Дэрин плотно закрыла дверь кабинета, подошла к Нолану и скрестила руки.

— Потрудись объяснить, что за крики были сейчас в зале?

— Прости, Дэрин. Я не хотел. Так вышло.

— «Так вышло»? — Она чуть наклонила голову набок. — Это не ответ. Ты уже второй месяц ведёшь себя так, будто тебя подменили. И тебе повезло, что зал был пуст. Будь там посетители, ты бы здесь уже не работал. Она выдержала паузу.

— За свой счёт берёшь два дня. Отдохни, приведи мысли в порядок и возвращайся в нормальном состоянии. Ещё одна такая выходка — и мы прощаемся. Я слишком дорожу этим местом. Ты понял меня?

Нолан кивнул и опустил глаза.

— Прости, Дэрин. Этого больше не повторится.

— Я очень на это надеюсь, — бросила Дэрин и толкнула дверь кабинета.

В зале Дин стоял у бара, перекладывая салфетки без всякого смысла.

— Дин, ты сможешь подменить Нолана на два дня?

— Да, конечно. — Без лишних вопросов ответил он.

— Отлично. А теперь все по домам.

Около семи вечера телефон пиликнул. Я посмотрела на экран с надеждой, хотя даже не знала, на что надеюсь.

Сообщение от Джеймса...

«Привет, Эйни. Ты дома?»

Странно. Мы долго не общались, с чего это вдруг? Сегодня у меня не было сил что-то выяснять, поэтому я просто ответила:

«Привет. Да».

«Выйди, пожалуйста. Я у твоего дома».

Это ещё что? Зачем он приехал? Я бросила взгляд в окно. На улице уже стемнело, тогда может, он и не заметит синяка. Я переоделась, тихо выскользнула из комнаты и, стараясь не шуметь, вышла из дома. После того, что случилось, оставаться здесь было невыносимо.

Я подошла к машине, открыла дверь и села, сразу опустив голову вниз — меньше всего мне хотелось, чтобы он видел меня такой.

— Привет ещё раз. Какими судьбами? — Я заговорила первой. Голос хрипел ещё больше, потому что после скандала я долго не могла остановиться плакать.

— Привет. Мама отправила меня передать кое-что родителям Дина. Заодно решил и к тебе заехать — давно не виделись. — Джеймс не сводил с меня глаз, и от этого мне было неловко.

— Эйни, что случилось? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Одного этого вопроса оказалось достаточно. Слёзы, которые я полчаса назад смогла остановить, хлынули снова. Джеймс ничего не сказал — просто притянул меня к себе. От него пахло парфюмом — мягким, тёплым, каким-то неожиданно уютным. И впервые за этот ужасный день я почувствовала, что не одна.

— Да ты вся горишь, — вдруг сказал он, отстраняясь. — У тебя температура. — Он прислонил свою ладонь к моей голове.

— Да, вчера попала под ливень, — ответила я. Как бы я ни старалась успокоиться, слёзы предательски скатывались по щекам.

— А это? Он мягко, но настойчиво развернул меня к свету. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как он замер и его взгляд стал испуганным. — Он легко, почти невесомо коснулся пальцами моей скулы, там, где расплывался синяк. — Кто это сделал?

Я хотела соврать, придумать что угодно, но голос дрогнул — и наружу хлынула правда. Про удар, про мать, которая молчала, про то, как она меня предала в мой день рождения. Я говорила и боялась встретиться с ним взглядом — щёки горели, и это был не жар, а стыд. Мне казалось, если он заглянет мне в глаза, то увидит абсолютно всё, о чём я ещё промолчала: грязь, боль, унижение — всё, в чём я жила уже много лет.

Джеймс молча смотрел перед собой, сжимая руль. А потом спросил:

— Тебе нужно много вещей?

— Что? Каких вещей?

Джеймс посмотрел на меня.

— Возьми всё необходимое, то, что тебе понадобится на несколько дней. Я отвезу тебя к себе. У меня дом на другом конце города, там никто не живёт. Тебе нужно отдохнуть и выспаться в тишине.

— Зачем тебе это? — Я подняла на него удивлённый взгляд.

— Потому что мне не всё равно. Я не смогу просто уехать, зная, в каком аду ты находишься. Поэтому ты не останешься сегодня здесь. — Он сделал паузу и добавил уже мягче, с лёгкой улыбкой: — Обещаю, приставать не буду.

Мне не хотелось никуда уезжать, но он был прав — оставаться дома было невозможно.

— Хорошо. Я недолго.

— Тогда пойдём.

— Я схожу сама, а ты подождёшь здесь.

— Нет. Я провожу тебя до двери и подожду там.

Я не стала спорить — сил уже не осталось. Мы подошли к дому и я тихо зашла внутрь. В доме по-прежнему гремела музыка, но голосов слышно не было — кажется, они уснули. Быстро покидала в сумку самое необходимое и вышла.

— Всё в порядке? — Джеймс шагнул навстречу и взял мою сумку.

— Да, поехали отсюда.

Когда мы наконец добрались до его дома, я первым делом пошла в душ. Хотелось смыть с себя этот день — весь, до последней капли. Я переоделась в свою пижаму и пришла на кухню. Джеймс уже заваривал чай.

— Поешь немного, — он поставил передо мной тарелку с блинчиками и мёдом.

— Спасибо большое, но есть мне не хочется. Чая будет достаточно.

— Ты вообще сегодня что-нибудь ела? — Джеймс внимательно посмотрел на меня. — И лекарства. Тебе нужно что-то от температуры. Я схожу в аптеку.

— Не надо, — я покачала головой и слегка улыбнулась. — Я ещё утром всё купила, они там, в сумке.

— Почему ты не написала мне? — Джеймс нахмурился, опуская чашку на стол. — Я бы привёз всё, что нужно.

— Джеймс, мы виделись пару раз. С чего бы мне тебя просить?

— Потому что я просил тебя писать, если что-то случится.

— Я Коре сказала...

— Кора? — Он даже не повёл бровью. — При чём тут она? Мне нет до неё дела.

Я не нашла, что ответить и сделала глоток чая.

— Поговорим обо всём потом, — сказал Джеймс.

На некоторое время повисла тишина.

Мы допили чай, я приняла лекарства, а потом Джеймс показал мне мою комнату, застелил кровать и заботливо укутал меня одеялом. Уже стоя в дверях, спросил:

— Дэрин знает, что ты заболела?

— Да, я взяла пять дней больничного.

— Вот и молодец, — кивнул он, выключая свет. — Я буду рядом. Если что-то понадобится — сразу зови. Выздоравливай. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Джеймс. Спасибо.

Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Через несколько минут я уже провалилась в сон.

Открыла глаза, когда за окном только-только светало. Голова всё ещё болела, но уже не была такой тяжёлой. Я медленно повернулась на бок — и замерла. Рядом, сидя в кресле, спал Джеймс.