Ранее мы сознательно разграничивали понятия «армия» и «фема», оставляя в стороне вопрос о фемах как о военно-территориальных округах и рассматривая только армии как войсковые группировки. Вопрос о значении слова θέμα ('фема') и времени возникновения самих фемных округов представляет собой одну из самых сложных и дискуссионных проблем истории византийской государственности, поскольку, к сожалению, на сегодня еще не найден такой источник, который давал бы точное определение слова «фема».

Соответственно, в связи с отсутствием точных определений в самих источниках, по данному вопросу нет единства мнений и в исследовательской литературе. Для примера обратимся в первую очередь к общим трудам по истории Византии, изданным за последние полвека. Г. Острогорский в своем стандартном и базовом труде «История византийского государства», который на долгие годы, особенно с 1963 г., когда вышло в свет его третье издание, стал настольной книгой для исследователей-византинистов, определяет фему как «военный округ» (Militärbezirke), но в то же время прославленный византинист очень точно и верно, на наш взгляд, подчеркнул, что «слово фема (θέμα) подразумевало войсковую группу, и затем оно было перенесено на новые военные округа» (Das Wort Thema (θέμα) bedeutete ein Armeekorps und wurde dann auf die neuen Militärbezirke übertragen, подчеркивание наше. — Е. М.) ^[489].

В 2006 г. Ж.-Кл. Шене пришел к выводу, что фемы представляли собой «округа, где создавались группы армий» (Les circonscriptions, où se recrutèrent les corps d'armée), эти округа, по мнению исследователя, «формировали новые кадры провинциальной администрации» (formèrent les nouveaux cadres de l'administration provinciale) ^[490]. Как полагает Ж.-Кл. Шене, ко времени издания письма Юстиниана II, т. е. к 687 г., «будущие фемы все еще были группами армий» (les futurs thèmes sont encore des corps d'armée), «но территория, где набирались их (т. е. армий. — Е. М.) воины, постепенно приобрела имя войск, которые там располагались» (mais la zone où ils recrutaient leurs combattants prit progressivement le nom de la troupe qui y stationnait). Исследователь прослеживает длительный процесс формирования и эволюции фемных структур управления. По его мнению, первоначально «это были только военные округа, и гражданская администрация всегда действовала в рамках традиционных провинций… вплоть до второй половины IX в., когда фемная территория стала единственным административным термином» (ces circonscriptions n'ont qu'un caractère militaire et l'administration civile est toujours exercée dans le cadre des province traditionnelles… jusque dans la première moitié du IX^e siècle, lorsque le thème territoire devient la seule référence administrative) ^[491].

Современная англоязычная литература (мы имеем в виду общие труды справочного характера) в лице Дж. Хэлдона и Э. Лоута в равной мере признает неразрывную и органичную связь старых провинций, существовавших еще со времен Римской империи, с фемными округами, а также связь армий с теми регионами, где они размещались. Для примера приведем такие утверждения, как «провинции эволюционировали в военные регионы, известные в IX в. как themata» (provinces evolved into military regions, known by the ninth century as themata, Дж. Хэлдон) или «армия была разделена на группы под названием фемы, расположенные в провинциях, которые также назывались фемами (themata), каждая под командованием стратига» (army devided into divisions called themes, based in provinces also called themes (themata), each under the command of a stratēgos) ^[492].

Таким образом, и во времена Г. Острогорского, и сегодня византинисты признают тезис о том, что первоначально в Византии существовали только армии (региональные войсковые группировки), которые впоследствии, претерпев ряд серьезных политико-административных преобразований, стали фемами, т. е. военно-территориальными округами со своими особыми структурами управления. Процесс преобразования армий в фемы рассматривается на основе многочисленных документов, прежде всего печатей, тем не менее в специальной исследовательской литературе, посвященной уже отдельным аспектам этого процесса, не было и нет единства мнений по вопросу о времени возникновения фемных округов и о периодизации самого процесса преобразования армий в фемы. В исследовательской литературе до сих пор идут активные дискуссии по вопросу о развитии фемного строя, о его характерных признаках и связи с процессом гражданского управления в Византии. Ввиду этого мы позволим себе в общих чертах изложить основные этапы дискуссий в предшествующей литературе, чтобы затем перейти к обзору новейших исследований по учреждению и становлению фемного строя.

Сразу оговоримся — в изложении этой дискуссии мы хотели бы акцентировать внимание не столько на теориях, сколько на той источниковой базе, которая послужила основой для теорий, т. е. мы хотели бы проследить и показать, как менялась и постепенно расширялась источниковая база — комплекс источников по развитию фемного строя. Несомненно, здесь следует начать с трудов «отцов-основателей» данной темы, а именно с работ Ш. Диля и Г. Гельцера, которые первыми поставили вопрос об истоках и характере византийского фемного строя. Обратившись к нарративным и публицистическим источникам (труды Феофана и патриарха Никифора, а также трактаты Константина VII Багрянородного), но вместе с тем рассмотрев и весьма скудный на тот момент сфрагистический материал (по каталогу Г. Шлюмберже, изданному в 1884 г.), в 1896 г. Ш. Диль пришел к выводу, что первоначально фемы представляли собой именно армии, войсковые группировки, впоследствии же названия группировок послужили официальными наименованиями для регионов, где размещались армии. По мнению Ш. Диля, в ходе довольно длительной эволюции старые провинции объединялись под властью стратигов и тем самым группировались в новые территориальные единицы — фемы ^[493].

Г. Гельцер в своей книге 1899 г., также посвященной становлению византийского фемного строя, пришел к выводу, что формирование полноценных фемных округов произошло в период правления императора Льва III Исавра (717–741). По мнению исследователя, именно в этот период старые военные округа были преобразованы в «гражданские провинции» (Civilprovinzen), а стратиги получили статус наместников провинций ^[494]. Особенность книги Г. Гельцера, на наш взгляд, заключается в том, что он привлек практически все известные на тот момент нарративные и публицистические источники, от «Хронографии» Феофана до письма Юстиниана II (включая, кстати, и достаточно редкие для того времени агиографические тексты, например, «Чудеса святого Димитрия» (Фессалоникийского)), а также трактаты арабских географов Ибн Кудамы и Ибн Хордадбеха, которые до Г. Гельцера совершенно не рассматривались как источники по византийской военной организации. Тем не менее исследователь практически не обращался к данным сфрагистики, на тот момент уже введенным в научный оборот благодаря нескольким каталогам византийских печатей.

Более того, Г. Гельцер, как мы полагаем, некритически воспринимал сведения трактата Константина VII Багрянородного «О фемах», который утверждал, что первые фемы были созданы императором Ираклием. На основании трактата «О фемах» Г. Гельцер пришел к выводу, что фемные военные округа восходят по происхождению именно к эпохе Ираклия ^[495]. В последующей историографии книга Г. Гельцера неоднократно вызывала критику, но эта критика, что вполне естественно, не затрагивала источниковедческих аспектов его работы, поскольку вплоть до начала 1970-х гг., когда был опубликован двухтомный каталог печатей из коллекции Г. Закоса, круг источников по византийской фемной организации — нарративные и публицистические источники — в основном оставался неизменным.

Примерно через два десятилетия после книги Г. Гельцера, в 1920 г., вышла в свет статья Э. Штайна, который, вопреки позиции Г. Гельцера, пришел к выводу, что фемные округа изначально, с момента своего создания, уже были и военными и гражданскими единицами управления, фемные стратиги обладали не только военной, но и гражданской властью, им подчинялась вся гражданская администрация в пределах той или иной фемы. По мнению Э. Штайна, фемы как военно-административные округа, где стратиги выполняли полномочия и гражданских наместников, были учреждены непосредственно в эпоху Ираклия, исследователь считает возникновение подобных структур управления результатом плановой административной реформы Ираклия ^[496].

На наш взгляд, вплоть до 1952 г. дальнейшие разработка и изучение этой темы не получали существенного развития, в исследовательской литературе не высказывалось каких-либо принципиально новых теорий или точек зрения относительно возникновения фемного строя, но в 1952 г. А. Пертузи подготовил и выпустил в свет критическое издание трактата Константина VII Багрянородного «О фемах», с того времени дискуссия о фемах вышла на новый уровень. В комментарии к тексту трактата А. Пертузи пришел к выводу, что вплоть до 667–680 гг. в Византии не существовало фемных округов в смысле военно-административных единиц управления, вместо них были всего лишь армии, войсковые группировки, такие как Армениак, Анатолик, Опсикий и Фракисий. Соответственно, по мнению А. Пертузи, Ираклий не может рассматриваться как создатель фемных структур управления, такие округа были учреждены позднее, в эпоху уже императора Константина IV ^[497].

В том же, 1952 г. Н. Бейнс поддержал трактовку А. Пертузи и подчеркнул, что 1) фемный строй возник только при наследниках Ираклия, но не при самом Ираклии, 2) Феофан, упоминая слово θέμα ('фема'), использует административную лексику своего времени, т. е. начала IX в., но не терминологию VII–VIII вв., более того, 3) Н. Бейнс задает вопрос — если фемы действительно были созданы в Малой Азии в 622 г., т. е. до решающего персидского похода Ираклия, то каким образом персы оставались в Малой Азии вплоть до 626 г.? ^[498]

В 1953 г. Г. Острогорский выступил против позиции А. Пертузи и Н. Бейнса — возражения исследователя касались главным образом пассажей «Хронографии» Феофана. Г. Острогорский отметил, что поскольку Феофан всего лишь дословно копировал свои источники, слово «фема», неоднократно упоминаемое в тексте Феофана, представляет собой не лексикон IX в., а термин, который использовался уже в VII в., Феофан позаимствовал данное слово из источника, написанного непосредственно в VII в. и повествующего о событиях VII в. По мнению Г. Острогорского, создание фем как территориальных округов восходит к правлению Ираклия, точнее, к периоду до 622 г., уже тогда Ираклий учредил в Малой Азии новые административные единицы управления ^[499].

В том же, 1953 г. в своей небольшой статье В. Энсслин обратил внимание на пассаж из «Стратегикона» псевдо-Маврикия, написанного на рубеже VI и VII вв., где упоминается слово θέμα, но исключительно в смысле войскового корпуса, войскового подразделения. По мнению В. Энсслина, Ираклий не создавал войсковые группировки, которые легли в основу фемных округов, многие из этих группировок, например Опсикий, существовали уже задолго до Ираклия. Реформы же Ираклия заключались в изменении принципов тактики и стратегии, а также в ужесточении военной дисциплины, он не проводил каких-либо административных преобразований ^[500].

Уже в 1954 г., как реакция на критику Г. Острогорского, появилась статья А. Пертузи «Новая гипотеза о происхождении византийских фем», в которой исследователь высказал предположение, что фемы как полноценные административные структуры управления, включающие в себя гражданские, военные и судебные институты власти, сложились только к эпохе императора Льва VI Мудрого (886–912), т. е. даже к рубежу IX и X вв., в то время как в предшествующий период фемы обладали исключительно военным характером, они представляли собой войсковые группировки, но не провинции или более крупные территориальные единицы. Сами же эти группировки возникли, как считает А. Пертузи, в период императора Константа II, но не при Ираклии, таким образом, исследователь дополнительно аргументировал свой тезис, высказанный в 1952 г. ^[501]

Особо отметим, что А. Пертузи привлек сведения тех печатей, которые, во-первых, датированы VII в., во-вторых, упоминают старые гражданские провинции эпохи Юстиниана I, данный материал послужил для исследователя главным аргументом в пользу его выводов. В 1955 г. Ф. Дэльгер, в рамках изучения финансовой системы Византии, рассмотрел этимологию слова «фема» с позиций юридического аспекта, т. е. на основании официальных документов — императорского законодательства и налоговых трактатов. Ф. Дэльгер пришел к выводу, что изначально слово «фема» подразумевало в византийском административно-правовом лексиконе платежную ведомость, финансовый список с именами воинов того или иного войскового подразделения, данный список подробно указывал размеры денежных платежей (жалованья), которые получал каждый отдельный воин ^[502].

К сожалению, Ф. Дэльгер уходит от ответа на вопрос, когда слово, подразумевавшее военную финансовую ведомость, распространилось на сами войсковые подразделения, а позднее — и на территориальные округа, где дислоцировались эти подразделения. В 1957 г. Г. Гауссиг посвятил фемному строю отдельную статью. По мнению Г. Гауссига, в период Ираклия фемы представляли собой зимние квартиры для войсковых подразделений, данные квартиры или места зимовок не были постоянными, они менялись в зависимости от перемещений той или иной армии. Но уже к 687 г., когда Юстиниан II направил свое письмо на имя римского папы Иоанна V, войсковые группировки окончательно и прочно закрепились за строго определенными территориями (регионами). Соответственно, как полагал Г. Гауссиг, после 687 г. значение слова «фема» изменилось, теперь оно подразумевало военный округ, где происходил рекрутский набор местного населения в ту или иную армию ^[503].

Совершенно новую разработку и освещение фемная проблематика получила в работе И. Караяннопулоса «Становление византийского фемного строя», изданной в 1959 г. Рассмотрев практически все известные на тот момент нарративные, публицистические и агиографические источники, а также печати, исследователь пришел к выводу, что вплоть до второй половины VIII в. фемы были исключительно и только армиями, группами войсковых соединений, стратиги этих армий обладали только полномочиями военного командования, без функций гражданского управления. На основании сведений печатей И. Караяннопулос проследил, что принцип разделения властей сохранял свое значение и юридическую силу вплоть до второй половины VIII в., печати упоминают исключительно старые гражданские провинции как единственные административные единицы империи. Исследователь первым системно и подробно рассмотрел печати, на которых упоминались коммеркиарии — чиновники, занимавшиеся, по его мнению, вопросами денежного и продовольственного снабжения войсковых группировок, эти чиновники, как предположил И. Караяннопулос, принадлежали исключительно к гражданской провинциальной администрации ^[504].

Таким образом, И. Караяннопулос отрицает авторство Ираклия в вопросе о создании фемных округов. В своей статье, вышедшей в свет через два года после книги, т. е. в 1961 г., исследователь дополнительно аргументировал данную позицию и подчеркнул, что Ираклий не проводил реформ даже в области тактики, стратегии и военной дисциплины, император всего лишь перегруппировал старые войска и сформировал из них новые подразделения. Более того, в эпоху Ираклия и даже после него, вплоть до конца VII в., в империи продолжали существовать старые региональные префектуры, созданные еще в IV в., а именно — префектуры претория Востока и претория Иллирика. Правда, как отмечает И. Караяннопулос, в VII в. функции префектов ограничивались финансовыми вопросами, в основном сбором налогов ^[505].

Годом ранее, в 1960 г., П. Лемерль посвятил небольшую статью дискуссии о фемном строе, исследователь обратил внимание, что в период с 619 по 622 г. Ираклий постоянно перемещался в пределах империи, поэтому вряд ли в тех обстоятельствах у него были возможности и, самое главное, время для проведения крупномасштабной военно-административной реформы. П. Лемерль полагал, что фемы как военно-территориальные округа были учреждены только после правления Ираклия, в эпоху его наследников, в то время как при самом Ираклии в Византии существовали только армии, крупные войсковые группировки. Важно подчеркнуть, что в ходе своего исследования П. Лемерль внимательно и детально сопоставил терминологию Феофана и Георгия Писиды, современника военных кампаний Ираклия, подчеркнув, что у Георгия Писиды не упоминается слово «фема» ^[506].

В 1966 г. Э. Антониадис-Бибику выпустила небольшую монографию, посвященную морской (точнее, прибрежной) феме Карависианов, в одной из глав этой книги рассматривались и общие проблемы развития фемного строя в Византии. Э. Антониадис-Бибику пришла к выводу, что первоначально, к 622 г., Ираклий сформировал новые войсковые группировки, фемы, которые разместились в Малой Азии, а уже к 665 г. данные группировки были преобразованы в административные округа, точнее, по оценке исследовательницы, первоначально фемы представляли собой исключительно военные округа, а затем они приобрели статус административных единиц империи. Э. Антониадис-Бибику прослеживает данные преобразования на примере армии Армениак с привлечением печатей коммеркиариев, которых она отождествляет с таможенными чиновниками. По мнению исследовательницы, постоянные упоминания старых гражданских провинций в текстах печатей коммеркиариев связаны с экономической спецификой самой службы коммеркиариев и консерватизмом административно-территориального, географического мышления византийской бюрократии ^[507].

Через несколько лет, в 1977 г., к фемной проблематике, особенно к роли и значению печатей в изучении данного вопроса, вернулся Р.-И. Лили. В своей статье, посвященной армии Фракисий, он сопоставил сведения печатей и подписи к протоколам вселенских соборов VII–VIII вв. и вновь проследил, что эти виды источников неизменно упоминают только старые гражданские провинции, существовавшие еще в эпоху Юстиниана I. Соответственно, по мнению Р.-И. Лили, и после императора Ираклия в Византии продолжало функционировать старое административно-территориальное деление, восходящее по своему происхождению к эпохе Юстиниана I ^[508].

В 1984 г. Р.-И. Лили представил более подробные аргументы в пользу своей позиции, в этом смысле важно отметить, что исследователь обратился к новой группе печатей коммеркиариев, происходящих из коллекции Г. Закоса и опубликованных в начале 1970-х гг. в двухтомном каталоге этой коллекции. На основании данных печатей Р.-И. Лили проследил, что те войсковые группировки, которые разместились в Малой Азии, к 622 г. охватывали территорию примерно 27 провинций, но эти группировки сами по себе не обладали каким-либо собственным, обособленным аппаратом управления, за исключением стратигов и подчинявшихся им офицеров. Старые гражданские провинции продолжали сосуществовать вместе с теми регионами, где непосредственно дислоцировались группы армий. Более того, армии, сформированные Ираклием, никак не влияли на старую гражданскую администрацию провинций, преимущественно она находилась в руках коммеркиариев, которых Р.-И. Лили считает чиновниками таможенного ведомства и по совместительству — сборщиками торговых пошлин.

Ни в VII, ни в VIII в. фемы, т. е. региональные армии, и их командный состав не получили преобладания и реального перевеса над старым гражданским провинциальным управлением, войсковые подразделения каждой из армий дислоцировались в строго определенных пунктах (в городах и крепостях) и не вмешивались в работу гражданской провинциальной администрации. По мнению Р.-И. Лили, ситуация начала постепенно меняться во второй половине VIII в., когда фемные армии приобрели собственный разветвленный административный персонал и гражданские чиновники провинций стали частью этого аппарата, они подчинялись уже непосредственно фемным стратигам ^[509].

В серии своих статей, вышедших с 1987 по 2002 г., И. Шахид предложил принципиально новую трактовку происхождения фемного строя, основанную преимущественно на сведениях средневековых арабских историков. Исследователь пришел к выводу, что в период с 629 по 634 г., т. е. в первое пятилетие после решающей победы над Персией, но до начала арабских вторжений в Сирию и Палестину, Ираклий учредил четыре новых больших территориальных округа, которые в общей сложности занимали обширную территорию от горного хребта Тавр на юго-востоке Малой Азии до Синайского полуострова. По мнению И. Шахида, эти четыре округа, которые изначально были одновременно и военными и гражданскими единицами управления, во-первых, заменили собой 11 старых провинций византийского Ближнего Востока, во-вторых, представляли собой стратегический ответ Ираклия на предшествующие персидские вторжения в данный регион.

Как отмечает И. Шахид, четыре новых округа упоминаются в арабских источниках и носят там название «джунд» (jund), во множественном числе эта система обороны называлась в арабских текстах словом «аджнат» (Ajnâd). Более того, по мнению исследователя, арабы, захватив Сирию и Палестину, сохранили данные округа и активно использовали их в процессе собственного государственного строительства. И. Шахид полагает, что слово «джунд» было арабским переводом греческого слова στρατός ('войско'), основу военного округа составляла полевая (мобильная) армия, располагавшаяся в его пределах.

По мнению И. Шахида, точными наименованиями четырех джундов были Химс (Эмеса), Димаск (Дамаск), Урдунн (Иордания) и Филастин (Палестина). Самым большим из этих округов был Химс с центром в Эмесе, он включал в себя две Сирии, а также провинции Августа Евфратенсис, Осроена и Месопотамия в верховьях Тигра и Евфрата. Округа Димаск (соответствовал провинции Финикия Морская) и Урдунн (соответствовал провинции Финикия) концентрировались вокруг Дамаска и Иерусалима соответственно, а округ Фила-стин включал в себя преимущественно провинцию Палестину I.

Исследователь отмечает, что каждый джунд так или иначе выходил к морю, на территории каждого джунда размещалось несколько крупных портовых городов, связывавших все четыре региона единой системой морских коммуникаций. По оценке И. Шахида, наиболее защищенным регионом был джунд Химс, самый северный округ, именно там размещалась большая часть войсковых подразделений, в то время как южные джунды не обладали такими же средствами обороны. Эта особенность новой оборонительной системы послужила причиной быстрого арабского завоевания Палестины — Ираклий не был готов к удару с юга, т. е. с Аравийского полуострова, он учредил данную систему, учитывая только опыт персидских вторжений, чтобы предотвратить дальнейшие нападения персов, персы же в основном нападали в северном направлении — на территорию Сирии и Месопотамии.

Наконец, И. Шахид подчеркивает, что после завоевания арабами Сирии, Месопотамии и Палестины войска всех четырех джундов были эвакуированы и переведены в Малую Азию, это перемещение положило начало армии Анатолик. Собственно, само слово θέμα, как прослеживает исследователь, появилось в византийском административном лексиконе именно после перемещения войск в Малую Азию. Это слово, во-первых, заменило слово στρατός, а во-вторых, само по себе оно подразумевало размещение, расселение, расквартирование войск в пределах определенного региона ^[510].

В 1990 г. небольшую заметку о значении слова «фема» выпустил И. Кодер, особенность данной статьи заключается в том, что ее автор привлек достаточно большой папирологический материал, и даже из времен арабского владычества в Египте. По мнению И. Кодера, в эпоху Принципата, т. е. ранней Римской империи, особенно в III в., слово θέμα подразумевало денежную выплату, как правило — кредит и все связанные с ним ссудные операции, в то время как в VII в., в связи с размещением в Малой Азии войсковых группировок, данное слово приобрело новое значение. Отныне слово θέμα подразумевало либо саму войсковую группу, т. е. армию, либо тот регион, где армия дислоцировалась. По мнению И. Кодера, Феофан в своей «Хронографии» говорит о фемах именно в этих двух значениях ^[511].

В 1995 г., как реакция на исследования И. Шахида, появилась статья Дж. Хэлдона, который подверг критике теорию И. Шахида и подчеркнул, что сведения арабских авторов не позволяют говорить о создании в период Ираклия четырех новых военных округов (джундов). По мнению Дж. Хэлдона, на византийском Ближнем Востоке таких округов никогда не существовало, как раз наоборот, они были учреждены уже после арабского завоевания и их создателем была администрация Арабского халифата, но не Ираклий. В период же Ираклия, как и прежде, персидский фронт представлял собой совокупность старых провинций (Сирия I и II, Августа Евфратенсис, Осроена, Месопотамия, Финикия), каждая из которых находилась под властью дукса (он управлял военными силами) и презида (наместник, возглавлял гражданскую администрацию провинции), дуксы же, в свою очередь, подчинялись военному магистру Востока (magister militum per Orientem) ^[512].

В целом Дж. Хэлдон ставит под сомнение вывод И. Шахида о спланированной системной административной реформе Ираклия на персидском фронте империи, ни одна из старых провинций не группировалась с другими провинциями в более крупные территориальные единицы управления. По мнению Дж. Хэлдона, Ираклий как победитель персов не нуждался в подобных преобразованиях.

Таким образом, на наш взгляд, представленный выше историографический обзор свидетельствует, что при оценке фемной реформы, а также самих фем как военно-территориальных округов исследовательская литература 1896–1995 гг. использовала в основном три вида источников — нарративные, публицистические и сфрагистику, при этом печати не выдвигались на первый план при изучении развития фемного строя. Различные исследователи привлекали печати, но в качестве вспомогательного материала, значение самого слова θέμα они рассматривали и прослеживали, основываясь на сведениях нарративных и публицистических источников, где активно упоминается этот термин, но не на сведениях печатей, где слово θέμα отсутствует вплоть до IX в. Тем не менее в 2005 г. К. Цукерман привлек внимание к довольно специфической группе печатей, преимущественно датированных серединой VIII в., эти печати упоминают слово στρατηγία. Благодаря данному термину К. Цукерман предложил новую трактовку не только времени возникновения фемных округов, но и первоначальной внутренней структуры, а также функций данных административных единиц.