– Да, я об этом и думал, так и сделаем. Кольцо-22, выставить охранение, ночуем, коробочки не перегонять, – вышел Кометников в батальонную связь.

До утра, к счастью, никаких происшествий больше не случилось.

Г Л А В А 11

ХАЙЛЬ УКРАИНА!

Проснувшись утром, первое, что я почувствовал, – это боль в пояснице и в ногах, сказывалось, что я спал в броне, в сидячем положении, не имея возможности вытянуть даже ноги… Выйдя из брони, на свету я обнаружил около пятнадцати мин, разбросанных в радиусе десяти–пятнадцати метров, четыре из которых я очень легко мог зацепить ночью. Ну и слава богу, что не поехали в темноте.

Махнув рукой вышедшему из своей машины командиру батальона, который, судя по попыткам размять ноги и поясницу, отдыхал точно в таком же пятизвездочном отеле, как и я, в ответ получил очередное указание:

– Денис, давай тридцать минут на завтрак и туалет, а потом вперед дальше.

Мои подчиненные уже почти все проснулись, а техник с фельдшером пытались сварить кофе, натуральный, в турке… Да, красиво жить не запретишь, однако дело у них шло туговато, в связи с тем что запас воды, находившийся у нас в пластиковых пятилитровых бутылках, подчиняясь каким-то неведомым военной службе законам физики, внезапно превратился в лед. Но мои юные экспериментаторы не отчаялись перед этой труднейшей задачей и простейшим способом, как учили в школе на уроках математики, решили эту задачу без всяких там уравнений. Перерезав бутылку пополам, раскололи лед, накидали его в турку и начали кипятить. Выпив пару глотков свежесваренного кофе из сиротско-солдатской пол-литровой кружки, я подумал, что, наверное, мог бы отдать им Нобелевскую премию за такой чудесный кофе в таких поганых условиях, но, к сожалению, а может, и к счастью, вместо халата ученого я ношу погоны на плечах.

Однако нет в этом мире ничего более скоротечного, чем отдых на привале, поэтому, снова загрузившись по местам, мы продолжили путь.

Когда перед глазами замаячила МАКСИМОВКА, я получил команду ускорить движение и на максимальных оборотах залететь в поселок.

В поселке мы спешились, начали прочесывать улицы и дома в поисках военнослужащих, находившихся по ту сторону баррикад. Однако найти таковых, как и коренных жителей этой маленькой деревушки, к сожалению, не получилось – больше половины домов были явно не первый год заброшены, в остальных же мы нашли только упаковки от сухпайков Украины да пустые цинки из-под патронов. Видимо, товарищи неприятели решили отступить и не принимать бой, что ж, пусть так и будет до самого славного Киев-града. Однако, услышав автоматную очередь и выскочив на улицу, я увидел, как бойцы десантно-штурмовой роты держат под прицелом двух мужчин в камуфляжной форме около гражданского автомобиля белого цвета. Торопливо подойдя ближе, я увидел, что у этих парней на рукавах нашивки с флагами того самого государства, с которым мы находились далеко не в союзных отношениях. Сомнений больше не осталось, это были наши первые военнопленные. Матросы радовались добыче в виде пары пистолетов иностранного производства и одному автомату Калашникова. Один из пистолетов тут же был подарен заместителю командира батальона, старшему лейтенанту Артему Булатову в качестве глубочайшего воинского уважения, что и не удивительно – именно он совсем еще недавно был командиром десантно-штурмовой роты. До начала всех действий мы с Темычем даже немного повздорили на фоне того, что он в свои годы уже замкобат, а я до сих пор Дениска-ротный, хоть и старше его на четыре года. Хотя, конечно же, никто не виноват, что я постоянно представал перед начальством не в самом лучшем свете. Сам же комбат и замполит решали вопрос, куда девать этих двух бедолаг.

– Товарищ майор, а давайте допросим этих двух товарищей? – выступил я с предложением.

– А то мы бы без тебя не догадались, самый грамотный капитан всея Руси, ну раз ты такой умный, иди сам их и допрашивай, и, вообще, ты ответственный за них, пока не найдем ближайшего контрразведчика, которому сдадим их, – пожурил меня командир.

«Ну да, удача любит смелых, а инициатива любит инициаторов», – вспомнил я старинную армейскую мудрость. Приблизившись к пленным, которые стояли растерянные и, чего уж греха таить, перепуганные до смерти, я обратился к ним:

– Так, вы оба, назовите должности, воинские звания и фамилии, имена и отчества.

Один из них оказался рядовым, а второй – сержантом. Оба самые что ни на есть настоящие контрабасы, такие же, как мои, только вот не мои. Минут пять, побеседовав, не применяя никакого физического насилия, мне удалось выяснить, что эти два товарища были на каком-то наблюдательном пункте, утром они должны были оттуда сняться и прибыть сюда к своему подразделению. Однако, когда они подъезжали, оказалось, что их товарищи поспешили сбежать со своих позиций, забыв сказать им об этом. А когда они поняли, что встречаем их мы вместо ВСУ, уже было поздно пытаться скрыться, поэтому они приняли решение сдаться в плен. На вопрос, что же у них за часть такая и подразделение, они, чуть помявшись, начали рассказывать, что они обычные мотострелки в должностях поваров. Вот только надпись внутри одного из домов гласила, что дислоцировалась тут не мотострелковая бригада, а 68 минометная батарея. Из чего получалось, что эти два товарища как раз таки арткорректировщики, а никакие не повара (ну в самом деле, что делать повару на наблюдательном посту, рядом с артиллерийским подразделением), в чем они сразу же признались, когда я их «подчеркнуто вежливо» попросил постараться мне не врать.

Поняв, что ценного больше мне от них ничего не добиться, как и то, где сейчас находится их подразделение, я решил поинтересоваться более глобальными вопросами. А именно: почему они все-таки решили с нами воевать, ну, в смысле, ВСУ в целом. Сержант, который был постарше, промолчал, а вот рядовой торопливо залепетал:

– Да вы шо, хлопцы, я сам же русский. У меня невеста из Мариуля, у меня прописка Мариульская.

– Подожди, Мариуль – это же ДНР, ты че, получается, против своих воевал, что ли? Ты стрелял в жителей ДНР? – начал закипать я. – Да ты даже не враг, ты еще хуже, ты – предатель, получается.

– Я да, я-то шо, мне приказали, я ж не мог отказать, у нас же статья за это, а сейчас вроде даже расстрел, – продолжал оправдываться пленный.

– Статья, говоришь? – задумчиво произнес я. – А ну, скидывайте-ка шмотки, хлопцы, посмотрим, як ваше сердце горячо под формой пылает.

– Не-е-е-е-е, да вы что, товарищ капитан, – перешел на чистый русский пленный, – холодно на улице.

– Посмотрите-ка, мы еще и в русских званиях разбираемся и обращаемся, как по уставу положено: «товарищ капитан», – процедил с сарказмом я сквозь зубы. – А ну-ка, парни, помогите хлопцам стать моржами и не бояться холода, – развернулся я к своим бойцам.

Матросы как-то по-особенному на них посмотрели и заверили меня, что больше господа не будут мне перечить.

Раздев их до трусов, я обнаружил интереснейшие факты политических взглядов этих людей… или, скорее, нелюдей. На обоих ВСУшниках отчетливо виднелись немецкие свастики, самые настоящие, с орлами… те самые свастики, против которых воевали наши деды.

Стоит сказать, что раньше я скептически относился к тому, что показывали по телевизору, про воскресший фашизм и прочие прелести националистической подоплеки этого затянувшегося конфликта. Теперь все сомнения напрочь были развеяны, мы действительно столкнулись с теми, кто принес в этот мир столько зла, столько горя и столько смертей. Только на этот раз это не какие-то там немцы или итальянцы, а такие же русские, как и мы, что случилось и что могло толкнуть их на предательство своих дедов и прадедов, которые бок о бок били коричневую нечисть в сорок пятом году, вместе с нашими прадедами и называли друг друга братьями… От этих мыслей мне стало на душе тошно, а этих двух недобитых фашиков банально жалко.

– Одевайтесь, – бросил я и зашагал комбату.

– Командир, что с ними делать-то? – спросил у меня один из сержантов.

– Руки им свяжите и покурить дайте, если курят. А потом контруйте их на броню сверху, вместе с нашими вещами.

Бойцы начали выполнять мой приказ, а я обсуждал свое открытие с офицерами, которые неподалеку наблюдали за происходящими событиями.

Когда ВСУшники расселись согласно купленным билетам, Кометников сказал следующее:

– Товарищи офицеры, мы успели занять МАКСИМОВКУ до конца первой половины дня, связи с командованием по-прежнему нет, поэтому выполняем дальнейшую задачу: выдвигаемся к населенному пункту ОКОЛЬСКОЕ и как раз успеваем к установленному временному рубежу, если поторопимся. По местам.

Подойдя к машине, я убедился в надежности крепления пленных к элементам корпуса БТРа, а также положил им коврики под пятые точки, чтоб они не заработали геморрой, а мы не уподоблялись им.

Проехав километров десять, мы встретили нашу минометку УРАЛ, в которую я перегрузил пленных. Когда до назначенного населенного пункта оставалась всего одна лесополоса, мы развернулись в боевой порядок – то есть в одну линию для эффективного огневого поражения противника. Миновав лесополосу, мы увидели естественное препятствие, которого на карте, к сожалению, не было. С южной стороны поселка протекал водоканал, пройти его не представлялось возможным, а перекинутый мост был безнадежно взорван. Правда, справа, метрах в пятистах, виднелся другой, прямо перед промзоной. Он был гораздо уже, но на этом минусы смены маршрута не закончились. Промзона мешала развернуться нам в запланированный боевой порядок из-за плотной застройки. Пообщавшись с комбатом и командиром четвертой роты, мы решили, что я пойду по центру поселка, а четвертая рота объедет его с правого фланга и зайдет в поселок с восточной стороны.

На этом неприятности наши не закончились: связь со старшим начальником так и не появилась, соседа слева не наблюдалось, поддерживающей гаубичной батареи тоже… однако отмены приказа тоже не было, поэтому задачу нужно выполнять.

– Товарищи, будьте предельно внимательны, – связи со старшим нет, обстановка могла измениться, поселок может быть уже занят нашими войсками.

На этой веселой ноте мы и начали заходить в ОКОЛЬСКОЕ.

Г Л А В А 12

ПЕРВАЯ ПОТЕРЯ

Миновав мост и приняв влево, я выскочил на главную дорогу поселка. Досмотрев ангары промзоны и не обнаружив следов пребывания противника, я приказал продолжить наступление, подойдя к белой церкви, находящейся слева от меня по ходу движения. Чуть впереди виднелся крутой спуск.

– Командир, впереди, внизу, возле черной церкви, которая находится также слева от дороги, стоит блокпост, там военные, с оружием, и пара танков, расстояние километра в полтора-два, – доложил мне старший техник, идущий в «головняке».

– Ты можешь различить, это наши или нет? – спросил я, приближаясь к нему.

– Да ты сам посмотри, ничего не видно с такого расстояния, – прапорщик протянул мне бинокль.

Глянув в окуляры и убедившись в том, что знаки различия разобрать невозможно, а танки уехали вправо, в сторону ответственности четвертой роты, я приготовился доложить обо всем комбату.

Тут внезапно ко мне подошла какая-то местная бабуля, появившись как будто из ниоткуда, и спросила:

– Внучки, а вы чего тут?

– Здравствуйте, да мы тут это, работаем, – немного растерявшись, ответил я… – А там впереди что за военные стоят? Украинцы?

– Да я ж откуда знаю, – ответила бабулька, – тут то ВСУшники, то ДНРовцы…

– А поселок-то жилой, много народу тут сейчас находится?

– Все, кто мог выехать, выехали, старики в основном остались, кому некуда деваться, но людей тут немало, – пожала плечами прохожая.

– Понятно, разберемся, идите домой и спрячьтесь на всякий случай, – ответил я старушке.

После беседы я все-таки доложил обстановку комбату, не забыв сказать, что поселок жилой.

– Нужно отправить вперед группу и разобраться, по развединформации старшего начальника, у противника тут танков нет, однако связь у нас отсутствует, и, возможно, обстановка могла перемениться, не исключаю, что в поселке уже наши, – дал указания командир.

– Принял, – ответил я. – Нахожусь 77987, 44322. Возможный противник: азимут 0, удаление тысяча пятьсот метров, наведи минометку, если что, дам команду на открытие огня.

– Ветер, да! – ответила радиостанция.

Назначив разведгруппу из трех человек, я возглавил ее лично, справедливо рассудив, что если там наши, то лучше всего организовать взаимодействие мне, не допустив огонь своих.

Оставив основные силы своего подразделения около церкви, я начал движение вперед. Пройдя около пятисот метров и выйдя на большой перекресток улиц, я попытался снова глянуть в бинокль. К сожалению, различить, кто впереди, наши или нет, я так и не смог – форма у нас и военнослужащих Украины была на расстоянии практически одинаковой, но все же я разглядел, что рядом с военными находись гражданские. Насчитав около пяти военнослужащих, которые как будто бы не обращали никакого внимания на меня, и не увидев техники, я уже собирался преодолеть перекресток. Однако моим планам не удалось сбыться. Слева от меня на скорости приближалась гражданская машина белого цвета, в которой находилось пару человек в военной форме.

Когда ей осталось всего метров пятьдесят до меня, пассажир, сидевший слева, приветливо, но как-то не очень уверенно помахал мне рукой, я помахал ему в ответ, слегка расслабившись. «Ну, слава богу, свои», – подумал я. В этот момент автомобиль поравнялся со мной, и на правой руке пассажира я четко рассмотрел нашивку в цветах флага Украины.

«Вот это дела», – пронеслось у меня в голове.

– А ну, стоять! – закричал я.

Пассажир, наверное, тоже осознал, что только что поздоровался с противником, – это стало понятно по его широко раскрывшимся глазам. Машина прибавила скорости, миновала меня, я же, в свою очередь, снял автомат с предохранителя, и, как только собрался прицелиться, в мою сторону полетела очередь из машины. К счастью, на такой скорости, стреляя назад, никак не получится вести прицельный огонь из окна, и все пули прошли выше моей головы. Не пригибаясь, я дал ответную очередь, однако на третьем патроне у меня заклинило оружие.