Добравшись до роты материального обеспечения, я собрал весь свой личный состав, который, естественно, в суматохе отступления перемешался с остальными подразделениями, словно арабы по Европе. Проверяя наличие личного состава и оружия, я увидел водителя БТРа номер двести тридцать один по имени Рустам. Подойдя к нему, я тут же поинтересовался:

– С тобой все в порядке? Как экипаж?

– Все нормально, командир, нас заПТУРили, – радостно ответил мне матрос.

– Ты че, не русский? – возмутился я. – А, ну да… ты, мало того что с Дагестана, так еще и военный… Повторяю вопрос: ВСЕ живы?

– Так точно, все живы, успели выскочить, пока БК не начал детонировать… – водитель наконец-то понял, чего я добиваюсь, и вытянулся по струнке.

Не сдержав эмоций, я обнял его на радостях, прямо при всех… Да, это нарушение субординации, панибратство и еще… Да к черту, мы живы и выполнили задачу, а остальное все, как говорил Карлсон, дело житейское.

Приказав всем ускоренным образом пополнять БК, воду, пищу и дизель для машин, пока есть время, я начал обходить свое подразделение и стал свидетелем следующей картины, достойной стать народным анекдотом.

Один из замкомвзводов, Хасбулат, парнишка довольно грамотный и образованный, уроженец Махачкалы, пользуясь тем, что его подчиненный Гамзат закончил три класса «церковно-приходской» школы и с русским языком на «ТЫ» (русский язык – ты кто?), решил подшутить да с огоньком:

– Гамзат, у тебя руки не замерзли? – с легкой хитринкой обратился к нему сержант.

– Конкретно замерли, я ж перчатки оставил в подвале, где мы ночевали, – простодушно ответил матрос.

– Так дойди до старшины, попроси менструацию, я видел, у него пузырек оставался точно, скажи, я попросил, я с тобой поделюсь. – Наверное, ему стоило нечеловеческих усилий сохранить серьезное выражение лица.

– Да, конечно, Хасбулат, уже бегу… Бедолага быстрым шагом направился к бронетранспортеру командира роты, где старшина распределял сухпайки.

Подойдя к замкомвзводу, я поинтересовался:

– Товарищ сержант, а тебе не надоело людей разводить? То одного отправил анчоусы на дереве искать, теперь вот этого беднягу за менструацией… Его ж старшина сейчас отлупит за такое!

– Командир, пусть учатся, да? Кто ж их научит уму-разуму, если не мы с тобой! – И мы с сержантом громко засмеялись.

В этот момент раздался громкий крик, вперемешку на литературном аварском и русском матерном языках… Старшина роты бежал с палкой за незадачливым бойцом, на ходу выкрикивая угрозы:

– Я те покажу, какие вещи у меня бывают, менструации он захотел…

Тут уже засмеялись все, кто находился вокруг, я же, поймав бойца, спас его от жестокой расправы прапорщика, объяснив ему всю ситуацию. Прапорщик сначала плюнул, а потом сам засмеялся и выдвинулся обратно заниматься обеспечением подразделения со словами:

– Понабирают в армию здоровых, а потом спрашивают, как с умных.

Есть такое выражение: покой нам только снится. В нашем же случае, чтоб приснился этот самый покой, надо хотя бы поспать. Из внезапно появившегося «Тигра» выбрался на оккупированную нами поляну сам командующий армией.

– Позовите мне комбата срочно, – крикнул генерал в толпу.

Но, видимо, личный состав настолько устал, что не обратил на него внимания, продолжая пополнять запасы. Генерал Ляпин такого поворота событий принимать определенно не хотел, поэтому вытащил свой пистолет системы Стечкина и произвел несколько выстрелов вверх.

– Командира батальона и командиров рот ко мне! Быстро! – повторил свой приказ командующий.

Вздохнув, я выдвинулся к нему, на ходу думая, какую еще безумную задачу сегодня нам поставят. Минут через пять вся указанная категория военнослужащих собралась около него, и товарищ генерал начал:

– Значит так, товарищи командиры, из-за вашей трусости и оставления позиций… – без предварительной подготовки проговорил Ляпин.

– Да какие же мы трусы, соседи задачу не выполнили, и мне приказали выходить из окружения, к тому же с боем, – заступился за свой батальон Кометников.

– А проблемы негров, шерифа не волнуют, – грубо ответил генерал, – факт оставления позиций есть? Есть! Поэтому закрыли все рты и слушайте меня!

Как бы ни было обидно и больно от его слов, но армия есть армия. Субординацию никто не отменял, поэтому мы молча выслушали задачу, которая заключалась в том, что мы должны занять поселок БЛАГОРОДНОЕ, тот самый, который мы наблюдали утром из ВАДИМОВКИ, и откуда прилетел ПТУР в мой БТР.

– Нам нужно время, чтобы пополнить боекомплект и воду, – ответил Кометников после того, как командарм закончил.

– А мне все равно, – снова перешел на грубость генерал. – Это задача для мужчин и воинов, трусы могут оставаться тут и жрать хоть в три горла! Если не пойдете, так и запишем, что ваш полк морской пехоты – трусы и предатели!

Сказав это, Ляпин сел в машину, но уезжать не спешил. Кометникова, видимо, эти слова очень задели, как и всех нас, и он приказал заканчивать пополнение запасов и в быстро рассаживать всех по машинам. Срочность была обусловлена тем, что перевалило за полдень, а наступать ночью, когда ночные приборы не больше чем у тридцати процентов личного состава, наверное, похоже на самоубийство.

В общем, пока я оттаскивал своих матросов от бочки с водой, комбат уже тронулся вместе с четвертой ротой, оставив мою и десантно-штурмовую без дополнительных указаний… Честно сказать, я и сам не понял, что произошло, но еще больше меня удивило, что ко мне подошли замполит и замкомбат батальона, которые тоже остались тут.

– Денис, тебе Визирь ничего для нас не передал? – спросил меня капитан Покровский.

– Да нет, я надеялся, сейчас вы мне расскажете, что произошло, – удивился я.

– Да все ж понятно, – вмешался замкомбат. – Слова генса задели нашего командира в самое сердце, вот он и рванул вперед с одной ротой.

– Так, понятно… не поверил в нас шеф, – сделал я вывод. – Ну, товарищ замполит, тебе и знамя в руки, тем более что и позывной у тебя Флаг… у меня рота в принципе с помощью лома и матери сидит на броне, готовая к штурму.

– Ну, все тогда к машинам, по местам, – принял на себя бразды правления Алексей Покровский.

Через три минуты мы уже двигались по маршруту, пытаясь догнать Визиря.

Г Л А В А 16

БЛАГОРОДНАЯ ЗАЧИСТКА

Замполит батальона, находясь в головной машине, с ходу задал очень быстрый темп. Ситуация усложнялась тем, что ни маршрут, по которому выдвинулся комбат с четвертой ротой, ни конечную точку мы не знали. Точнее, мы понимали, что он поехал в поселок БЛАГОРОДНОЕ, однако по асфальту или проселочным дорогам, никто, конечно же, не имел понятия. Как удачно, что в этот раз мы взяли с собой русский «авось», который, как известно, лучший союзник во всех ситуациях. Я бы, наверное, не удивился, если б узнал, что в первой машине нашей колонны сидит водитель рядовой Иван Сусанин. В общем и целом, авось нас подвел всего лишь один раз, мы заехали в какую-то лесополосу, в которой нашли минометную батарею первого батальона, они-то нам и подсказали дальнейший маршрут. Когда мы развернулись и продолжили движение, противник начал накрывать позиции батареи, досталось немного и нам, осколки от мин или снарядов (на ходу тяжеловато понять, каким калибром по нам отработали) застучали по броне, чудом никого не зацепив.

Заехав в нужную лесополосу, после которой следовало повернуть направо и зайти с восточной стороны в указанный населенный пункт, колонна почему-то встала. Спешившись и превозмогая боль в ногах (в спешке я забыл уколоться кеторолом), я доскакал до начала колонны и увидел нашего куратора от контрразведки. Обычно военнослужащие стараются держаться подальше от таких товарищей, все время полагая, что у «комитетчиков» на уме недобрые планы. Однако этот сотрудник ни разу даже не попытался утопить кого-то из офицеров за небольшие оплошности, а, наоборот, помогал советом и делом, за что и пользовался нашим общим уважением и доверием. Вот и в этот раз он остановил нас, чтобы рассказать имеющиеся у него данные, а именно о том, что влево и вправо от нас весь лес заминирован гранатами на растяжках, поэтому отклоняться от маршрута, подсказанного им, нам не стоит, а также о том, что мы на правильном пути и что час назад наш Визирь проехал этим же маршрутом.

Погрузившись обратно на броню и совершив быстрый бросок, я увидел окраину указанного поселка, а также машины четвертой роты и самого Визиря. Подойдя к командиру, чтобы получить указания, я заметил, что у Кометникова рука в крови, а фельдшер Янтаря пытается приблизиться к нему с бинтами, однако майор постоянно отмахивался от него, говоря, что это царапина и все успеется.

– Командир, здорово, ты что, ранен? – поинтересовался я, подойдя к нему.

– Денис, вы приехали, молодцы! Пустяки, царапина, – повторил в очередной раз офицер.

– Товарищ майор, ну почему вы без нас уехали-то? – с укоризной произнес замполит батальона, появившийся внезапно рядом с нами.

– Так вышло, Леха, вы собирались долго, – ответил комбат.

Он поведал нам о том, как они заскочили с ходу на поселок и уничтожили несколько огневых точек противника, однако закрепиться им не удалось, так как украинцы выставили непрерывный заградительный огонь по их путям подхода, во время которого Кометников и получил ранение. В общем, проведя разведку боем, было решено подавить очаги сопротивления противника огнем из бронетранспортеров с ходу и быстрым броском занять окраину БЛАГОРОДНОГО, а далее по отработанной схеме зачищать дом за домом. На нашу удачу этот поселок был гораздо меньше, чем ВАДИМОВКА, поэтому мы должны успеть выполнить все мероприятия до наступления темноты.

Быстро поставив задачи сержантам и командиру третьего взвода, мы прыгнули на машины и, стиснув, так сказать, волю в кулак, устремились вперед. По открытому пространству, а если быть точнее, по вспаханному полю, нам предстояло преодолеть не более пятисот метров. Но по ту сторону окопов тоже сидели не дураки, и как только БТРы моей роты показались из-за холма, по нам тут же был открыт огонь из минометов. Что ж, если ты выбрал профессию военного, то очень часто в жизни приходится надеяться только на везение, чем я, собственно, и занялся, ведь поворачивать назад уже не стоило, иначе противник полностью сможет перегруппироваться, и тогда нам придется заплатить гораздо более высокую цену, чем сейчас.

И в этот раз военный бог или военное везение, называйте как хотите, было на нашей стороне. Миновав открытое пространство, мы спешились и пошли вперед. Пройдя один квартал, я наткнулся на Арсена, командира первой роты, первого батальона.

– Денис, брат, ну где вы есть-то? Мы вас уже три часа ждем, – обратился ко мне капитан.

– Арсен, мы вас вчера сутки прождали, в окружение попали, я ж не спрашиваю, где вы были! – грубо ответил я. – Давай потом выясним все разногласия, а сейчас займем поселок и закрепимся!

Обменявшись рукопожатиями, мы разграничили зоны ответственности между собой, и я двинулся дальше. Но тут же был подавлен пулеметом с чердака дома, в метрах трехсот пятидесяти от меня. Эффективно уничтожить его из стрелкотни вряд ли получится, а ни одного гранатометчика или снайпера, как назло, рядом не было…

– Твою ж налево, – выругался я, лежа на земле за какой-то непонятной тележкой, и нажал на тангенту радиостанции: – Коробочка двести тридцать, я Ветер, прием!

– На приеме, – ответила зеленая радиостанция.

– Ориентир – поваленный столб, дальше 40, влево 50, пулемет на чердаке видишь?

Башня задергалась, быстро поворачиваясь то влево, то вправо, после чего ответила:

– Ветер, я двести тридцатый, столб вижу, пулемет не вижу.

– Я тебя понял, сейчас дам целеуказание трассерами, внимательно смотри. – Я кинул магазин, обмотанный лейкопластырем (признак, что в нем содержатся только трассирующие патроны), находящемуся рядом стрелку-матросу.

– Давай, Мурад, перекатись вон до того угла, а оттуда дай три короткие очереди с этого магазина, я пока что дымовую гранату кину по ветру, чтоб тебя не скосило, все понял? – поставил я ему задачу.

– Принял, командир, выполняю! – ответил боец и, дождавшись, пока дымовая завеса перекроет большую часть его маршрута, побежал в указанном направлении. В это же время я и еще двое оставшихся рядом со мной бойцов открыли огонь в направлении злополучного чердачного помещения с целью прикрыть Мурада и подавить пулеметчика. Как только боец добежал до указанного угла, я вышел снова на двести тридцатую коробочку и приказал ему наблюдать.

– Ветер, я двести тридцатый, вижу, – радостно закричала радиостанция.

Три короткие очереди из пушки 2А72 разнесли пулеметное гнездо к чертовой бабушке. А мы тем временем продолжили наше увлекательное путешествие в мир адских страданий и боли.

В конце следующего квартала к нам выбежал местный мирный дедушка и, как только узнал нашу принадлежность к ВС РФ, радостно заголосил: «Я знал, что Владимир Владимирович нас не бросит, внучки, родненькие, вон дом, там главари их сидят, пойдемте, я покажу!» Через две минуты он подвел нас к дому, ничем не отличавшемуся от других. Решено было его разобрать из БТРа, а для верности еще и долбануть в окно из реактивной штурмовой гранаты, что и было успешно проведено за десять минут.

Развернувшись и потопав на свой правый фланг, чтобы посмотреть, что происходит на порученных мне секторах зачистки, я дошел почти до северной окраины поселка и в проулке увидел горящий БТР, неспешно едущий в направлении исходного рубежа, с которого мы начинали наше наступление. По машине то и дело стучали пули от стрелкового оружия противника, который, по всей видимости, укрылся в лесополосе, находившейся северо-восточнее поселка. На броне, которая уже поравнялась со мной, четко читался бортовой номер двести двадцать. Да это же машина Кирилла, командира четвертой роты. Попробовав выйти на Янтаря и не получив ответа, вызвал подкрепление из едущего рядом своего БТРа и, дав ему команду чесать своей пушкой и пулеметом по вышеуказанной лесополосе, я тут же запрыгнул на едущую машину, в которой, на счастье, люки были открыты. Уже смеркалось, опустив голову со стороны водителя, я наблюдал за следующей картиной: на месте водителя никого не было, то есть машина катилась сама по себе, на месте же командира отчетливо проступал силуэт лежащего человека, габаритами подозрительно напоминавшего Кирилла… Ситуация принимала совсем скверный оборот, похоже, мой коллега или ранен, или контужен, и ему нужна срочная помощь, но огонь уже вплотную подобрался к башне, а следовательно, скоро начнется детонация. Проявив чудеса акробатики, не положенные мне по окладу, и перескочив по броне на сторону командира (напоминаю, БТР хоть и не быстро, но все-таки ехал по полю), я снова заглянул внутрь машины, теперь уже со стороны командирского места. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что это не тело Кирюхи лежит, а его рюкзак. В ту же секунду БТР доехал до окраины поселка и врезался в угол стоящего дома, скинув меня с брони. Одновременно с этим началась детонация БК, и я поспешил по-пластунски, как учили в автошколе, ретироваться как можно дальше от объекта повышенной опасности.