Утречко на узле начиналось самое обыкновенное. Да и день предстоял самый обыкновенный. Ожидание переезда вечером, конечно, скрашивало предстоящий денёк в лучшую сторону, но не сильно помогало. Потому что поспать за сутки полчаса и потом обратно включиться в работу, на которой требуются концентрация внимания и повышенная умственная деятельность, ни фига не способствовало хорошему настроению.

Тем не менее, пусть в этот день, где-то в районе обеда мы с напарником слетаем в сторону переезда через сточную трубу южнее Отрадовки. Где мы с ним подбили белую «Волгу», которая там и оставалась всё это время. А полетели мы туда, скорее всего, из-за того, что задач на день никаких не стояло, а в самой деревне особо ничего не происходило. Вообще, задним числом диву даёшься – парни в Отрадовке только при мне сидели почти три недели, зацепившись, по сути, за окраину. Их можно было задавить артиллерией и выбить согласованным штурмом с нескольких направлений. Да, скорее всего, противник бы при такой попытке обломал себе все зубы на огромном количестве мин, привлечённом с нашей стороны артиллерией. И о личный состав, запакованный самым разным оружием по самое не балуй. Но на той-то стороне этого не знали, а значит, по логике вещей должны были что-то предпринять помимо двух танков без пехоты в первый вечер. Но нет, ВСУ словно забыли про наше присутствие в деревне, ограничиваясь применением артиллерии и пролётами редких дронов.

Сточная труба была капитальной. Человек вприсядку помещался спокойно, а возможно, и не один. Но самое интересное было, конечно, не само наличие трубы. То ли погода тогда была безветренной, то ли связь особенно хорошо работала, но получилось дрон завести не просто над целью, но залететь со стороны противника. И вот тут мы увидели мякотку – трое типов с мешками и вещами суетились на выходе из этой трубы, что-то затаскивая или вытаскивая. Большего досмотреть не смогли, потому что дрон висел высоко и его уже болтало без стабилизации. Так что мы доложили о найденном жире и полетели домой.

Возможно, эта история произошла сильно раньше, до гибели Квейка. Потому что первый подход по ликвидации движухи в том месте мы делали с птуристами. Может, расчётом Квейка, а может, и соседнего взвода, стоявшего южнее перед Николаевкой. Детали не особо важны, потому что ракету пацаны всадили как надо, прямо в тёмный провал. После чего мы слетали посмотреть на результаты. И нашли кучу всякого шмурдяка, вылетевшего из трубы с западной стороны. Там были какие-то мешки, военные вещи, обломки чего-то, перемешанные с обрывками синих упаковок из-под пайков. Получается, нашли хорошую цель и отработали как надо – сожгли чей-то «ноль». Правда, людей не было видно, но я бы на их месте после такого тоже не отсвечивал. А потому мы с напарником с чувством выполненного долга бросили ту цель и полетели работать куда-то ещё.

Но это не конец данной истории. Ночью, в районе пяти утра, по дороге над трубами прилетит несколько ФАБов от наших пилотов. Причём одна из бомб явно от полутонны и более. Прилетит без предупреждения и объявления войны. Охренеют все в округе, потому что грохот будет стоять неимоверный. Да и потрясёт изрядно. И вот результаты такого удара мы с напарником увидим издалека. Посадка с западной стороны повалится на десятки метров в обе стороны. Огромные воронки заберут с собой все следы человеческий деятельности около этой трубы. Они там до сих пор, кстати, что неудивительно. Огромный круг из жёлтой глины, выкинутой наверх по человеческой прихоти, со временем превратился в две чётко видные со спутника отдельные ямы с водой на дне. В чём вы сами можете убедиться, найдя Отрадовку на свежих снимках в интернете и пролистав от неё менее полукилометра на юг.

Проснёмся от грохота прилетевших бомб мы с напарником уже на новом месте. Процесс переезда ничем особым не выделялся. Мы просто собрали всё своё барахло и в потёмках прошмыгнули по укрепу до раскопанного бункера. Тут я впервые увидел результат нашей совместной работы и осознал, насколько до хрена земли мы вынули. Внутри бетонная коробка отличалась от узла связи. Вытянутая метра на три в длину, но шириной метра в два и высотой под два с половиной, а то и все три. Для двоих человек это были самые настоящие хоромы в условиях практически передовой позиции. А если держать в уме, что весь укреп был как на ладони у противника на той стороне долины, то «практически» можно смело вычёркивать. Плюсом было и то, что наш бункер был углублён гораздо сильнее узла связи, из-за чего его крыша почти не выделялась над окружающей местностью. Так, еле заметный бугор заросшей травой земли. На выход в заброшенную траншею мы сформировали ступеньки, и получилась своеобразная лестница. Которая вскоре станет и нашим постоянным рабочим местом. Потому что, даже стоя в полный рост в проходе, бруствер от траншеи, давно заросший и слившийся с местностью, возвышался над нами ещё на полметра точно. Сам же старый окоп был глубиной метра в полтора, отчего ходить по нему незаметно было достаточно легко.

Не могу не повториться, что мы нашли себе не только отличное жильё, но и прекрасную точку для работы. В рамках окружающей местности – настоящий пятизвёздочный отель. И даже люкс-номер в этом отеле. Потому что, как оказалось, старая бронированная дверь, простоявшая открытой, по ходу, года с 16-го, прекрасно закрывалась-открывалась, свободно ходя на петлях. Мало того, запорные щеколды изнутри полностью закрывались! Так что на ночь мы со спокойной душой просто запирались и спали, не беспокоясь о выставлении постов и о том, что снаружи может кто-то лазить. Правда, вопрос безопасности портили вентиляционные трубы над дверью, выходящие на улицу над входом. Потому что они никак не были прикрыты и при желании какие-нибудь умные дээргэшники могли через них подкинуть чего-нибудь противно взрывающегося. Этот вопрос мы сначала решили закрыванием труб всякими тряпками. Но быстро выяснилось, что тогда в бункере образуется лютейший конденсат на стенах, да и спальники быстро сырели. Я вроде человеком, а не водяным родился. Шалом же и вовсе старый, ему тяжело, когда песочек сыреет. Так что вентиляцию открыли обратно, забив болт на возможность через неё нам чего-нибудь закинуть. Решили, что если уж на укреп по наши души заберётся настолько профессиональный шпиён, что обойдёт все посты и выйдет на закрытый бункер в полнейшей тишине, то нам очень не повезёт. Потому что таких ситуаций не бывает. Тревогу бдящие пацаны вокруг поднимали всегда, не пропустив ни одного похотливого зайца или даже суслика. Что уж про вражин говорить.

Связь и прочие дела, связанные с работой, решили сделать уже поутру, когда будем видеть, что вообще происходит. А пока мы спустились вниз и принялись раскладываться. Тут же всплыл неприятный момент – у меня не было каремата. Почему-то я его не взял с собой с ТЭС. И если до этой ночи мне всегда везло с наличием готового спального места, то сейчас я столкнулся с последствиями своей забывчивости. Потому что нормально поспать на холодном бетонном полу, даже в спальнике, даже летне-осенней ночью, весьма нетривиальная задача. Понадеялся, что достаточно тепло в помещении будет и спальник спасёт от недосыпа. И я даже успел уснуть, прежде чем понял, что очень серьёзно ошибся.

Уснул я моментально, всё же полтора суток бодрствования дали о себе знать. Но в течение всей ночи поспать нормально не смог. Постоянно просыпался оттого, что холодит то спину, то бок, то руки, на которые я переворачивался. Под утро уже поджался к Шалому, как шелудивый дрожащий пёс. Тем не менее усталость была настолько сильной, что я даже в таких условиях хоть немного выспался. Но с утра мою голову заняла навязчивая идея найти себе каремат.

Сначала я хотел слинять с работы, бросив в очередной раз напарника отдуваться за меня. Планировал пройтись по посадке под боком, которая на укреп вела. До неё от нашего бункера метров тридцать по прямой, даже никуда путешествовать не нужно было. Вероятность найти какой-нибудь старый, никому не нужный каремат в местах прошедших боёв была очень большой. Их по посадкам в окопах и блиндажах немало лежало всегда. Потому что мужикам проще бросить старый, пропитавшийся влагой от сырой земли каремат, чем тащить с собой. Всегда можно с подносами заказать новый. По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то из наших штурмов сталкивался с нехваткой ковриков. Только если какой-то шибко умный пассажир забудет взять с собой, но тогда уж сам виноват. Это я про себя.

Вы не поверите, но мне в очередной раз повезло. Почти сразу после начала работы я или Шалом не успеваем дотянуть дрон до укрепа, возвращаясь с Отрадовки. «Птица» садится рядом с тропой к деревне через долину, не доходя примерно до середины маршрута. Получается, в этот раз моя совесть была чиста, ведь мне не пришлось сбегать с работы! Наоборот, работа сама вынуждала нас лезть в то место, где была куча брошенных окопов и блиндажей. Леший по радиосвязи без проблем нас отпустил, потому что по времени идти было недалеко, да и дрон сел почти рядом с протоптанной тропой. Так что я, обрадованный очередным небольшим приключением, да ещё и по делу, бодро вкинулся в снарягу и поспешил исполнить своё навязчивое желание по поиску каремата. Ну и напарнику помочь достать дрон, конечно же.

По дороге заглянули на узел, потому что так и так спускаться в овраг, где начиналась тропа в деревню, нужно было за бугром. Вечно заспанные связисты, дёрганый Гамми, спокойный Рыба. Всё было как всегда. Ну кроме зависти в наш адрес, конечно. Несмотря на уверения, что места в бункере мало, что там холодно и сыро, да и вообще мы как на ладони у деревни, враньё не особо-то помогало. Пацаны прекрасно понимали, что мы буквально отрыли золотой клад там, где остальные поленились хотя бы попробовать поискать. Особенно Гамми. Его самодовольная командирская ухмылка почти не скрывала досаду, что он никак не может предъявить права на офигенный бетонированный бункер. Откапывали-то мы сами и только для себя, но это начальничковые позывы для доминации редко останавливает. А вот то, что мы числились в ВОПе, а не у него во взводе, полностью лишало замка какого-либо голоса в вопросе переезда к нам. Только наше разрешение и ничего более. Естественно, кого-то к себе звать с узла мы не собирались. Потому что прекрасно расположились в люкс-номере вдвоём, без лишней толкотни и объятий с левыми мужиками. А даже если бы и хотели, то Гамми в список потенциальных жильцов никак не входил. Ну и без придумывания крючков в бетонные стены, полок, сундуков и прочей лишней возни, чтобы спрятать свои вещи. Всё прекрасно уместилось по углам. И ещё потому, что нам никто не мешал работать постоянными хождениями, одними и теми же вопросами и ненужным вниманием.

За то время, пока в Отрадовке находились наши штурма, тропа для сообщения с деревней превратилась в нормальную такую расхоженную сотнями людей мешанину из травы и грязи. Правда, пока ещё неширокую и быстро высыхающую. Так что когда мы спустились на дно оврага и потопали на запад, берцы с меня никто вниз не тянул и шагать было весьма удобно. Миновали первые заросли кустарника в поднимающемся овраге и наконец вошли в посадку.

Из-за того, что пацаны здесь прошли без боя, вся растительность была на месте и радовала мой уставший взор яркими зелёными красками. Тропинка под ногами особо не петляла, поэтому мы с напарником шли достаточно бодро, пока не наткнулись на первый брошенный опорник. Который враг так и не использовал, что странно. Ведь окопы были добротные – в сгорбленного человека, приготовившегося стрелять. С укрытиями под место для сна или хотя бы просто присесть. С натянутыми спальниками вместо крыши или даже какими-то досками и накатиками из брёвен. И буквально на первой же позиции я нахожу более-менее целый каремат, и даже совершенно сухой!

Помимо желанного коврика пустые окопы были весьма типичными. Вы найдёте такие же на любом участке фронта от косы на Херсоне до самого затерянного опорника белорусских погранцов где-нибудь под Гомелем. Пара небольших ям в полный рост с обязательным закутком для отдыха в лучшем случае двух человек. Иногда в стенке будет небольшая выемка под полочку, на которой может лежать всё, что вы только можете себе представить из армейского скарба. От гранаты без детонатора и обрывков еды до целого сухпая и стреляных гильз с мокрыми облезшими шевронами. Но в основном мусор всякий.

И тут двум бедным корректировщикам, плотно сидящим на приевшемся сухпае, опять повезло. Дело вот в чём – в конторском пайке тушёнка была всегда говяжья. Да, в основном хорошая, часто отличная даже. Но только говядина, без исключений. К чему быстро привыкаешь. Я по себе не так заметил, а вот по воспоминаниям Шалома – его это конкретно задолбало. Так вот, помимо целого хорошего каремата здесь же мы нашли здоровенную банку трофейного тушняка. На 800 г, по-моему, с белой, чуток потёртой этикеткой. И это была, как ни странно, свиная тушёнка. Естественно, её мы замародёрили ещё быстрее, чем каремат с пола. Трофеем всё же не назвать – не мы этот опорник брали. Хоть и взятия не было, но не суть.

Дальше прогулка пошла сильно веселее. Моя личная задача на день была выполнена с потенциально шикарным бонусом в виде огромной банки свинины. Конечно, она могла оказаться и обычным магазинным мусором. Но как-то сразу мы поняли, что тушнина нормальная. Так что и напарник пошёл бодрее.

Посадка постепенно поднималась вверх, прежде чем перевалить через очередной перепад высоты и уже пойти вниз на дно долины. Так как каремат был найден, следующие попавшиеся окопы мы пропускали. Решили заглянуть на обратном пути, потому что скоро должны были найти севший «мавик». До перевала высоты не дошли метров двадцать, остановившись у края посадки недалеко от гребня холма. Дрон лежал на лысой земле. Мы его хоть и не сразу, но нашли. Так как ни мы не наблюдали деревню, ни, соответственно, нас никто спалить не мог, Шалом спокойно свернул в чистое поле и очень медленно пошёл за «птичкой», внимательно глядя под ноги. Этим напарник от меня сильно отличался в лучшую сторону – к минам и прочим неприятным штукам относился сильно посерьёзнее и уделял вопросу хождения по чернозёмным болотам гораздо больше внимания.

Подхватив «мавик» и проверив, что с ним всё в порядке, мы двинулись обратно, заглядывая уже в каждый увиденный нами окоп. И если вы думаете, что моей удачи в тот день хватило на две ценные находки, то вы ошибаетесь. Потому что в одной из ям я нашёл ещё один каремат. Только не такой же, как до этого. Первый коврик был наш, конторский. Видать, кто-то из пацанов ночевал на маршруте да бросил ночью. А вот второй был очевидно вэсэушный либо купленный кем-то за свои деньги. Чуть поуже конторской «трубочки», но складывающийся по линиям излома в удобную «вафлю», что ли. Сейчас такие норма, но осенью 22-го в конторе выдавали только скрутки, совершенно неудобные в переноске и сворачивании. Короче, я забрал и «вафлю» тоже, с задумкой спать на двух. Ночь на холодном бетонном полу запомнилась мне слишком хорошо.

Но и это ещё не всё! Может быть, в той же яме, а может, в одной из следующих я нарулил то, в чём буду ходить всю первую командировку. Да и последующие тоже. Особенно в холодное время года и дожди. Пара резиновых сапог. Целых, сухих, не заляпанных ничем, что нужно отстирывать и отмывать. И не воняющих ничем, отчего приходится отстирывать и отмывать. И сапоги те подошли мне по размеру. Конечно, я их не мерил на месте, но забрал с собой. Не помню реакцию Шалома. Но предположим, что он сделал кислое лицо и сказал что-нибудь вроде:

– Задолбал ты уже мародёрить, тебе ж только коврик нужен был.

– Всё полезно, что в рот полезло,– ответил я, запихивая что-то в «мародёрку»[62].

– А тушёнка – это трофей, ты не путай, – ответил напарник, тоже запихивая что-то в свою сумку.

– Так и сапожки трофей, – ответил я, помахав найденной парой перед напарником. – Посмотрю я на тебя, когда очередной ливень пройдёт.

Мы там ещё что-то набирали по мелочи. Я вроде как именно тогда в первый раз забил свою «мародёрку» под клапан, но могу ошибаться. Хотя, если там были наши пайки, я их обыскивал и тащил оттуда тушёнку с порошковым «лимонадом». Шалом вот точно нашёл крутую антенну на свою «моторолу». Какую-то длинную, чуть ли не под полметра, прикольно шатавшуюся от любого движения. Сразу проверили на месте – работает. Так он с этой антенной всю дорогу и двигался. У нас её даже забрать хотели, типа командованию нужнее. Но мы не отдали. Отморозились собственной важностью и ценностью, как обычно. Вы могли и не заметить, да я и сам ещё к тому моменту не знал, но наш расчёт у Лешего уже был на хорошем счету. Что в будущем подтвердилось.

Как будто хороший день выходит, но нет. Тут же, рядом с посадкой, мы нашли место гибели какой-то группы, скорее всего из состава разведчиков. Очень возможно – отряд командира взвода. Чёрную сожжённую землю, почти без воронки от прилёта, с раскиданными обрывками формы вокруг, было хорошо видно за десяток метров. Здесь же лежала пара расстёгнутых и брошенных бронежилетов. Если б я не знал судьбу их владельцев, то подумал бы, что парней хоть и зацепило, но не насмерть. И чтобы людей проще было тащить, с них просто скинули броню, как это делали всегда. Но нет, почти наверняка это была полянка, где заптурили командира разведывательного взвода и его спонтанную группу из сопровождающих и собранных потеряшек. А тогда раненых не было, к сожалению. Плохое место. Я позднее ещё не раз побываю в других плохих местах. Но то мне почему-то запомнилось. Эта вот чёрная клякса сожжённой спрессованной земли и одинокие броники. Что-то было в этом неправильное, ненужное. Мертвечиной хоть и не воняло, но как будто должно было.

Назад мы добрались без происшествий. Первое, что я сделал, – это кинул скрученный коврик на пол рядом с напарником, а поверх него разложил «вафлю». И тут же, вроде бы даже не разуваясь, упал на получившееся спальное место, радуясь, как ребёнок внезапному мороженому. Но валяться было рано. Наше спонтанное приключение закончилось в районе обеда. А ведь оставалось ещё целых полдня.

За которые случился один небольшой рабочий момент. Вы же помните про окопы южнее деревни, где вполне себе неплохо сидели хлопцы с синей изолентой и пережидали периодические артобстрелы?

В очередной раз, когда мы решили туда слетать и пострелять по этим окопам, я имел неосторожность снизиться почти до сотни метров практически над целью. С такой высоты дрон уже становится неплохо видно, особенно из-за чёткого понимания направления на звук жужжащих винтов. К сожалению, в тот раз мне попался не уставший вэсэушник, но вполне себе сознательный боец, который поймал в прицел дрон и открыл огонь короткими очередями. Что я хорошо видел через камеру, потому что на такой дистанции и без особого приближения 4К давал отличную картинку. Естественно, на месте я не стоял, а вилял дроном туда-сюда. Что не особо помогло, так как противник попался меткий.

Изображение в один момент резко дёрнулось и разом всё замылилось. Но не пропало. Дрон оставался в полёте, не падал и никуда не кренился, чётко реагировал на команды. Хоть тут повезло. Повёл бедолагу домой почти на ощупь, потому что сквозь мыло на экране пульта отдельные ориентиры на местности было разглядеть тяжело. Хорошо, что к тому моменту я уже порядком привык к окружению рабочего района, так что до нашей стороны долины долетел без проблем.

Под конец пути, уже над укрепом, борт довели по звуку и посадили как обычно. Тут же принялись осматривать чего и как. Повреждение увидели сразу. Пуля задела камеру по касательной, выбив защитное стекло перед объективом, да отколола кусок пластикового корпуса, обнажив одну из микросхем. Мы счистили все осколки, после чего прямо на земле проверили дрон. Изображение было почти таким же, как и до повреждений! Даже чувствительный подвес, на котором держалась вся конструкция, работал исправно. Борт отделался лёгким испугом, после чего был наречён «трёхсотым» и в тот же день возвращён в работу.

Но перед этим мы заметили, что попадание было не одно. Пара винтов на движках были явно битыми, не хватало небольших частей пластика. Ну их мы просто заменили, да и всё. Благо винты были самым обычным расходником.

Данная история, она не про мою дурковатую самонадеянность и не про меткость отдельных бойцов противника. Она про надёжность второго «мавика» в целом. Про тот редкий случай, когда относительно новый вид вооружения, попадающий на войну, сразу себя показывает в среднем отличной штукой. Да, я знаю, что «мавики» летали с 14-го года, но именно массово и системно начали использоваться с 22-го. А у меня мнение такое – только в условиях массового и системного использования можно делать выводы об эффективности или отсутствии таковой у того или иного вида оружия.

Вторые и третьи «мавики» эту проверку прошли, хоть изначально создавались под коммерческие цели. Что не помешало им изменить ход современных боевых действий кардинально.