение X в. приобрело более узкое значение — им стали обозначать военное командование, командные полномочия или просто должность стратига, в некоторых случаях — военную кампанию, экспедицию, совокупность боевых действий. До X в., судя по всему, командные полномочия стратига обозначались словом στρατηγίς. В том же, X в. другое слово — θέμα, использовавшееся в языке делопроизводства, перешло и в повседневный и литературный язык империи, это слово обозначало территорию, находившуюся под властью стратига. В XI–XII вв. в повседневный лексикон Византии вновь вошло слово στρατηγίς — как и слово θέμα, теперь оно подразумевало регион, который подчинялся стратигу. Судя по всему, в XI–XII вв. слова στρατηγίς и θέμα сосуществовали и использовались параллельно, но в XIII–XIV вв. слово θέμα постепенно вышло из употребления и его полностью заменило слово στρατηγίς. Для удобства сведем все полученные данные в таблицу (табл. 1).

Таблица 1

Термины στρατηγία, θέμα и στρατηγίς: эволюция содержания и взаимосвязи

Следовательно, мы полагаем, что в VIII в., когда в печатях впервые стало упоминаться слово στρατηγία, оно обозначало не территорию, как полагает К. Цукерман, а армию, войсковую группировку, которая была распределена по различным провинциям. На наш взгляд, поскольку в IX в. слово στρατηγία подразумевало именно армию, можно предположить, что и в предшествующем столетии, т. е. в VIII в., оно обладало тем же значением, тем более что в печатях слово στρατηγία всегда упоминалось вместе с наименованиями различных армий. Возникает вопрос — как войсковые группировки Византии размещались территориально, как они были распределены по своим регионам.