– Денис, главная награда офицера – это не Орден Мужества и даже не Герой России, главная награда – это сохраненные жизни твоих подчиненных при выполненной задаче, – говорил он часто.

«Значит, не такой уж я и хороший командир, —рассуждал я. – Можно ж было наплевать на «мирняк» и сразу долбить минометкой, как только я понял, что там враги, тогда, возможно, мой боец был бы жив…

Г Л А В А 13

Я ПАЛАЧ ИЛИ СОЛДАТ?

На маршруте я немного оклемался и отошел от прошедших событий, взял себя в кулак, рассудив, что все слюни и сопли потом, а сейчас на мне жизнь очень многих людей. Я поднял голову и устремил свой взгляд вперед. Минут через пятнадцать марша нам встретилась колонна, состоящая из БМП и танчиков, идущая навстречу. На всей бронетехнике хорошо читались латинские буквы Z… «Ну, хоть тут точно свои», – подумал я. Количество техники явно говорило нам о том, что это не какой-то «батальончик» вроде нашего, а полноценный мотострелковый полк, а, скорее всего, даже бригада. Повернувшееся орудие впереди идущего танка в сторону нашего головного БТРа сообщило мне о том, что встретившиеся союзные войска также не смогли четко определить нашу принадлежность к ВС РФ и, вероятно, сейчас дадут по нам залпом, возможно, даже в упор. Однако впереди идущие каким-то образом смогли договориться с танкистом, и залп по нам отменился. Приказав водителю остановиться, я спрыгнул с брони и быстрым бегом отправился к комбату и замполиту, которые уже вели беседу с кем-то из начальников встреченного нами подразделения.

Подойдя ближе, я услышал:

– Здорово, мужики! – Это был Кометников.

– И вам не хворать, кто такие? Откуда будете, братишки? – ответил военный со звездами подполковника.

– Мы второй батальон морской пехоты, только что от ОКОЛЬСКОГО, выскочили на укропов на БТРах, а у них танки на замаскированных огневых позициях… короче, по первое число получили… – продолжил мой командир.

– Танки, говоришь? ОКОЛЬСКОЕ? Тут смотри, какая штука получается, – задумчиво произнес подполковник. – У меня утром задача получена – выбить противника из этого поселка, а по данным старшего начальника, впереди меня и в ОКОЛЬСКОМ наших войск нет. Поэтому, братское сердце, мы в тебя чуть и не шмальнули с танка…

– Да, дела… – задумчиво произнес комбат. – Ну, слава богу, разобрались… Мы тут разведку боем, получается, для тебя провели. Давай карту, покажем, что нащупали! – Кометников махнул мне, подзывая ближе. – Денис, ты там ближе был, покажи, что и где.

– Ну, смотрите, – я включился в их интеллигентную беседу, бескультурно тыкая пальцем в карту: – Вот тут церковь белая, я дошел досюда. Вот тут церковь черная, тут стоял их блокпост, за ним стоял танк справа, под масксетью, в куче мусора. Всего наблюдал там до пятнадцати человек пехоты и до четырех единиц танков… Вот тут поставь лучше ПТУР на возвышенности, а по этому перекрестку начинай сразу артой отрабатывать… Как-то так! – закончил я доклад.

– Не густо, конечно, но и на том спасибо, – свернул карту союзный командир. – Давайте, парни, бог даст, свидимся!

На этой не совсем веселой ноте мы разошлись по своим местам, пожав друг другу руки.

Выехав на асфальтированную проезжую часть, посчитав, что мы находимся на относительно безопасном расстоянии от противника, командир батальона дал общую команду «стой». Спешившись, я отправился искать Кометникова или хотя бы кого-нибудь из управления батальона, чтобы узнать дальнейшие действия. Увидев замполита батальона, курящего на обочине, я тут же устремился к нему.

Стрельнув сигарету, я узнал, что комбат пытается связаться с дежурным по полку в ППД через спутниковую связь, чтобы уточнить дальнейшие указания. И, что интересно, у него это даже получилось.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, или как-то так говорилось в детских сказках, которые читала мне моя мама на ночь, однако же, в условиях полноценного вооруженного конфликта время летит незаметно. И уже совсем скоро, как только затуманенный и оттого печальный диск солнца уже начал садиться за горизонт, мы доехали до поселка БЕЗВОЛЬНОЕ, где было и принято решение заночевать. Указав район, в котором следовало разместиться моей роте, я первым делом нашел штабной кунг, в который мне сказал срочно подойти начштаба. Доложив о своих потерях, а также обо всем, что произошло за сутки, выпив стакан горячего пуэра, я вышел на улицу, которая погрузилась в полную темноту. Лишь редкие костры, которые зажгли матросы, чтоб хоть как-то обогреться, не позволяли мраку полностью нас поглотить. У одного из таких костров, связанные по рукам, однако почему-то не с завязанными глазами стоя грелись двое утренних военнопленных в кругу моих бойцов. Внезапно накатившая злоба за погибшего бойца заставила меня подойти к «поварам»:

– Ну что, товарищи бандеровцы, нормально вам тут у костра греться? Устраивает ли вас температура огня? Никто ли не обижает? – начал я с угрожающим тоном.

Нацики только опустили взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза…

– Че молчите, твари? – продолжал распаляться я. – Вы тут стоите, а Ратмир погиб, справедливо это, по-вашему? Где ваши братухи гребаные? Говорите сразу, закончим войну быстрее, меньше потерь будет!

Пленные продолжали молчать, в этот момент кто-то из бойцов сунул мне трофейный пистолет, который я тут же зарядил, дослав патрон в патронник, и схватил за воротник куртки, потянул к себе молодого украинца, гордого носителя татуировки в виде немецкой свастики. Кто-то из матросов, несильно ударил его сзади по ногам, и пленный солдат упал передо мной на колени. Краем глаза я заметил, что и второй ВСУшник уже стоит неподалеку примерно в такой же позе.

– Ну что, суки, – обратился я к ним, – говорить будем? – С этими словами я направил пистолет в голову молодого.

Честно говоря, мне уже все равно было на то, могут они рассказать что-то полезное или нет, мне просто хотелось крови, мести за погибшего водителя БТРа, причем мести именно кровавой, чтобы видеть, как жизнь оставит обмякшие тела наших врагов. Пленные же не проявляли никакой активности, видимо, смирившись со своей судьбой и понимая, что совсем скоро они отправятся на совещание с их любимым Бандерой. Мои бойцы по большей части молчали, некоторые подбадривали и говорили что-то вроде: «Кончай их, командир, нечего с ними церемониться, ствол трофейный, а мы никто ничего не видим, тут же в лесополосе яму выкопаем и по тихой прикопаем…»

Внезапно пелена гнева с меня спала, и я понял, что убивать безоружных – не вариант. Да и не этому учили нас наши деды-фронтовики! Убить врага в бою – это почетно и мужественно, убить же безоружного пленного, без особой на то причины… Наверное, это мерзко, трусливо и в духе самих же фашистов. Разрядив пистолет, я вернул его хозяину. И обратился к пленным:

– Вас кормили сегодня?

– Нет… – Поднял на меня взгляд более взрослый боец, в его глазах, помимо страха, появилась надежда на то, что он переживет эту ночь…

– Дайте им пару банок тушенки, сигарет и бутылку воды, на время приема пищи развяжите руки, пусть пожрут по-человечески. – Я повернулся лицом к своим недоумевающим матросам и тут же продолжил: – Мы солдаты России и мы не будем уподобляться нашим врагам, как бы ни было больно, как бы ни было трудно, стрелять в безоружных мы не будем, это неприемлемо ни по христианским заветам, ни по мусульманским, ни по человеческим! Это всем понятно?

– Да, командир, – закивали матросы…

– Ты и ты: охраняете их, пока вас не сменят. – Я ткнул пальцем в ближайших ко мне матросов. – Попытаются бежать, стреляйте на поражение.

Убедившись в том, что мои указания выполнены, а украинцы, размяв затекшие руки, приступили к приему пищи, я отправился к Визирю уточнить, точно ли мы ночуем на этой полянке и что будет завтра. Захватил по пути командира четвертой роты и сердечно его поблагодарил за помощь в ОКОЛЬСКОМ. Мы узнали у замполита батальона, капитана Покровского, что ночуем мы тут, а дальнейшие указания получим чуть позже, так как командир батальона сейчас находится у командующего армией и вернется только под утро.

В такой неблагоприятной обстановке я и лег немного отдохнуть, хотя, конечно, лег – это было громко сказано, – спать мне приходилось уже которые сутки сидя, на месте командира машины, в своем БТРе. Хотя в принципе это было немного удобнее, чем моим матросам, большая часть которых спала в десанте «по три штуки в ряд».

ГЛАВА 14

КИРПИЧЕЙ НАВАЛИТЬ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ

Рано утром, как и водится в нашей Красной армии, меня разбудил посыльный со взвода связи с посланием от командира срочно явиться к нему.

Быстро разлепив глаза пальцами, попытавшись безуспешно разогнать остатки сна, я начал выход через командирский люк БТРа, однако столкнулся с новой проблемой. То ли оттого что спал в положении сидя уже неделю, не имея возможности вытянуть ноги, то ли от постоянного нахождения на холоде, то ли еще от чего-то, я почувствовал сильную боль в ногах. Перемещаться было в принципе можно, но это было очень больно, поэтому мне пришлось растолкать фельдшера и сделать укол. Фельдшер с позывным Скальпель злорадно улыбнулся, когда я повернулся к нему пятым местом и начал снимать штаны.

– Вот я и добрался до твоей жопы, командир, – Голос его был похож на голос доктора Франкенштейна, который кричал, что его монстр жив.

– Ну и что ты там увидеть хочешь? Или тебе просто обидно, что моя задница не такая черная, как твоя, Зариф? – ответил я ему со смехом.

– Ну вот, товарищ капитан, опять ваши шутки националистические, когда-нибудь я подам на вас в суд! – с наигранной обидой протянул медик, и мы оба рассмеялись.

Со стороны какому-нибудь американцу, наверное, может показаться, что шуточки на национальной или расовой почве неуместны и бесчеловечны, однако Россия-матушка тем и сильна, что у нас много национальностей. Почти все живут дружно, и для нас обыденность, что мальчик Иван, к примеру, идет к своему другу Айбеку на праздник Ураза-байрам и с удовольствием ест бешбармак, а потом Айбек бежит в гости к Ивану, чтобы стукнуться крашеными яичками и скушать сладкий кулич на пасху. Как говорится, мужчина отличается от мальчика только тем, что у него детородный орган больше, да автомат не деревянный, а железный. Поэтому все мужчины – это, по сути своей, мальчики, которые любят чем-то помериться да пошутить друг над другом.

В общем, встав в позу и получив дозу, мне стало легче, и я уверенно пошел получать очередную задачу.

Задача, как всегда, оказалась очень важной, и, как всегда, времени на подготовку никто давать не хотел. Если коротко, то нам нужно было пройти по вчерашнему маршруту и занять поселок ВАДИМОВКА, закрепиться, встретить первый батальон, который будет заходить с противоположного направления, с поселка БЛАГОДАРНОЕ, и ожидать дальнейших указаний.

Быстренько растолкав замкомзводов и своего единственного оставшегося лейтенанта Дениса, я объяснил им, что через десять минут начинаем движение, и у их личного состава есть время максимум до кустиков сбегать да снарядить магазины, если вдруг кто-то этого еще не сделал. Ну а суть задачи практически хрестоматийная: подъехали к окраине, спешились, начали зачищать дома на двух левых улицах поселка, которые определил нам старший начальник.

Прыгнув на свое командирское место и скомандовав «РОТА, ЗА МНОЙ, В КОЛОННУ МАРШ!», мы начали движение к выполнению своей новой задачи.

В пути мой водитель напомнил мне, что я не ел ни вчера, ни вроде бы позавчера, поэтому я с благодарностью принял предложенные полбанки тушенки в качестве завтрака, обеда и, скорее всего, ужина. К моменту, как я на ходу закидал в себя предложенный деликатес, мы как раз добрались до ОКОЛЬСКОГО, где вчера вступили в бой с превосходящими силами противника (все-таки БТРами танки не убьешь, нет на них вооружения для уничтожения такой тяжелой брони). С грустью я проехал мимо вчерашнего сгоревшего БТРа, где погиб водитель, отметив про себя, что его заднее левое колесо догорает до сих пор… И не знаю почему, но этот маленький огонек выглядел так обыденно. На возвышенности, откуда мы вели бой, уже стояла установка ПТРК ФАГОТ, направленная в сторону противника.

«Молодцы, пацаны! – подумал я про себя. – Такие силы большие выбили и так быстро». Однако все было не так радужно, как могло бы показаться на первый взгляд. Еще на подъезде к поселку мы слышали близкие то ли выходы, то ли приходы артиллерии, которые впоследствии для нас стали такой же обыденностью, как и вечерний стрекот сверчков на террасе где-нибудь у бабушки в деревне. В поселке же эти звуки стали до безобразия громкими. Доехав до перекрестка, где я вчера махал противнику, думая, что это свои, мы повернули направо в сторону ВАДИМОВКИ и проскочили еще примерно полтора километра по деревеньке. Я так и не понял, зачем, но перед выездом наша десантно-штурмовая рота остановилась (я так и не узнал, для чего была эта остановка). Подумав, что снова средства связи моросят и комбат собирает командиров рот для очередного уточнения или корректировки изменившейся задачи, я тут же спешился и быстро пошагал вперед в поисках майора Кометникова. Увидев его сидящим на броне, я слегка удивился и крикнул:

– Командир! Мы чего остановились? Вы нас собираете или как?

– Ты че приперся сюда, капитан? – грозно ответил комбат.

– Так остановились же мы для чего-то? – развел я руками.

В это время совсем рядом раздалось несколько взрывов каких-то артиллерийских боеприпасов противника, и мне, и командиру четвертой роты, который стоял рядом, даже пришлось упасть на землю. Сразу после, севернее нашего местоположения, последовали автоматные очереди, которые ознаменовали начало двухстороннего стрелкового боя.

Замполит батальона, капитан Покровский, находившийся на одной машине с комбатом, тут же вскочил на броне в полный рост и глянул в бинокль в сторону автоматных очередей.

– Да ну, на фиг, – громко крикнул замполит. – Поселок, оказывается, не полностью освобожден! Через одну улицу от нас вижу огневые точки противника. – И опустив окуляры, обратился к комбату: – Товарищ майор, что делать будем?