Вскоре я смог поработать почти «невооружённым» глазом как корректировщик. К нам на узел приехал один из старых корректировщиков, например Аксиома. Несмотря на университетский позывной, это был молодой пацан, правда, уже с отпечатком войны на лице. Из-за постоянного отрешённого выражения мне он показался слегка заторможенным или даже скорее себе на уме человеком, но лишь слегка. Он с ходу поприветствовал Шалома. Оказалось, что мой учитель сам у Аксиомы учился, когда только приехал. Что было несколько забавно, потому что внешне тощий и высокий, несколько несуразный Аксиома сам походил максимум на студента. Но уж точно не на того, кто может преподавать. Но это скорее субъективное. И опять я знакомился с кем-то через Шалома, что начинало уже входить в традицию.

Аксиома приехал по делам другого взвода, зачем именно – не упомню. Пробыл он с нами всего полдня, но я не зря его приезд запомнил. Мы в тот день с напарником почему-то не летали. Может, из-за сильного ветра, может, из-за того, что что-то случилось с дронами. Я помню лишь, что день был самый обычный, без всяких ливней и гроз. Поэтому сначала мы пытались работать с помощью бинокля Шалома. Опять корректировали огонь по укрепу южнее деревни, где сидело отделение противника. Потому что ничего другого с бинокля мы наблюдать не могли в силу рисунка местности. Ну вы помните – посадки, зелёнка, а в самой деревне ещё и ближние к нам дома, занятые нашей пехотой. Так что корректировку проводили по той цели, которую могли наблюдать.

При чём же тут Аксиома? А он привёз с собой прокачанную оптику – 40-кратную трубу на треноге. Дальномер или стерео – не знаю, я не специалист. Но увеличивала она знатно, можно было брустверы окопов в районе цели разглядеть. В целом труба погоды не сделала – работал я с ней больше для интереса, так как приближала она слишком уж сильно. Те же разрывы я сначала смотрел глазами, высовывая голову из-за холма бункера, а уже потом прикладывался к трубе. Кстати, да, для проведения визуальной разведки я заполз на самый верх узла связи, спрятавшись на восточном склоне бугра.

Постреляли мы по окопам немного, как будто бы даже рядом или в сам блиндаж попали. Выпустив с десяток мин, Леший дал отбой и, что дальше делать, не сказал. Так что я продолжил глазеть на противоположный склон долины исключительно любопытства ради. Деревню почти не осматривал – наши дома интереса не вызывали, а остальное не было видно либо за ними, либо за повсеместной зелёнкой. Обработанный в очередной раз укреп я тоже проскользнул, не обращая особо внимания. А вот ещё южнее его, дальше по дороге, я навёлся на то место, где мы накрыли белую «Волгу» несколькими днями ранее. Саму машину я не видел за посадкой, но местность вокруг всё же осмотрел. И буквально первое, что мне бросилось в глаза, – две здоровенные сливные бетонные трубы под дорожной насыпью. Как до этого такое место не заметили – ума не приложу. Вы спросите – ну трубы и трубы, ты про них и раньше говорил, ну и что? Пока – ничего, но позже мы туда с вами ещё слетаем. Всему своё время.

Возможно, в тот же день мы с Шаломом первый раз свалили с работы. Из-за того, что не могли воспользоваться «птичками», а глазами уже осмотрели и проработали всё что могли, нас не просто никто не трогал. Мы как бы выпали из организма боевого подразделения, что оказалось весьма непривычным. У меня-то уже каждый день был сугубо рабочим с утра до вечера. А тут – как бы и выходной, получается. Леший ничего не говорил, вечно торчащий в телефоне Гамми ничего не говорил и до этого, а больше над нами начальников-то и не было. Вообще я тогда этого ещё не знал, но нам даже Гамми начальником-то не был.

Так что как закончились стрельба и гляделки в трубу, я вспомнил Кодему, дом с баней и дружелюбного Эйса, который рассказывал про возможность выйти на связь с «большой землёй». Только для этого надо было кое-куда съездить. И что он предлагал нам воспользоваться данной возможностью, нужно было только с укрепа прийти к ним в деревню. С чем я тут же присел на уши Шалому. Мол, давай двинемся, сходим, все дела. На моё удивление, в этот раз старый консерватор не стал сопротивляться моему движняку и с ходу поддержал идею дойти до миномётчиков. Оставалось только утрясти вопрос с Лешим, чтобы нас посреди дня не хватились. Но тот нас отпустил вообще без проблем, так как рядом с нами продолжали сидеть Бухой с Галетом. Они, кстати, к тому моменту, после профилактической беседы со своим комвзвода, активно влились в работу и летали параллельно с нами. В очередной раз я убедился, что физическое воздействие на людей способствует активизации их трудовой деятельности. А ещё в том, что мне местами невероятно везло, что все звёзды как надо сходились.

Оставалось только пробить вопрос со связью у самих миномётчиков. А то мы-то к ним намылились резво, а вот ждут ли они нас до сих пор, или «мы делили апельсин, много наших полегло» и дружбе конец. Дабы уточнить сей момент, я вышел с ними на связь по радио. Состоялся примерно такой шифровальный диалог, который слышали и на узле связи, и, возможно, в штабе, хоть мы и ушли на другой канал.

– Эйс, можем к вам помыться прийти?

– Конечно, можете даже на ночь остаться.

– На ночь не останемся, с утра рано работать. – Я набрал в грудь воздуха перед главной просьбой. – А вот помыться, постираться и поесть картошки – это с радостью.

– Да… – Короткое напряжённое молчание. – Картошку организуем.

– Отлично, скоро будем!

Как вы уже поняли, самая важная новость тут была про несуществующую картошку. Так что я неимоверно радостный принялся собираться. Хотя «собираться» тут громко сказано: вкинулись с напарником в броники да автоматы взяли с собой. Гамми никак не отреагировал на наше дезертирство, особенно после того, как оно было санкционировано Лешим. Улыбающийся Рыба пожелал приятного аппетита – я почти уверен, что он догадался про «картошку». Ремарк же только позавидовал предстоящей бане и обозвал меня засранцем. На что в ответ услышал моё извечное «кто на что учился». Не злорадное, правда, а дружеское.

В ходе обсуждении данной идеи я предложил Шалому не идти, как все, на север по посадке, потом на восток до перекрёстка и уже от него сворачивать на юг к Кодеме. Мы так могли пару часов топать с неиллюзорной вероятностью нарваться на очередной дежурный обстрел тропы, который бы пережидали ещё хрен знает сколько времени. Но лупануть по прямой от укрепа на восток, по старому заросшему просёлку вдоль колосившегося поля, начинавшемуся в ста метрах от нас через глубокий овраг. Вопрос неразведанной дороги, а значит, мин и неразорвавшихся боеприпасов я при этом старательно игнорировал. Как и тот момент, что метров триста нам пришлось бы идти по этому полю чуть вверх по склону. Который просматривался с любой точки с той стороны долины как на ладони. Ох, что делают с людьми возможность помыться и «картошка». Вот тут мне уже стоило определённых усилий уговорить напарника, но он в итоге повёлся на мои увещевания.

Так что мы вышли с узла, спустились в овраг, над которым он возвышался, и бодро потопали вверх по склону. В сторону поля, вдоль которого должен был идти заросший просёлок, совершенно невидимый с узла, но неплохо различимый на картах. Который, судя по тем же картам, выводил нас на знакомую дорогу к Кодеме. Где звонок домой и горячая вода ждали и манили нас, как почти неоткрытая Америка конкистадоров (вы же помните, что первыми были викинги?). Да, я обожаю сомнительного рода приключения.

Овраг преодолели быстро, хоть он и был под десяток метров глубиной с крутыми склонами. Просёлок тоже нашли почти сразу – он просто очень сильно зарос сорняком и даже местами небольшим кустарником. Видать, эта дорога и без войны давным-давно заброшена. Как я и думал, первые несколько сотен метров мы шли с жёлтой стеной пшеницы/ржи/чего-то ещё слева и огромной открыткой справа, имея прекрасную возможность наблюдать пейзаж противоположного склона долины. Если бы в этот момент какой-нибудь сердобольный вэсэушный птурист решил осмотреть никому не нужную дорогу, то наши два идущих тела он бы увидел без проблем. Но нет, моя иррациональная чуйка на приключения сработала и в этот раз, и подъём поля на восток мы перевалили без проблем, после чего пошли уже спокойнее. Вскоре добрались до асфальтовой дороги с юга на север, выйдя на неё возле уже знакомой мне обшарпанной стелы.

До Кодемы добрались без приключений, потому что двоим корректировщикам с альпиной на руках заблудиться в таких условиях было бы не просто позорно. Грош цена таким корректировщикам в принципе. Ничего интересного по дороге не случилось, может, разок по связи на миномётчиков вышли, что мы, мол, на подходе, ждите.

Пацаны встретили нас так, будто мы от них съехали вчера вечером, а не почти неделю назад. Возможно, тогда я первый раз познакомился с Гринго, ещё одним артиллеристом, с кем буду пересекаться в будущем, но совсем не уверен. Потому что наше первое знакомство прошло как-то мимоходом, не заобщались тогда. А жаль. Ну а пока мы не отказались от обязательных чаёв-кофеёв в ожидании культурной программы от Эйса. Который её достаточно быстро озвучил – я с Шаломом, сам Эйс и ещё пара человек прыгают в машину и едут на восток в Семигорье. То была деревня между Кодемой и ТЭС, почти не тронутая боями. Что, кстати, странно, потому что на холмах рядом с деревней вэсэушники подзадержались, но отчего-то решили сильно в самой деревне не рубиться. Может, и бежали слишком быстро, а может, укреп над Кодемой был слишком уж жирной позицией, чтобы цепляться ещё и за деревню в одну улицу без особых оборонительных сооружений. Можно много чего надумать, но мы тут с вами не для этого.

А ради долгожданной «картошки». Хоть поездка и была организована для нас с напарником, помимо этого парням нужно было ещё что-то забрать из разбитого дома в деревне. Не помню, что именно, но не базовая мародёрка, а какие-то материально-технические ценности.

Дорога заняла минут десять. Ехать было совсем недалеко, но регулярные объезды разбитого в хлам асфальта и остовов сожжённой техники превращали обычные пять километров в типичные военные пять километров. Больше всего я запомнил место на въезде в Семигорье: где дорога изгибалась змейкой, на карте хорошо видно. С одной стороны заканчивалась жирная посадка, идущая вдоль речки-ручейки Кодема (одноимённой с богатой деревней западнее), а с другой – чистое поле. Но бросалось в глаза не это, а две кучи противотанковых тээмок, лежащих на обочинах. На самой дороге в шахматном порядке были выбиты небольшие ямки поперёк, ныне пустые. Не возникало сомнений, что полотно готовили к минированию, но не успели. Либо наши сапёры разобрали.

Сама деревня, как я уже сказал, почти не пострадала в ходе боёв. В данном случае это значит, что разрушенных в ноль домов не было. Так, выбитые окна, посечённые осколками заборы и деревья. Но очень мало. А вот административное здание в центре (или магазин) с автобусной остановкой рядом побили изрядно. Уж не знаю, что там случилось, но на стенах целого места не было от следов осколков и разрывов. Настолько многочисленных, будто здание и остановку рядом с автопушки БМП-2[57] поливали на протяжении длительного времени.

Первая наша остановка была по мародёрному делу расчёта. Мы заехали в какой-то брошенный двор, но более-менее целый. Пацаны пошли искать то, что им нужно по хозяйственным постройкам. Шалом тоже пустился в повальное любопытство. Ну а я хвостиком поплёлся за Эйсом. Он сразу направился в дом, потому что там лежали какие-то лекарства, про которые он знал. Вообще, как я понял, пацаны тут далеко не первый раз. И либо какое-то время жили рядом, либо просто посещали этот дом. Конкретно мне нужны были самые обычные тапки, потому что я свои оставил на ТЭС, думая, что они не пригодятся. Но целый день сидеть в берцах на периодической жаре – такое себе удовольствие, особенно когда есть возможность их снять. Вот чтобы такую возможность реализовывать, я принялся искать некогда хозяйские тапки. Увы, не нашёл.

Для сердобольных людей с обострённым чувством справедливости – да, это мародёрство в привычном понимании этого слова. Военное преступление, получается. И я даже оправдываться не буду, потому что это так и есть. Но, как обычно в таких ситуациях и бывает, всегда есть несколько моментов, которые не оправдывают кого-либо, но объясняют то, что происходит в целом. А именно: это не военное преступление, если там не было военных,– раз. Дом был местом расквартирования вэсэушников до того, как туда пришли грязные мародёры-наёмники. Что было видно по оставленному армейскому мусору, очень характерному, кстати,– два. А также по военной медицине, которую никакой, даже самый богатый, пенсионер приобрести и хранить законным методом не в состоянии. Например, пачки самого настоящего метадона[58]. И кучи другой всякой фигни с абсолютно непонятными и незнакомыми названиями. Но не всё там было такое лютое. Пару пачек какого-то сербского или чешского анальгина я себе прикарманил, потому что головой болею часто с самого детства. Классный анальгин, кстати, помогал как надо.

Полазали мы там минут двадцать, после чего все собрались обратно в машину. И поехали дальше в глубину Семигорья, пока не остановились напротив очередного двора. На этот раз совсем даже не брошенного. А вот знаете, мне в голову лезет картина, что в этот момент шёл дождик и небо было пасмурное. Так что, может быть, вот вам и причина, почему мы в тот день не летали (а может, это и разные дни были всё же). Внутри двора, под навесом гаража, я увидел встречавшего нас типа, который точно знал артиллеристов, судя по возникшему разговору. Ну а мы с Шаломом просто с ним поздоровались. Мужик, сидевший на своеобразном посту, вышел на связь с кем-то, после чего Эйс пошёл внутрь дома, а мы остались ждать под навесом со всеми. Спустя минут пять командир артиллеристов вернулся с ещё одним пацаном. После чего нам на руки вручили по две кнопочные звонилки с местными, то есть прямо хохляцкими, симками. Я не помню, каким я был на очереди, но телефон в дрожащих руках запомнил чётко. Набранный по памяти номер мамы, длинные гудки. Снятая трубка.

– Алло?

– Мам, привет! – Волнение в голосе я унять, конечно же, не смог. – Это я.

– Ой! – На той стороне что-то грохнулось. Я был почти уверен, что она упала в обморок, но, к счастью, обошлось. Всего лишь телефон уронила. Хотя вот это вот «ой» прозвучало слишком уж надрывно. Надо было сначала отцу звонить. Но он оказался рядом, так что я разговаривал с обоими по итогу.

Родители меня не слышали со времён, когда я покинул «Плиту», то есть уже пару-тройку недель, так что неудивительно, что мать сразу в осадок выпала. Но оправилась быстро. Разговор был обычно эмоциональный в таких случаях. Вам скажу лишь то, что я соврал родителям на предмет того, на какую должность попал. Чтобы переживали меньше, естественно. Сказал, что почти то же самое, как я на срочке служил. То есть у них ассоциация возникла, что где-то в тылу в относительной безопасности. Не прямо на эрэлэске, конечно, но типа на связи или что-то такое. Как там было у Балабанова? В штабе, писарем отсиделся. Короче, уболтал нормально, чтобы не переживали особо. После чего отдал телефон Шалому. И довольный, что смог дать о себе весточку, принялся прохаживаться под навесом, как будто бы даже болтая с мужичком на посту.

Вы спросите, а откуда у конторских типов, хоть и в неглубоком тылу, аж целых два телефона, да ещё и с местными симками? А это не наёмники были, а то ли ополченцы бывшие в составе МО РФ, то ли просто армейцы. Ну а в армии с порядками насчёт связи сильно попроще.

В общем, все, у кого получилось дозвониться, наговорились без спешки, после чего мы прыгнули в машину и помчали обратно в Кодему. Более я в Семигорье звонить не ездил и тех ополчуг не видел. Ну а по прибытии обратно мы посидели с мужиками до вечера, дождавшись баню и ужина. Помылись, покушали, перекинули фильмов, игрулек. В общем занялись тем, чем обязаны заниматься любые окопные жители, выбравшись хотя бы на чуть-чуть подальше в цивилизацию. В тот день образцом цивилизованности для меня стала хата с мерцающим от гудящего дырчика светом. Обитая чёрной плёнкой комната в соседнем доме, где мы мылись с Шаломом. Да пожаренное на сковородке что-то пайковое. И приятная компания приятных людей, конечно же.

Увы, более мы с Эйсом не увидимся, потому что он в скором времени уедет в отпуск, как и его вечный братулец Кубик и почти весь расчёт на самом деле. После отпуска они уйдут в другой отряд вслед за командиром ВОПа. Но вот Фрегата и Роллтона вы в будущем не раз встретите.

Накормленные, отмытые, вроде бы даже отстиранные по мелочи (трусы, носки, футболки), под вечер мы с напарником потопали обратно. До укрепа добрались той же дорогой без приключений уже на закате. Никто нас не потерял, никто не искал, обычный тихий день. Даже в деревне особо ничего не происходило. Очередная костяшка домино упала как надо, поразительно.

Больше на узле таких дней для меня и Шалома не будет.